Глава 16
Прошло две недели. Четырнадцать дней, которые растянулись для Макса в бесконечную череду тренировок, занятий и бессмысленного пяления в потолок. Они с Нейтом переписывались. Коротко, сдержанно, как будто оба боялись сказать лишнее.
Нейт: «Как тренировка?»
Макс: «Нормально. Рик опять промазал все штрафные».
Нейт: «Не меняется».
Нейт: «А у нас новый разыгрывающий. Ничего так. Но до тебя далеко».
Макс: «Это комплимент?»
Нейт: «Это факт».
Макс перечитывал эти сообщения по несколько раз. Они ничего не значили, но от них становилось тепло. И тревожно. Потому что он так и не ответил себе на главный вопрос. Или ответил, но боялся признаться.
В четверг вечером Макс лежал на кровати, смотрел в потолок и чувствовал, как привычная бессонница снова накрывает его с головой. Мысли лезли одна за другой: Нейт, его синяки, его улыбка, когда они играли на площадке, его дыхание на шее в ту ночь. И слова Рика: «Ты втюрился».
Он взял телефон. Написал: «Где ты?»
Ответ пришел через минуту: «В парке. У фонтана. А что? Не спится?»
Макс не ответил. Он натянул первую попавшуюся толстовку — ту самую, старую, в которой ходил на площадку — и вышел.
Парк встретил его тишиной. Фонари горели тускло, дорожки были пусты, только редкие прохожие спешили по своим делам. Макс нашел Нейта на скамейке у фонтана, который уже не работал — воду слили на зиму. Нейт сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на звезды. На нем была толстовка с капюшоном, надвинутым на лоб.
— Привет, — сказал Макс, подходя.
Нейт повернул голову. В свете фонарей его лицо было спокойным, но в глазах мелькнуло удивление.
— Привет. Ты чего не спишь? Опять бессонница?
— Ага, — Макс сел на скамейку, оставив между ними небольшое расстояние. — А ты?
— Думаю, — Нейт пожал плечами. — Много всего.
Они помолчали. Ветер шевелил сухие листья, где-то вдалеке лаяла собака. Макс чувствовал, как колотится сердце. Скажи, — приказал он себе. — Просто скажи.
— Слушай, — начал он, и голос прозвучал хрипло. Он откашлялся. — Я хотел спросить.
— Что? — Нейт повернулся к нему.
Макс смотрел на свои руки, сжатые в кулаки.
— Что ты думаешь обо мне?
Вопрос повис в воздухе. Нейт не ответил сразу. Макс чувствовал его взгляд, но не поднимал головы.
— В каком смысле? — осторожно спросил Нейт, и в его голосе появилась привычная нотка. — Что ты хороший игрок? Что ты упрямый как баран? Что у тебя ужасный вкус в музыке?
— Не в этом смысле, — Макс поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Я серьезно.
Нейт замер. Его лицо на секунду потеряло всякое выражение, а потом он усмехнулся — той самой кривой усмешкой, которую Макс уже научился распознавать.
— Ты меня пугаешь, Митчел. Серьезные разговоры не в твоем стиле.
— Сегодня в моем, — сказал Макс, не отводя взгляда.
Нейт откинулся на спинку скамейки, засунул руки в карманы толстовки.
— Ты игрок, — сказал он, глядя куда-то в темноту. — Лучший из тех, с кем я играл. Ты честный, упрямый, иногда до безумия. Ты заботишься о своих друзьях. Ты… — он запнулся. — Ты видишь людей такими, какие они есть, даже если они прячутся.
Макс слушал, и сердце колотилось где-то в горле.
— Это ответ на твой вопрос? — спросил Нейт, и в голосе снова появилась легкая насмешка.
— Не совсем, — Макс глубоко вдохнул. — Я тебе вообще нравлюсь?
Тишина стала оглушающей. Нейт замер, и Макс видел, как напряглись его плечи, как пальцы в карманах сжались в кулаки.
— Что? — переспросил Нейт, и его голос сел.
— Ты слышал, — сказал Макс, хотя сам не верил, что произнес эти слова вслух.
Нейт повернулся к нему. В свете фонарей его лицо было бледным, глаза — огромными.
— Зачем ты меня спрашиваешь? — спросил он, и в голосе не было насмешки. Только растерянность.
— Потому что хочу знать правду.
Нейт смотрел на него долго. Так долго, что Макс начал считать удары собственного сердца. Десять. Двадцать. Тридцать.
— Да, — наконец сказал Нейт, и это слово прозвучало тихо, почти неслышно. — Нрав… нравишься.
Макс выдохнул. Он не знал, что чувствовать — облегчение или новый страх. Нейт отвернулся, сжал переносицу пальцами.
— Зачем ты пришел? — спросил он, и голос его звучал глухо. — Зачем ты меня спрашиваешь? Тебе смешно?
— Я не смеюсь, — ответил Макс.
— Тогда зачем? — Нейт повернулся к нему, и в его глазах Макс увидел ту самую боль, которую он прятал так долго. — Что ты хочешь услышать? Что я думаю о тебе каждую минуту? Что я не могу заснуть, потому что помню, как ты пахнешь? Что я… — он замолчал, провел рукой по лицу. — Что я надел твою футболку и не могу ее снять, потому что она пахнет тобой?
Макс смотрел на него, не дыша. Слова Нейта били где-то в груди, и он не знал, как на них ответить.
— Я не должен был этого говорить, — Нейт встал, сделал шаг от скамейки. — Забудь. Просто… забудь. Мне пора.
— Сядь, — сказал Макс.
— Что?
— Сядь, — повторил Макс, и его голос прозвучал тверже, чем он ожидал.
Нейт замер, потом медленно опустился обратно на скамейку. Он не смотрел на Макса, сжимал пальцы так, что костяшки побелели.
— Я тоже думал о тебе, — сказал Макс. — Все это время. И до этого. С той ночи на площадке.
Нейт поднял голову. В его глазах была надежда и страх одновременно.
— Ты меня запутал, — сказал он.
— Я сам запутан, — признался Макс. — Я никогда не думал, что… что это может случиться. С парнем. С тобой. Мы же враги. Мы всегда враги.
— И что теперь? — спросил Нейт, и в его голосе послышалась горечь. — Мы перестанем быть врагами?
— Не знаю, — Макс повернулся к нему. — Я хочу понять. Что я чувствую. Что ты чувствуешь. Это… странно. Я не понимаю, как это называется.
Нейт усмехнулся, но усмешка вышла грустной.
— Ты хочешь спросить, любовь это или нет?
— Наверное, — Макс чувствовал, как краснеет, но не отводил взгляда.
Нейт долго молчал. Потом сказал:
— Я не тот, у кого стоит спрашивать про любовь. Я даже не знаю, что это такое. Моя мать ушла, когда я был маленьким. Отец говорит, что любовь — это слабость. Я привык думать, что это правда.
— А теперь? — спросил Макс.
— А теперь я не знаю, — Нейт посмотрел на него, и в его глазах было что-то, чего Макс никогда не видел. Уязвимость. — Я думал, что я...Что мне нравятся девушки, что я могу флиртовать с кем угодно, и мне всё равно. А потом появился ты. И всё пошло не так.
— Не так? — переспросил Макс, и уголки его губ поползли вверх.
— Я не могу перестать думать о тебе, — сказал Нейт, и в его голосе появилась та самая откровенность, которую Макс слышал только в ту ночь. — Ты бесишь меня, Митчел. Ты бесишь меня своей честностью, своим упрямством, тем, что всегда делаешь правильно. И при этом я… я хочу быть рядом. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня так, как смотрел тогда, когда ты упал на меня на площадке. Я хочу…
Он замолчал, не в силах закончить.
— Что? — тихо спросил Макс.
— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, — выдохнул Нейт, и после этих слов он отвернулся, спрятал лицо в ладонях. — Господи, зачем я это сказал.
Макс сидел, чувствуя, как всё внутри переворачивается. Слова Нейта кружили голову, и в груди разрасталось что-то огромное, горячее.
— Знаешь, — сказал он, и голос его дрогнул, — я тоже думал об этом.
Нейт убрал руки от лица, повернулся. В его глазах было удивление.
— Ты… что?
— В ту ночь, когда ты спал на моем плече, я думал: а что, если бы я повернулся и поцеловал тебя? — Макс говорил, и каждое слово давалось ему с трудом, но он не мог остановиться. — Я испугался. Потому что это неправильно. Потому что ты парень. Потому что мы враги. А потом я пришел к друзьям, и они сказали, что я втюрился. И я не знал, что это значит.
— А теперь знаешь? — спросил Нейт, и его голос был тихим, почти неслышным.
— Теперь думаю, что да, — ответил Макс.
Они сидели на скамейке, глядя друг на друга.Только два парня, которые боялись сделать следующий шаг.
— Ты ведешь себя странно, — сказал Нейт, и в его голосе появилась слабая усмешка.
— Это ты странный, — ответил Макс, и его губы тронула улыбка. — Хреновый из тебя бабник конечно, который ещё и влюбился в парня.
— Я не бабник, — возразил Нейт, и теперь в его голосе слышалась обида. — Я просто… не знал, что можно по-другому.
— А теперь знаешь? — перефразировал Макс его же вопрос.
Нейт посмотрел на него. В его глазах не было привычной самоуверенности. Только что-то новое, незнакомое, пугающее и прекрасное одновременно.
— Начинаю понимать, — сказал он.
Макс почувствовал, как его рука сама тянется к Нейту. Остановился на полпути, не решаясь коснуться. Нейт заметил это движение, замер.
— Что ты делаешь? — спросил он шепотом.
— Не знаю, — честно ответил Макс. — Я никогда… с парнем.
— Я тоже, — сказал Нейт, и в его голосе послышалось удивление. — То есть я… с девушками. Но с парнем — нет.
Они смотрели друг на друга, и расстояние между ними сокращалось само собой. Макс чувствовал дыхание Нейта на своем лице, видел каждую ресницу, каждый блик в зеленых глазах.
— Может, не надо спешить? — спросил Нейт, но в его голосе не было уверенности.
— Может, не надо, — согласился Макс, но не отодвинулся.
Их лбы почти соприкасались. Нейт закрыл глаза, и Макс видел, как дрожат его ресницы.
— Я боюсь, — прошептал Нейт.
— Чего?
— Что это пройдет. Или что это не пройдет. Я не знаю, как это работает.
— Я тоже не знаю, — ответил Макс. — Но, может, не обязательно знать всё сразу?
Нейт открыл глаза. В них не было страха — только что-то огромное, что не помещалось в груди.
— Ты прав, — сказал он. — Не обязательно.
Они отодвинулись друг от друга — не резко, не испуганно, а медленно, будто не хотели разрывать связь, которая возникла между ними. Макс опустился на скамейку, чувствуя, как дрожат руки. Нейт сидел рядом, их плечи соприкасались.
— Я не знаю, что будет дальше, — сказал Макс, глядя на темное небо.
— Я тоже, — ответил Нейт. — Но, может, это и не страшно.
— Не страшно? — Макс повернул голову. — Ты, который боится проиграть, говоришь, что не страшно?
Нейт усмехнулся, и в этот раз усмешка была мягкой.
— Может, я учусь не бояться.
Макс смотрел на него, и внутри разливалось тепло. Не то, которое бывает после тренировки или от горячего чая. Другое. Глубокое, спокойное, уверенное.
— Знаешь, — сказал он, — а ведь я все эти годы думал, что ты просто придурок.
— Я и есть придурок, — согласился Нейт. — Но, может, не безнадежный.
— Не безнадежный, — кивнул Макс. — Точно не безнадежный.
Они сидели на скамейке, прижавшись плечами, и смотрели на звезды. Вокруг было тихо, и Макс чувствовал, как постепенно отпускает напряжение, которое держало его все эти дни.
— Слушай, — сказал Нейт, не поворачивая головы. — А что твои друзья сказали? Когда увидели нас утром?
— Сказали, что я втюрился, — ответил Макс.
— И что ты?
— Сказал, что нет. Потом понял, что да.
Нейт тихо засмеялся.
— А они не против? Что я парень и всё такое?
— Сказали, что если я счастлив, то они счастливы. И что ты, хоть и придурок, но стараешься измениться.
— Это Сэм сказал? — уточнил Нейт.
— Рик.
Нейт удивился.
— Серьезно? Рик? Который меня ненавидит?
— Ненавидел, — поправил Макс. — Пока не увидел, как ты спишь на мне.
— Господи, — Нейт закрыл лицо руками. — Я никогда не смогу смотреть ему в глаза.
— Сможешь, — заверил Макс. — Он уже придумал, что будет свидетелем на свадьбе.
— На чьей свадьбе? — Нейт убрал руки, и его лицо было красным.
— На нашей, — спокойно сказал Макс, и они оба замерли.
Повисла тишина. Потом Нейт рассмеялся — громко, открыто, как не смеялся, наверное, очень давно. Макс смотрел на него и чувствовал, как его собственные губы расплываются в улыбке.
— Ты идиот, Митчел, — сказал Нейт, вытирая глаза. — Полный идиот.
— Знаю, — ответил Макс. — Но тебе же нравится.
Нейт посмотрел на него. В его глазах плясали чертики, и маска исчезла окончательно, оставив только живого, настоящего человека, которого Макс, кажется, начинал узнавать.
— Нравится, — сказал Нейт. — Черт возьми, очень нравится.
Они снова замолчали, и в этом молчании было что-то уютное, правильное. Макс чувствовал, как усталость отступает, как бессонница отступает, как все страхи отступают, оставляя только это — тишину, тепло и человека рядом.
— Замерз? — спросил Нейт.
— Немного.
— Пойдем? — Нейт кивнул в сторону выхода из парка.
— Пойдем.
Они поднялись, и Макс заметил, как Нейт колеблется, прежде чем сделать шаг. А потом почувствовал, как его руку осторожно касаются чужие пальцы. Не сжимают, не держат — просто касаются, спрашивая разрешения.
Макс посмотрел на их руки, потом на Нейта. Тот смотрел куда-то в сторону, и уши его горели.
— Ты чего? — спросил Макс с улыбкой.
— Ничего, — буркнул Нейт. — Просто… холодно.
Макс не стал спорить. Он просто переплел свои пальцы с пальцами Нейта и сжал их.
— Пойдем, — сказал он.
Нейт повернул голову, посмотрел на их сцепленные руки, потом на Макса. В его глазах было столько удивления и счастья одновременно, что у Макса сжалось сердце.
— Идем, — ответил Нейт.
Они пошли по темной аллее, держась за руки, и ветер шуршал листьями под ногами. Макс не знал, что будет завтра. Не знал, как назвать то, что между ними происходит. Не знал, как объяснить это миру, который привык видеть их врагами.
Но сейчас, чувствуя тепло ладони Нейта в своей руке, он знал одно: это правильно. Что бы это ни было, это правильно.
— Макс, — сказал Нейт, когда они вышли из парка.
— М?
— Ты правда думаешь, что я не безнадежный?
Макс остановился, повернулся к нему. В свете уличных фонарей лицо Нейта было открытым, незащищенным.
— Правда, — ответил он. — И, может быть, когда-нибудь ты сам в это поверишь.
Нейт смотрел на него, и в его глазах блеснуло что-то. Он не заплакал — Нейт Блэквуд не плакал. Но он сжал руку Макса так сильно, что стало почти больно.
— Спасибо, — сказал он. — За то, что пришел.
— Всегда пожалуйста, — ответил Макс.
Они пошли дальше, держась за руки, и в первый раз за долгое время Макс не думал о баскетболе, о победах, о том, что будет завтра. Он просто шел рядом с человеком, которого ненавидел, а теперь, кажется, начинал любить.