Глава 15
Макс шел в парк медленно, хотя внутри всё кипело. Он знал, что Рик и Сэм будут его пытать. Знал, что надо придумать объяснение, отговорку, какую-то версию, которая не звучала бы так, будто он… будто они…
Он не знал, как это назвать.
В парке было солнечно, но прохладно — осень вступала в свои права. Листья шуршали под ногами, и Макс нашел друзей на скамейке у фонтана. Рик сидел, развалившись, и жевал какой-то батончик. Сэм листал книгу, но, увидев Макса, закрыл ее и убрал в рюкзак.
— О, явился, — Рик похлопал по скамейке рядом с собой. — Садись, рассказывай.
— Нечего рассказывать, — буркнул Макс, опускаясь рядом.
— Ага, конечно, — Рик откусил батончик, прожевал, потом повернулся к нему. — Мы видели, как вы спали. В обнимку. В твоей кровати. В твоей футболке, между прочим. Так что рассказывать есть чего.
Макс покраснел. Он ненавидел то, как легко его лицо выдает эмоции.
— Я уже объяснил. Ему некуда было идти. Мы играли, потом он остался. Кровать узкая.
— Кровать узкая, — повторил Рик, кивая. — И вы случайно прижались друг к другу.И ты случайно обнимал его. Да так, что казалось что он вот вот исчезнет.
— Я его не обнимал!
— Обнимал, — спокойно сказал Сэм. — Мы видели.
Макс закрыл лицо руками. Он чувствовал, как уши горят, и знал, что Рик это видит.
— Слушай, — Рик положил руку ему на плечо. — Я просто хочу понять. Вы же ненавидели друг друга.Ты его называл жуликом. А теперь вы вроде как дружите, если это можно так назвать. Что изменилось?
Макс молчал. Он думал о том, как ответить, но слова путались. Как объяснить друзьям то, что он сам не до конца понимал?
— Он… другой, — наконец сказал Макс, не поднимая головы. — Не такой, каким кажется.
— В смысле? — Рик перестал жевать.
— То каким мы его знаем— высокомерный бабник, звезда, победитель любой ценой — это не он. Не настоящий.
— А какой он? — спросил Сэм.
Макс поднял голову, посмотрел на друзей. В их глазах было только искреннее любопытство.
— Он боится, — сказал Макс. — Боится отца. Боится быть никем. Боится, что если перестанет выигрывать, его бросят. И поэтому он… он делал всё, чтобы выигрывать. Даже грязно.
— И теперь он решил играть честно? — уточнил Рик.
— На Лигит он пытался, — кивнул Макс. — Я видел. Он спорил с судьями, когда его команда фолила. Он сам играл чисто. Он… он хотел. Но отец…
Макс замолчал, вспомнив синяки на руках Нейта. Он не знал, можно ли рассказывать об этом. Это было не его тайной.
— Что отец? — настаивал Рик.
— Неважно, — отрезал Макс. — Главное, что он не такой, как мы думали. Он просто… не знал, как по-другому.
Наступила тишина. Рик переваривал услышанное, Сэм смотрел на Макса с каким-то новым выражением.
— Ты втюрился, — сказал Рик, и в его голосе не было вопроса — только глупая улыбка играла на его лице.
Макс дернулся, как от удара.
— Что?
— Ты влюбился в него, — повторил Рик, и теперь в его голосе появилась мягкость. — Это же очевидно.
— Я не… мы не… — Макс вскочил со скамейки, отступил на шаг. — С чего ты взял? Мы просто… он просто…
— Макс, — Сэм поднялся следом, положил руку ему на плечо. — Дыши.
— Я не влюблен! — голос Макса прозвучал громче, чем хотелось. Несколько прохожих обернулись. — Он парень! Мы оба парни! Я не… я не могу быть в него влюблен!
— А кто сказал, что не можешь? — спросил Сэм спокойно.
Макс замер. Он смотрел на друга и не находил слов. Потому что внутри, где-то глубоко, голос, который он старался не слышать, шептал: «А если да? Что тогда?»
— Садись, — сказал Рик, похлопав по скамейке. — Выглядишь так, будто привидение увидел.
Макс медленно опустился обратно. Руки дрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы унять эту дрожь.
— Я не… — начал он, но голос сел.
— Слушай, — Рик повернулся к нему, отложил батончик. — Я не эксперт по этим делам. Но я вижу, что с тобой происходит. Ты смотрел на него вчера так, как никогда ни на кого не смотрел. Ты пригласил его ночевать. Ты обнимал его во сне. Ты защищаешь его сейчас, хотя пару недель назад называл жуликом. Что это, если не влюбленность?
— Я не знаю, — прошептал Макс.
— Это страшно, да? — спросил Сэм.
Макс кивнул, не поднимая головы. В горле стоял ком, и он не мог его проглотить.
— Я никогда… — начал он, запнулся. — Я всегда думал, что влюблюсь в девушку. Что у меня будут дети, семья, как у отца. А теперь… я смотрю на него и чувствую что-то, и не понимаю, что это. Может, это просто дружба? Или уважение? Или…
— Или ты хочешь его поцеловать? — спросил Рик.
Макс поднял голову. Лицо его было красным, в глазах — паника.
— Что?— выпалил он. —Я...Я не знаю!Я думал об этом? Да. Вчера, когда он спал на моем плече, я думал, что… что если бы… — он замолчал, не в силах продолжить.
— То что? — мягко спросил Сэм.
— Что если бы я повернулся и поцеловал его, — выдохнул Макс, и после этих слов ему стало легче и страшнее одновременно. — Но я не могу. Это неправильно. Мы оба парни. Мы враги. Он… он же придурок, вы сами говорили.
Рик и Сэм переглянулись.
— Придурок, — согласился Рик. — Но, кажется, старается не быть им.
— Он пытается измениться, — добавил Сэм. — Это дорогого стоит.
Макс посмотрел на них с недоумением.
— Вы что, не против? — спросил он. — Я думал, вы будете… я не знаю… смеяться. Или злиться.
— Мы и смеялись, — Рик улыбнулся. — Утром это было смешно. Но сейчас… — он пожал плечами. — Ты мой друг, Макс. Самый лучший. Если ты счастлив, я счастлив. Даже если твой парень — наш общий бывший враг.
— Он не мой парень, — возразил Макс.
— Пока не твой, — согласился Сэм. — Но если он продолжит в том же духе, то, возможно, станет. Судя по твоим рассказам, он не меньше твоего в замешательстве.
Макс уставился на него.
— Ты серьёзно?
— Я всегда серьёзен, — ответил Сэм, и на его лице появилась легкая улыбка. — Нейт Блэквуд — сложный человек. Он много лгал, много делал грязного. Но если он действительно хочет измениться, если он выбрал честность, если он пришел к тебе, когда ему было больно и страшно — это что-то значит.
— Ты же сам говорил, что он не простой парень, — напомнил Макс.
— Говорил, — кивнул Сэм. — И не отказываюсь от своих слов. Он сложный, он сломленный, у него куча проблем. Но если ты готов с этим разбираться… я поддержу.
Макс перевел взгляд на Рика.
— А ты? Ты же его ненавидишь.
— Ненавидел, — поправил Рик. — Когда он нас локтями толкал и судей подкупал. Но если он играл честно на Лигит… если он рисковал из-за этого отношениями с отцом… — Рик почесал затылок. — Это не делает его святым, но показывает, что он может быть другим. И если ты ему нравишься настолько, что он готов меняться… — он усмехнулся. — То, может, он не такой уж безнадежный.
— Он не говорил, что я ему нравлюсь, — тихо сказал Макс.
Рик и Сэм переглянулись с таким видом, будто Макс только что сказал, что мяч квадратный.
— Макс, — Рик подавил смешок. — Парень пришел к тебе ночевать, спал на тебе всю ночь, стащил твою футболку и смотрел на тебя так, будто ты — главный приз в чемпионате. Я не эксперт, но это выглядит как влюбленность.
— Он смотрел на меня? — переспросил Макс, и его сердце пропустило удар.
— Боже Макс! — засмеялся Сэм. — Он смотрел на тебя так, как будто ты единственный, кого он видит. Мы давно заметили. Но думали что это причуды вашей вражды.
Макс замолчал, переваривая услышанное. Внутри всё переворачивалось, мысли путались. Он смотрел на меня. Он пришел. Он спал на мне. Он надел мою футболку.
— Что мне делать? — спросил он, и в этом вопросе было столько растерянности, что Рик не выдержал и обнял его за плечи.
— Для начала — успокоиться, — сказал он. — Потом — понять, что ты чувствуешь. Потом — сказать ему.
— А если он… — Макс запнулся.
— Если он не ответит взаимностью? — закончил Сэм. — Тогда ты будешь знать. И сможешь двигаться дальше. Но, глядя на все это,я сомневаюсь, что это случится.
Макс сидел, чувствуя на плече руку Рика, и думал. В голове было пусто и шумно одновременно. Слишком много всего произошло за последние дни. Игры, победа, синяки, ночь в обнимку, а теперь этот разговор.
— Я не знаю, смогу ли я, — признался он. — Это… странно. Мы же враги. Мы всегда были врагами. А теперь…
— А теперь вы не враги, — сказал Сэм. — Это нормально — меняться. Нормально — ошибаться в людях. Нормально — чувствовать то, что чувствуешь. Даже если это кажется странным.
— Ты правда думаешь, что это нормально? — Макс посмотрел на него с надеждой.
— Я думаю, что нормально — быть счастливым, — ответил Сэм. — Всё остальное — просто детали.
Макс выдохнул. В груди всё ещё было тревожно, но где-то рядом с тревогой появилось что-то другое. Облегчение? Надежда?
— Спасибо, — сказал он. — Вы… вы хорошие друзья.
— Мы знаем, — ухмыльнулся Рик, сжимая его плечо. — Поэтому, когда вы с Нейтом наконец разберетесь со своими чувствами, я буду свидетелем на свадьбе.
— Рик! — Макс стукнул его локтем.
— Шучу-шучу, — Рик засмеялся, но тут же добавил: — Хотя если что, я первый.
Макс не удержался и засмеялся тоже. Смех снял напряжение, и на душе стало легче.
— Идиоты, — сказал он, качая головой.
— Наши идиоты, — поправил Сэм, и на его лице появилась редкая, искренняя улыбка.
Они сидели втроем на скамейке, и солнце светило сквозь желтые листья. Макс думал о Нейте, о его зеленых глазах, о том, как тот смотрел на него вчера, о том, как он спал на его плече. И впервые за всё это время он позволил себе признать: да, это что-то значит. Что бы это ни было, это важно.
Он не знал, что скажет Нейту, когда увидит. Не знал, как назвать то, что чувствует. Не знал, будет ли это взаимно. Но он знал, что больше не хочет враждовать. Не хочет делать вид, что ничего не изменилось.
Что-то изменилось. И это что-то стоило того, чтобы попробовать.
— Ладно, — сказал он, вставая. — Пойду. Нужно кое-что обдумать.
— Иди, — Рик махнул рукой. — Но если что — мы рядом.
— Всегда, — добавил Сэм.
Макс кивнул и пошел прочь из парка. В кармане лежал телефон, и он думал, написать ли Нейту. Потом решил, что пока не нужно. Сначала нужно разобраться в себе. Понять, что он чувствует. Принять это.
Я влюблен в него? — спросил он себя. — В парня, которого ненавидел несколько лет?
Ответа не было. Но было тепло в груди, когда он думал о Нейте. И улыбка, которую он не мог сдержать.
Может, это и есть влюбленность. Может, это что-то другое. Он не знал. Но он был готов узнать.
А где-то в другой части города Нейт сидел на скамейке в парке, сжимая в руках телефон, и смотрел на диалог с Максом. Он хотел написать. Хотел сказать что-то важное. Но не знал, как начать. Впервые в жизни он боялся сделать первый шаг не потому, что боялся проиграть, а потому, что боялся испортить то, что только начало расти между ними.
Он посмотрел на свою футболку — вернее, на футболку Макса, которая была на нем. Она пахла стиральным порошком и чем-то еще, что он теперь связывал только с одним человеком.
— Идиот, — сказал он себе, но улыбнулся.
И тоже не написал. Потому что знал: они увидятся. И когда увидятся, всё скажется само. Без слов. Или со словами. Но обязательно — честно.