Глава 17
Следующие три месяца стали для Макса самыми странными и самыми правильными в его жизни.
Они с Нейтом виделись почти каждый день. То на площадке Роуздейла, то в парке, то просто бродили по городу, разговаривая обо всём и ни о чём. Баскетбол оставался их главным языком — они играли до темноты, спорили, смеялись, показывали друг другу новые приёмы. Макс учил Нейта честной защите, Нейт показывал ему свои коронные финты, которые раньше держал в секрете.
— Если бы я знал, что ты такой ценный тренер, — сказал Макс после того, как Нейт в очередной раз обыграл его на дриблинге, — я бы начал с тобой дружить ещё в детстве.
— Мы не дружили, — напомнил Нейт, подбирая мяч. — Ты меня послал.
— Ты был жуликом, — парировал Макс.
— А теперь?
Макс посмотрел на него. Нейт стоял напротив, засунув руки в карманы, и в его глазах плясали чертики. Но за ними было что-то ещё — то, что появлялось всё чаще, когда они оставались вдвоём.
— Теперь ты просто придурок, — сказал Макс, улыбнувшись.
— Прогресс, — усмехнулся Нейт.
Друзья Макса поначалу подкалывали их нещадно. Рик при виде Нейта начинал многозначительно улыбаться и напевать что-то романтичное. Сэм был сдержаннее, но однажды, когда они вчетвером случайно столкнулись в кафе, он спросил Нейта, не хочет ли тот присоединиться, и Нейт остался. Они просидели почти два часа, и Рик, к удивлению Макса, даже не шутил — просто говорил о баскетболе и смеялся над его шутками.
— Он нормальный, когда не пытается быть звездой, — сказал Рик потом, когда они остались вдвоём.
— Он всегда нормальный, — ответил Макс. — Просто раньше никто не давал ему шанса.
Рик посмотрел на него, покачал головой, но ничего не сказал. Только хлопнул по плечу.
Неловкость, которая была в первые недели, постепенно уходила. Они могли молчать рядом, и это не было тягостно. Могли задеть друг друга локтем в шутку, и это не вызывало желания начать драку. Могли смотреть друг на друга, и это не было страшно.
Но они не говорили о том, что между ними происходит, в каких отношениях они были.
Макс знал, что это странно — встречаться с парнем, с которым ещё недавно враждовал. Он не знал, как назвать те отношения, которые у них были. Но каждый раз, когда Нейт смеялся, каждый раз, когда их руки случайно соприкасались, каждый раз, когда Нейт смотрел на него своим особенным взглядом — тем, который не видел никто другой, — Макс понимал, что хочет быть рядом. Всегда.
Ночью пятницы они снова играли на площадке Роуздейла. Было прохладно, руки замерзали, но никто не хотел уходить. Макс забил победный мяч, и Нейт, вместо того чтобы спорить, просто плюхнулся на скамейку и откинул голову назад.
— Сдаюсь, — сказал он. — Ты сегодня сильнее.
— Сегодня? — переспросил Макс, садясь рядом.
— Сегодня, — повторил Нейт, не открывая глаз. — Завтра я тебя сделаю.
— Посмотрим.
Они сидели молча. Нейт дышал ровно, и Макс чувствовал, как от него исходит тепло. Он хотел сказать что-то, но не знал, что.
— Слушай, — Нейт открыл глаза, повернул голову. — Отец уехал. На две недели. По делам.
— И? — Макс не понял, к чему он клонит.
— И я подумал… — Нейт отвел взгляд. — Может, останешься у меня сегодня? Дом большой, всё равно одному скучно.
Макс почувствовал, как сердце пропустило удар. Они проводили вместе много времени, но у Нейта дома он ещё не был. Это было что-то новое. Личное.
— Ты уверен? — спросил он.
— Не хочешь — как хочешь, — Нейт пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным, но Макс видел, как напряглись его плечи.
— Хочу, — сказал Макс. — Просто… удивлён.
Нейт усмехнулся, но усмешка вышла нервной.
— Думаешь, я живу в замке с драконами?
— Думаю, что ты живёшь в доме, где никогда не был гость, — ответил Макс.
Нейт замолчал. Потом поднялся, подал руку.
— Пойдём. Покажу свой замок.
Дом Блэквудов стоял в конце тихой улицы, за высокой кованой оградой. Макс видел его раньше — издалека, когда был маленьким. Тогда он казался неприступной крепостью, символом всего, что было чуждо его миру. Сейчас, когда они шли по дорожке, выложенной плиткой, он чувствовал только любопытство.
— Не обращай внимания на бардак, — сказал Нейт, открывая дверь. — Горничная приходит только по вторникам.
Бардака не было. Внутри было чисто, холодно и пусто. Большая прихожая с зеркалами в полный рост, лестница на второй этаж, гостиная с белой кожаной мебелью и ни одной личной вещи. Макс оглядывался, и внутри у него росло странное чувство — это был не дом. Это была декорация.
— Уютно, — сказал он, и в голосе прозвучало больше жалости, чем он хотел.
— Не ври, — Нейт скинул кроссовки. — Я знаю, как это выглядит.
— Выглядит чисто, — ответил Макс. — Но неуютно. Ты прав.
Нейт усмехнулся, но усмешка вышла кривой.
— Пойдём наверх. Моя комната там, где хоть что-то есть.
Комната Нейта была идеальной. Макс уже знал это — по его рассказам. Шторы задернуты, кровать заправлена, на стенах ни постера, ни фотографии. Только часы на стене и книга на тумбочке. И футболка Макса, которую Нейт так и не вернул, висела на спинке стула.
Макс заметил её сразу. И улыбнулся.
— Ты сказал, что она нужна тебе на память.
— Нужна, — Нейт проследил за его взглядом и покраснел. — Заткнись.
— Я ничего не сказал.
— Ты улыбался.
— А что, улыбаться нельзя?
Нейт отвернулся, подошел к окну, резко раздвинул шторы. В комнату хлынул лунный свет.
— Хочешь чего-нибудь? Чай? Кофе? Я умею делать только растворимый, но…
— Ничего не надо, — перебил Макс, подходя ближе. — Я хочу поговорить.
Нейт замер, не оборачиваясь. Его плечи напряглись.
— О чём?
— О нас, — Макс встал рядом. — Мы уже много времени проводим время вместе. Я… мне хорошо с тобой. Я думаю о тебе. Всё время.
Нейт медленно повернулся. В лунном свете его лицо было бледным, глаза — огромными.
— И что ты хочешь сказать? — спросил он, и голос его дрогнул.
— Я хочу сказать, что я… — Макс запнулся. Слова застревали в горле. Он чувствовал, как краснеет, как колотится сердце. — Что ты мне нравишься. Очень. Я хочу знать что между нами...Хочу знать в каких мы отношениях...Что я хочу быть с тобой.
Нейт смотрел на него, не дыша.
— В каком смысле «быть»? — спросил он, и в его голосе была надежда и страх одновременно.
— В прямом, — Макс сделал шаг ближе. — Я хочу, чтобы ты был моим парнем. Если ты… если ты тоже этого хочешь.
Он произнёс это, и мир вокруг словно замер. Нейт стоял напротив, и его лицо менялось — от удивления к неверию, от неверия к чему-то огромному, что не помещалось в груди.
— Ты серьёзно? Ну то есть ты уверен? — прошептал он.
— Серьёзней не бывает, — ответил Макс, и его собственный голос звучал хрипло.
— Я… — Нейт провёл рукой по лицу, и Макс увидел, как дрожат его пальцы. — Я думал, ты не захочешь. Думал, что для тебя это странно. Что я странный.
— Ты странный, — согласился Макс. — Но мне нравится.
Нейт рассмеялся — нервно, сбивчиво.
— Ты идиот.
— Знаю.
Они стояли друг напротив друга, разделённые всего шагом. Макс чувствовал, как воздух между ними нагревается, как сердце колотится где-то в горле. Он смотрел на Нейта — на его зеленые глаза, на его губы, которые чуть дрожали. И понимал, что больше не хочет ждать.
— Можно? — спросил он, и голос его был тихим, почти неслышным.
— Что? — Нейт искренне не понял.
Вместо ответа Макс шагнул вперёд, положил ладонь на щеку Нейта — осторожно, будто тот мог разбиться — и наклонился.
Поцелуй был неуверенным в первую секунду. Губы Нейта были мягкими и тёплыми, и Макс чувствовал, как они дрожат под его губами. А потом Нейт выдохнул — судорожно, прерывисто — и его руки обхватили Макса за плечи, притягивая ближе.
Макс закрыл глаза. В голове не было мыслей — только ощущения: тепло, запах (тот самый, который он теперь узнавал везде), мягкость губ и то, как сердце Нейта колотится где-то рядом с его сердцем.
Поцелуй углубился. Нейт приоткрыл губы, и Макс почувствовал его дыхание, смешанное со своим. Руки Нейта скользнули вверх, пальцы запутались в его волосах, и это было так интимно, так правильно, что у Макса перехватило дыхание.
Они целовались, не отрываясь, в лунном свете, и мир за окном перестал существовать.
Нейт отстранился первым — тяжело дыша, с припухшими губами и глазами, в которых горело что-то, чего Макс никогда не видел.
— Вау, — выдохнул Нейт.
— Вау, — согласился Макс, чувствуя, как его лицо горит, как губы покалывает, как сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Это было… — Нейт не закончил.
— Да, — сказал Макс.
Они снова потянулись друг к другу, и на этот раз поцелуй был глубже, настойчивее. Макс чувствовал, как ладони Нейта скользят по его спине, как его пальцы сжимают ткань толстовки. Он сам притянул Нейта ближе, чувствуя тепло его тела, и всё внутри горело — до дрожи в коленях.
Нейт запустил руки под его толстовку, и Макс вздрогнул от прикосновения к коже. Он ответил тем же — скользнул пальцами под край чужой футболки, чувствуя, как напрягаются мышцы, как учащается дыхание.
— Макс, — прошептал Нейт ему в губы, и это имя прозвучало так, что у Макса подкосились ноги.
Он толкнул Нейта назад, к стене, и тот послушно отступил, ударившись лопатками о холодную поверхность. Макс навис над ним, чувствуя, как их тела прижимаются друг к другу, как учащается пульс.
Нейт запрокинул голову, открывая шею, и Макс, сам не понимая, что делает, припал губами к ключице, спустился ниже, оставляя дорожку поцелуев. Нейт выдохнул — громко, прерывисто — и его пальцы вцепились в волосы Макса, не отпуская.
— Макс, — повторил он, и голос его сорвался.
Макс поднял голову, глядя на него. Нейт был прекрасен — растрёпанный, с горящими глазами, с красными от поцелуев губами. Он смотрел на Макса так, будто тот был всем, что у него есть.
— Я хочу, — прошептал Макс. — Я очень хочу.
Нейт закрыл глаза, прижался лбом к его лбу.
— Я тоже, — выдохнул он. — Но… не сейчас.
Макс замер. Нейт открыл глаза, и в них было столько всего — желание, боль, страх.
— Что? — спросил Макс, не понимая.
Нейт отстранился — чуть-чуть, чтобы видеть его лицо.
— Я уезжаю, — сказал он, и голос его дрогнул. — На всё лето. Отец отправляет меня в спортивный лагерь в Европу. Через три дня.
Макс смотрел на него, и слова не укладывались в голове.
— На всё лето? — переспросил он.
— Три месяца, — кивнул Нейт. — Я хотел сказать тебе раньше, но… боялся. Боялся, что ты не захочешь ничего начинать, если узнаешь. А я хотел. Хотя бы немного.
Макс отступил на шаг, привалился к стене напротив. В груди всё сжалось.
— Три месяца, — повторил он.
— Я вернусь, — быстро сказал Нейт, делая шаг к нему. — Обязательно. И мы… мы продолжим. Если ты захочешь.
— Я хочу, — ответил Макс, не думая. — Я хочу, чтобы мы были вместе. Даже если ты уезжаешь.
Нейт смотрел на него, и в его глазах блеснуло что-то.
— Ты правда этого хочешь?
— Правда, — Макс взял его за руку, сжал пальцы. — Три месяца — это много. Но я подожду. Если ты вернёшься.
— Я вернусь, — Нейт сказал это так, будто клялся. — Обязательно.
Они стояли в лунном свете, держась за руки, и Макс чувствовал, как внутри смешиваются радость и горечь. Они нашли друг друга. Но уже скоро придется расстаться.
— Тогда у нас есть три дня, — сказал Макс.
— Три дня, — эхом отозвался Нейт.
Макс притянул его к себе, обнял, уткнувшись носом в шею. Нейт прижался в ответ, и они стояли так, в тишине пустого дома.
— Я буду писать тебе каждый день, — сказал Нейт.
— Я буду ждать, — ответил Макс.
Он знал, что лето будет долгим. Но он также знал, что ради этого человека стоит ждать. Сколько угодно.