Глава 7
После того матча прошло четыре дня. Четыре дня, наполненных потом,и попытками не думать о зеленых глазах, которые смотрели на него с ненавистью. Макс убедил себя, что той ночи на площадке Роуздейла не было. Что не было честной игры, не было растерянного взгляда, не было секунды, когда они оба забыли, кто они друг для друга.
Теперь он знал точно: Нейт Блэквуд — это маска. И под маской — пустота.
— Ты сегодня свободен? — спросил Рик после утренней тренировки, вытирая лицо полотенцем. — Сэм в библиотеке, я думал сгонять в город, купить новые накладки на кроссовки.
— Да, — Макс закинул рюкзак на плечо. — Мне тоже нужно кое-что взять.
Они вышли из спортзала. День был солнечным, но холодным. Листья шуршали под ногами, и Макс поймал себя на мысли, что ему нравится этот звук. Он напоминал о чем-то простом, далеком от баскетбольных площадок и враждебных взглядов.
— Слушай, — Рик шел рядом, засунув руки в карманы худи. — Ты в порядке? После того матча ты какой-то… я не знаю. Злой, что ли.
— Не злой, — ответил Макс после паузы. — Просто понял одну вещь.
— Какую?
Макс остановился, посмотрел на друга. Рик был простым, иногда туповатым, но он был настоящим. Он не строил из себя кого-то другого.
— Что некоторым людям нельзя верить. Даже если кажется, что под маской есть что-то человеческое.
Рик нахмурился, явно не до конца понимая, о ком речь. Но потом до него дошло.
— Ты про Нейта? — спросил он, понижая голос. — А что, он когда-то казался человечным?
Макс не ответил. Просто двинулся дальше.
Они зашли в спортивный магазин на главной улице. Здесь пахло резиной и новой кожей, на стенах висели формы профессиональных команд. Макс выбрал накладки для кроссовок, Рик долго крутил в руках баскетбольные мячи, сравнивая цену и качество.
— Этот выглядит как наш старый, — сказал Рик, показывая на оранжевый мяч с потертой маркировкой.
— Да, — Макс усмехнулся. — Только мой еще старше.
Они расплатились и вышли. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Город жил своей обычной жизнью — люди спешили по делам, машины сигналили на перекрестках, где-то играла музыка.
— Может, кофе? — предложил Рик, кивая на уличную кофейню на углу. — Там вроде неплохой американо.
— Пошли.
Они устроились за столиком на улице, заказав кофе. Рик тут же уткнулся в телефон, листая ленту. Макс откинулся на спинку стула, наслаждаясь моментом тишины.
И в этот момент он увидел его.
Нейт вышел из-за угла, держа в руке бумажный стаканчик. На нем была та же серая футболка, что и тогда на площадке, и свободные джинсы. Волосы не уложены — они падали на лоб неровными прядями. Он не заметил Макса сразу, просто шел, глядя под ноги, и выглядел так, будто несет на плечах весь мир.
Рик поднял голову, проследил за взглядом Макса, и его лицо вытянулось.
— Серьезно? — пробормотал он. — Нам что, сегодня без приключений нельзя?
Нейт наконец поднял глаза и замер. Их взгляды встретились, и в эту секунду Макс увидел, как лицо Нейта меняется. Усталость исчезает, уступая место привычной маске. Губы складываются в усмешку, плечи расправляются, даже волосы, кажется, ложатся на место сами собой.
— О, — протянул Нейт, подходя ближе. — Вайтпулс на променаде. Как мило. Решили отдохнуть от тренировок? Понимаю, после такого разгрома нужно время, чтобы прийти в себя.
— Разгрома? — Рик вскочил со стула. — Ты называешь разгромом победу в два очка, которую тебе подарили судьи?
— Рик, — Макс положил руку ему на плечо, удерживая на месте. — Не надо.
— Нет, пусть, — Нейт сделал шаг ближе, отпивая кофе. — Мне интересно послушать, как проигравшие объясняют свои поражения. Это всегда так увлекательно.
Он перевел взгляд на Макса, и в его глазах заплясали искорки — не веселые, а опасные.
— Митчел, ты же у нас главный стратег. Наверняка уже придумал, как нас обыграть? Или снова будешь надеяться на чудо?
Макс медленно поднялся. Он был ниже на несколько сантиметров, но сейчас это не имело значения.
— Чудес не бывает, Блэквуд, — сказал он спокойно. — Есть честная игра и есть жульничество. Ты выбрал второе. Как всегда.
— Как всегда? — Нейт усмехнулся, но в усмешке появилась нотка злости. — Ты говоришь так, будто знаешь меня.
— Я знаю достаточно.
— О, правда? — Нейт отставил стаканчик на ближайший столик и скрестил руки на груди. — И что же ты знаешь, Митчел? Расскажи. Я сгораю от любопытства.
Макс посмотрел на него. В карих глазах не было злости — только тяжелая, усталая решимость.
— Я знаю, что ты боишься. Боишься играть по-честному, потому что тогда твои деньги, твое имя, твои подкупленные судьи — все это не поможет. И ты останешься один. Без побед. Без команды. Без ничего.
На лице Нейта что-то дрогнуло. Маска на секунду треснула, и Макс увидел то, что скрывалось под ней — боль.
— Ты… — начал Нейт, и его голос сел.
— Я думал, — перебил Макс, — что в тебе есть что-то живое. Там, на площадке, когда ты сказал, что умеешь играть честно. Я поверил. Глупо, да?
Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние.
— Но ты не умеешь. И не хочешь. Потому что тогда ты — просто парень, который боится проиграть. А это, Блэквуд, самое жалкое зрелище на свете.
Нейт побелел. Пальцы сжались в кулаки, и Макс увидел, как под челюстью заходил желвак. Рик напрягся, готовый вмешаться, но Макс поднял руку, останавливая его.
— Еще слово, — прошипел Нейт, и в его голосе не было ничего от привычной самоуверенности. Только злость. Голая, животная злость. — Еще одно слово, Митчел, и я…
— И что? — Макс не двинулся с места. — Ударишь? Как в прошлый раз локтем? Или наймешь кого-то, чтобы сломали мне ногу перед Лигит? Твой отец это умеет, я слышал.
Нейт дернулся, и на секунду Макс действительно подумал, что сейчас последует удар. Но Нейт остановился. Его лицо было в паре сантиметров от лица Макса, дыхание сбилось, кулаки тряслись.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — выдохнул он.
— Тогда скажи, — ответил Макс тихо. — Объясни. Почему ты жульничаешь? Почему не можешь играть честно? Почему ты…
— Заткнись! — Нейт почти выкрикнул это, и несколько прохожих обернулись.
Он отступил на шаг, потом на другой. Его лицо исказилось — гнев, ярость, что-то еще, чего Макс не мог разобрать. Руки опустились, плечи ссутулились.
Нейт открыл рот, закрыл. Потом молча развернулся и пошел прочь.
— Эй! — крикнул Рик ему вслед. — Ты чего, язык проглотил? Слабо ответить?
Но Нейт не обернулся. Он шел быстро, не глядя по сторонам, и в его походке не было привычной уверенности. Он просто уходил. И это молчание было страшнее любых слов.
Макс смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Он выиграл этот спор. Но почему-то радости не было.
— Вот же… — Рик опустился на стул, покачивая головой. — Я думал, он врежет. А он просто сбежал.
— Он не сбежал, — тихо сказал Макс.
— А что?
Макс не ответил. Он смотрел на удаляющуюся фигуру, на то, как Нейт резко свернул за угол и исчез. Кофе остался стоять на столике нетронутым.
Что я сделал? — подумал Макс. — Я хотел его задеть, да. Но не так.
Он сел обратно, взял свой стаканчик, но кофе уже остыл. Рик что-то говорил про то, что Нейт трус, что ему просто нечем крыть, что они обязательно выиграют Лигит. Макс слушал вполуха.
Перед глазами стояло лицо Нейта в тот момент, когда он сказал «заткнись».
Почему? — спросил он себя. — Почему тебе не все равно?
Ответа не было.
Нейт шел, не разбирая дороги. В голове гудело, перед глазами все плыло. Он свернул в какой-то переулок, остановился, прислонившись к стене. Дыхание было тяжелым, как после самого изнурительного матча.
Ты просто парень, который боится проиграть. А это самое жалкое зрелище на свете.
Слова Митчела впивались под кожу, как осколки. И хуже всего было то, что он не мог сказать ничего в ответ. Потому что это была правда. Голая, безжалостная правда, которую он прятал годами.
— Черт, — прошептал он, ударив кулаком по стене. Боль обожгла костяшки, но он даже не почувствовал.
Он проиграл этот спор. Не словесный бой — нет, там он мог бы найти ответ, придумать колкость, уйти красиво. Но он проиграл себе. Потому что в тот момент, когда Митчел спросил «почему», у него не было ответа. Только пустота.
Нейт выпрямился, провел рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок. Бесполезно.
Зачем я вообще к ним подошел? — думал он. — Зачем не прошел мимо?
Он знал ответ. Потому что не мог пройти мимо. Потому что, увидев Макса за столиком, в его старом худи, с этой дурацкой серьгой в ухе, Нейт почувствовал… что-то. Что-то, что заставило его подойти, начать этот спор, услышать то, что он боялся услышать.
Ты думал, в тебе есть что-то живое. Я поверил.
Нейт закрыл глаза, прислонившись затылком к холодной стене.
— Идиот, — сказал он себе. — Какой же ты идиот.
Он достал телефон. На экране высветилось сообщение от отца: «Вечером встреча с судейской бригадой. Будь дома к восьми».
Нейт посмотрел на текст, потом набрал ответ: «Я не приду».
Отправил. Выключил телефон.
Впервые в жизни он сказал отцу нет. И чувствовал себя от этого не лучше, а хуже. Потому что теперь у него не было ни притворства, ни оправданий. Только он сам. И слова Митчела, которые продолжали звучать в голове.
Он вышел из переулка, побрел по улице, не зная, куда идет. Ноги сами привели его к площадке Роуздейла. Здесь было пусто, только фонари горели желтым светом, да мяч чей-то забытый лежал у скамейки.
Нейт подошел, сел на то самое место, где они сидели тогда. Взял чужой мяч, покрутил в руках.
— Я умею, когда хочу, — прошептал он, повторяя свои же слова.
Но теперь он не был уверен, что это правда. Может быть, он вообще ничего не умеет. Кроме как обманывать. Себя в первую очередь.
Он бросил мяч в кольцо. Тот описал дугу, ударился о дужку и упал на асфальт.
— Ничего, — сказал он тихо. — Еще научусь.
Или нет. Он не знал.
***
Макс вернулся в общежитие поздно. Рик остался в городе, сказав, что хочет зайти в один магазин. Сэм ждал его в комнате, листая записи прошлых матчей.
— Ты бледный, — заметил Сэм, когда Макс вошел. — Что случилось?
Макс сел на кровать, скинул кроссовки.
— Встретил Нейта.
— И?
— И… — Макс замолчал, подбирая слова. — Я сказал ему много чего. Про то, что он жулик. Что он боится играть честно. Что без денег и подкупа он никто.
Сэм отложил планшет, внимательно посмотрел на друга.
— Ты этого хотел?
— Я хотел его задеть, — признался Макс. — Чтобы он понял, что я вижу его насквозь. И я добился своего. Он был в ярости. Чуть не ударил. А потом просто… ушел. Молча. Ни слова, ни жеста. Развернулся и ушел.
Макс поднял глаза на Сэма.
— Понимаешь, я ждал, что он будет огрызаться, спорить, доказывать. Но он просто сдался. И мне от этого… не по себе.
Сэм молчал, обдумывая услышанное.
— Может, он не такой, как ты думаешь? — осторожно сказал он. — Может, за всей этой триадой есть кто-то, кто не хочет быть таким? Или кто-то, у кого есть причина быть таким?
— Я тоже так думал, — ответил Макс. — После той ночи на площадке. А потом он снова начал жульничать.
— Люди не меняются за один день, — сказал Сэм. — И не за два. Может быть, он пробовал. Но не получилось. Или испугался.
Макс откинулся на подушку, глядя в потолок.
— Зачем ты за него заступаешься? — спросил он.
— Не заступаюсь, — ответил Сэм. — Просто думаю, что ненависть — это тоже зависимость. Как деньги или победы. И если он не может перестать жульничать, может, он просто не знает, как по-другому.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как за окном шумит трасса.
— Я не хочу его ненавидеть, — наконец сказал Макс. — Я хочу просто играть в баскетбол. Честно. И чтобы он играл честно. Но он не может.
— Тогда выиграй у него, — сказал Сэм. — Не словами, не на улице. На площадке. Когда все увидят, что честная игра сильнее грязной. Может быть, тогда он поймет.
Макс повернул голову, посмотрел на друга.
— Ты веришь в это?
— Я верю в тебя, — ответил Сэм.
Макс усмехнулся — впервые за весь день.
— Спасибо.
Он закрыл глаза, и перед ними снова возникло лицо Нейта. Не злое, не насмешливое. Растерянное. Сломленное.
Почему ты не ответил? — спросил он мысленно. — Почему просто ушел?
Ответа не было. Может быть, когда-нибудь он его узнает. А может, и нет.