Глава 4
Прошло четыре дня. Четыре дня, наполненных потом, резиной и тяжелым дыханием.
Спортзал колледжа Вайтпулс просыпался в шесть утра, когда на улице еще было темно, а фонари отбрасывали желтые круги на пустые парковки. Макс приходил первым, открывал дверь своим ключом — тренер доверил, потому что знал: этот парень не подведет. Он включал свет, сбрасывал худи и начинал разминку, пока пол был еще холодным и скользким.
К семи подтягивались остальные. Рик приходил сонный, жевал какой-то батончик на ходу, но на площадке преображался — медлительность исчезала, уступая место мощным, размашистым движениям. Сэм появлялся ровно к началу, без единой лишней секунды, с распечатанными схемами в руках.
— Их разыгрывающий слаб на левой руке, — говорил он, раскладывая листы на скамейке. — Если мы будем давить с этой стороны, он будет вынужден отдавать пас, а там уже...
— А там уже я, — подхватывал Рик, хлопая себя в грудь.
— А там уже перехват, — поправлял Сэм, и Макс усмехался.
Они тренировали защиту, отрабатывали быстрые отрывы, ставили заслоны. Макс гонял их до тех пор, пока у всех не начинали дрожать ноги, а потом добавлял еще пятнадцать минут штрафных. Он знал: чистая игра требует безупречной техники. Если нельзя победить грязью, нужно победить классом.
На четвертый день, к вечеру, Макс чувствовал, что мышцы гудят, а голова идет кругом от тактических схем. Ему нужно было побыть одному.
— Я прогуляюсь, — сказал он друзьям после ужина. — Ноги размять.
— На площадку? — прищурился Рик. — Ты же весь день там был.
— Не на ту. Просто побросаю в парке.
Рик хотел что-то сказать, но Сэм его опередил:
— Иди. Мы тут разберем записи.
Макс кивнул и вышел.
Вечер выдался теплым, почти летним, хотя календарь упрямо показывал середину осени. Небо было чистым, звезды только начинали проступать сквозь сиреневую дымку. Макс шел не спеша, наслаждаясь тишиной. В ухе поблескивала серьга-сердечко, на плече болтался рюкзак с мячом.
Площадка встретила его пустотой. Фонари горели ровным белым светом, кольца матово поблескивали, сетки висели неподвижно. Ни души.
Макс скинул рюкзак на скамейку, стянул толстовку, оставшись в майке. Воздух приятно холодил кожу, и он с наслаждением выдохнул, выходя на линию штрафного.
Мяч глухо ударялся об асфальт, отскакивал ровно в руки. Макс закрыл глаза на секунду, прислушиваясь к себе. Тело помнило каждое движение, каждая мышца работала как отлаженный механизм. Он сделал шаг, второй, прыжок — мяч описал дугу и с мягким шорохом прошел сквозь сетку.
— Красиво.
Голос прозвучал из темноты, и Макс вздрогнул, разворачиваясь.
Нейт стоял в десяти шагах, прислонившись к ограждению. На нем были свободные спортивные штаны и простая серая футболка — без рубашки, без идеальной укладки, без привычной брони. Волосы чуть влажными прядями падали на лоб, и в свете фонарей лицо выглядело бледным, почти болезненным.
Макс невольно замер, удерживая мяч на уровне груди.
— Ты следишь за мной? — спросил он, и в голосе прозвучало больше усталости, чем злости.
Нейт фыркнул, но как-то вяло, без обычного яда.
— Не переоценивай себя, Митчел. Я здесь каждый вечер играю. Просто ты раньше не приходил в это время.
Макс посмотрел на него внимательнее. Под глазами Нейта залегли тени, плечи были опущены, и даже его обычная прямая осанка куда-то исчезла. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей.
— Выглядишь паршиво, — сказал Макс без издевки.
Нейт усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Тронут заботой. Отец устроил разнос из-за денег, которые ушли на… — он запнулся, словно поймал себя на том, что говорит лишнее. — В общем, не твое дело.
Он оттолкнулся от ограждения, прошел на площадку, не спрашивая разрешения. Макс напрягся, ожидая очередной колкости, но Нейт просто подобрал мяч, который лежал у скамейки — свой, кожаный, с идеально накачанным давлением.
Он покрутил его на пальце, потом сделал бросок с дуги. Мяч ударился в дужку и отскочил.
— Сбился прицел, — пробормотал Нейт, и в его голосе не было привычной самоуверенности. Только усталость.
Макс молча наблюдал. Нейт подобрал мяч, попробовал снова — промах. Еще раз — снова мимо.
— Может, хватит позориться? — не выдержал Макс. — Иди домой, выспись.
— А ты мне приказываешь? — Нейт резко повернулся, и на секунду в его глазах вспыхнуло знакомое пламя. Но оно погасло так же быстро, как и зажглось. — Ладно. Извини.
Макс моргнул. Извини от Нейта Блэквуда? Это было что-то новое.
— Слушай, — Нейт подошел ближе, остановился в паре метров. — Давай сыграем. Один на один. До пяти.
Макс поднял бровь.
— Серьезно?
— А что, боишься?
— Нет, — спокойно ответил Макс. — Просто не верю, что ты способен играть без…
Он не закончил, но Нейт понял.
— Без фокусов? — закончил за него. И вдруг его лицо стало серьезным, без тени привычной насмешки. — Сегодня буду играть честно.
Макс смотрел на него, пытаясь разгадать подвох. Нейт стоял напротив, не отводя глаз, и в этом взгляде не было обычного расчета. Только какая-то странная, непривычная усталая искренность.
— Ладно, — сказал Макс, подбирая свой мяч. — До пяти. Твоя подача.
Они встали на центральную линию. Нейт передал мяч Максу для розыгрыша, и игра началась.
Первые два очка Макс взял легко. Нейт двигался медленно, реакции не хватало, и Макс проходил его как стоячего. На третьем очке он даже не стал выходить на бросок — просто прошел под кольцо и поставил сверху.
— Ты издеваешься? — Нейт тяжело дышал, упершись руками в колени. — Дай хотя бы раз коснуться.
— Ты сам предложил, — пожал плечами Макс, но в его голосе не было злорадства.
На четвертом очке Нейт собрался. Он вдруг ускорился, сделал резкий разворот, и Макс не успел среагировать — мяч ушел в сторону, Нейт выстрелил со средней дистанции. Мяч звонко ударил в щит и упал в корзину.
— Один-три, — выдохнул Нейт, выпрямляясь. На его лице появилось что-то похожее на настоящую, живую эмоцию. Не маску, не улыбку для публики — просто… удовлетворение.
Макс подобрал мяч, отдал ему.
— Твоя подача.
Следующее очко снова взял Макс — четыре-один. Но игра стала интереснее. Нейт перестал экономить силы, двигался быстрее, хотя все равно был медленнее, чем в их первую встречу на этой площадке.
Счет стал четыре-два. Потом Нейт взял еще одно — четыре-три.
— Не расслабляйся, Митчел, — выдохнул он, разворачиваясь для очередной атаки.
Макс сконцентрировался. Он видел, что Нейт выкладывается, что этот счет для него важен, хотя непонятно — почему. Обычно Нейт играл грязно, когда чувствовал угрозу. Сейчас он играл чисто. И от этого Максу стало… спокойнее, что ли.
Решающее очко. Нейт повел мяч, попытался пройти справа, но Макс перекрыл коридор. Тогда Нейт резко остановился, сделал финт на бросок, Макс дернулся — и в этот момент Нейт пошел в проход.
Макс успел развернуться, прыгнул, чтобы заблокировать, но Нейт выпустил мяч чуть раньше. Снаряд пошел по высокой дуге, и оба они, потеряв равновесие в воздухе, столкнулись.
Макс почувствовал, как летит куда-то вбок, а потом — удар о твердое тело, и они оба рухнули на асфальт, сплетясь в один клубок.
Мяч тем временем ударился о кольцо, покатился по дужке и выпал наружу.
— А-а-а, — выдохнул Нейт снизу, потому что Макс оказался сверху, приземлившись прямо на него. Локоть Макса уперся Нейту в грудь, их ноги переплелись, а лица оказались так близко, что можно было разглядеть каждую ресницу.
Макс замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал тепло чужого тела под собой, слышал сбитое дыхание Нейта, видел его глаза — зеленые, широко распахнутые, без привычной гримасы.
Никто не двигался.
Тишина длилась секунду. Или вечность.
Нейт приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но не издал ни звука. Его лицо, которое еще минуту назад было бледным, теперь медленно наливалось краской — от шеи к скулам, от скул к вискам. И не понятно, то-ли от злости или от чего-то другого.
Макс почувствовал, как собственные щеки начинают гореть. Он попытался оттолкнуться, но руки скользнули по вспотевшей футболке Нейта, и он чуть не упал снова.
— Ты… — начал Нейт и вдруг издал странный звук — не то смешок, не то кашель.
Макс наконец сполз с него, сел на асфальт, тяжело дыша. Нейт приподнялся на локтях, и они уставились друг на друга.
— Я знаю, что популярен, — сказал Нейт, и в его голосе прорезалась привычная насмешливая нотка, но она звучала как-то неуверенно, даже растерянно. — Даже у парней. Но держи себя в руках, окей?
Он попытался усмехнуться, но усмешка вышла кривой, и краска на его лице стала еще ярче. Макс открыл рот, чтобы ответить что-то резкое, но вместо этого почувствовал, как собственные уши заливаются огнем.
— Я просто… — начал он и замолчал.
Слова закончились. Он никогда не был мастером остроумия, а сейчас, сидя на холодном асфальте напротив раскрасневшегося Нейта, сбито дыша и чувствуя странное тепло там, где их тела соприкоснулись, он вообще забыл, как говорить.
Нейт отвернулся первым. Поднялся, отряхивая штаны, и сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию.
— Счет четыре-три, — сказал он, не глядя на Макса. — Я не забил. Твоя победа.
Макс медленно встал, чувствуя, как колени дрожат — то ли от нагрузки, то ли от чего-то еще.
— Ты играл честно, — сказал он, и это прозвучало как признание.
Нейт наконец посмотрел на него. В его глазах уже не было прежней усталости, но и привычной высокомерной усмешки тоже не было. Только что-то новое, неуловимое.
— Я умею, когда хочу, — ответил он тихо.
Они стояли друг напротив друга, разделенные тремя шагами. Мячи валялись в стороне. Фонари освещали площадку ровным светом, и в этой тишине не было места старой вражде.
Макс первым подошел к своему рюкзаку, сунул мяч внутрь, накинул толстовку. Движения были автоматическими, потому что голова была занята другим.
— Пока, Блэквуд, — сказал он, застегивая рюкзак.
— Пока, Митчел, — ответил Нейт. И добавил, чуть тише: — В следующий раз я выиграю.
Макс не обернулся. Он пошел прочь с площадки, чувствуя спиной взгляд зеленых глаз. И только когда свернул за угол, выдохнул.
В груди все еще колотилось сердце. Щеки горели. И на губах застыла странная, непривычная улыбка.
Это была первая приятная ссора, — подумал Макс. — Честная.
Он шел по вечерней улице, а в голове крутилось одно и то же: лицо Нейта, когда тот лежал под ним, и его сбивчивое: «Держи себя в руках».
Макс тряхнул головой, пытаясь прогнать это воспоминание.
— Он просто издевался, — сказал он себе вслух. — Как обычно.
Но где-то глубоко, там, где не слушались слова, он знал: сегодня все было по-другому.
Площадка опустела. Нейт остался стоять на линии штрафного, глядя в темноту, куда исчез Макс. Потом медленно опустился на скамейку, уронил голову в ладони.
— Дурак, — прошептал он в пустоту.
Но кого он имел в виду — Макса или себя — осталось загадкой даже для него самого.