19
==
Через два часа меня, взволновоного и перепуганного, снова вывели на развязки и хорошенько почистили от прилипших опилок к моей караковой шерсти. Многое произошло за эти два часа, что не давало мне покоя, Максим это сразу же заметил.
- Он на взводе, осмотрите его ноги, - тут же сказал он.
Ко мне полезли два высоких, худощавых парней, подняли мои ноги, постучали по бабкам, путовым суставам, по скаковому суставу ну и на этом решили закончить, вынося вердикт "все в порядосе". Их странный говор пилил мне слух, какой-то явно не американский, а слова выносились слишком четко, выговаривая Р и Ш. Мне стало подозрительно интересно и я с удивлением нагнулся к одному из них, за что махом словил по бархатному носику, мол "Кусаться вредно". да больно надо. Они меня раздражали, поэтому, поджав уши, я сильно топнул передней ногой о бетонный пол, а затем встал на невысокие дыбы, слегка размахивая передними ногами в воздухе. Парни тут же отлетели с криками "Господи, да он сумасшедший!" При чем слово "сумасшедший" они проговорили будто по слогам.
Максим пришел позже, чем я привык его ожидать. Он был одет голубой камзол с вшитыми белыми квадратами, на голове у него красовалась жокейка такой же "масти", а ноги надежно спрятаны в белые бриджи и черные с красной оправой сапоги.
Я весь сиял гармонией самодовольства, что прогнал этих гадких парнишек, но Максим лишь смирил меня взглядом, поэтому пришлось снова понурить голову.
- Что он натворил? - Кротко спросил жокей.
- Ничего особенного, - так же кротко отрезал конюх.
Все лошади уже давно веселились в боксах на кругу, а меня только заводили на трек. Черт, почему всегда меня выделяют? Я что, какой-то особенный? этого я искренне не мог понять.
У меня опять брали "интервью", просили, чтобы я обслюнявил платок, а затем с криками "Это Хенкель!" убегали прочь. дурдом.
Поставив последнюю лошадь в стартбокс, то есть меня, волнение стало поглащать меня. Я словно забыл, что Максим хочет придержать меня, хотя я не знал, что этой мысли не было в его голове.
Прозвенел звонок и двери старт боксов шумно отворились, не зная себя, лошади ринулись вперед за победой, главное - обогнать друг друга. Уголки моих губ и челюсть не чувствовали давления трензеля, как-то это странно, почему Максим не набирает повод? Я попытался мыслить как громила Гнедой, так-с, что мы имеем - нам надо проиграть, конечно, просто не прийти первыми, казалось бы, так просто! Для начала, нужно было набирать скорость, ибо мне казалось, что Максим просто забыл придержать меня. Он все сильнее размахивал хлыстом, погоняя меня. Черт, да он спятил!
Повинуясь всаднику, я быстро набрал обороты и уже находился в четверке лидеров. Скачку вел незнакомый мне жеребец, его мускулы играли на томном свете, а рост был на столько мелок, что мне показалось - жокей гораздо больше чем конь.
Мы шли третьими, пока не вошли в поворот, заняв вторую позицию за крупом мускулистого скакового коня.
Уже финишная прямая, давай, Макс, сокращай, либо сейчас, либо никогда! Но он будто и не собирался это делать. Хорошо, возьмем инициативу в свои руки.
Я резко сбросил скорость, ссылаясь на "бывшую" рану на путовом суставе. Конечно, Максиму это показалось ненормальным явлением, поэтому он стал останавливать меня, да черт, что же с ним такое? Не тормози, не отводи, просто придержи!