4
За несколько месяцев, я научился снимать с себя недоуздок и убегать от человека в конюшню или к забору. Научился свечить с места, вставать на вертикальные дыбы. Научился подниматься с места в карьер, особенно любил проделывать это тогда, когда кто-нибудь ведет меня под узды.
К железу, которое время от времени оказывалось у меня во рту, я относился равнодушно. Но когда кто-нибудь прикреплял туда поводья, я уже не мог нейтрально среагировать, мне казалось, что это две змеи вьются по моей шее через рот. Я сразу пускался вскачь, давая нескольких козлов в воздух, а затем и вовсе начинал копытами снимать узду, пока это не закончилось плачевно. Мой больной глаз становился красным, наливался кровью, когда я всякий раз проходился по нему острым копытом, уши оставались в ссадинах, а здоровый глаз болел. Но меня это не волновало, главное – избавится от змей.
Однажды, я стоял в конюшне, избегая прикосновения к стенам, отдыхал по середине. Напротив находился мистер Хорвард и с кем-то жадно беседовал, проглатывая слова и не давал собеседнику вставить ни слова.
- Этот жеребец слишком злобный и брыкливый для нашей компании, он узнал уже все хитрости жизни, хотя ему только 2 года! Недоуздок снимает, поводья и чембура ненавидит, готов расковырять себе морду, лишь бы избавиться. А вот к железу во рту относится неплохо.- Как скороговорку рассказывал хозяин обо мне.
- А что у него с глазом, почему кровится? – Спросил покупатель басовым тоном, указывая толстым пальцем на мое проклятие.
- Ах да, он слеп на один глаз, правда, это излечимо. Как говорил наш ветеринар, что Хенкель сам помог себе, когда пытался снять уздечку. – уже медленнее произнес Хорвард.
- вы знаете, я возьму это чудовище, если вы скинете цену до 10.000 долларов.
- Этот жеребец с прекрасной родословной. 15.000.
- Идет.
Они пожали друг другу руки. Хорвард зашел ко мне, оглядел с ног до головы и постучал по шее. Я захрапел и повернулся задом, поджав хвост. Да, мне не нравилась ласка, я сходил с ума от одной только порции, становился каким-то зверем, точно маленького ребенка сильно поругали за провинность.
Наступало лето, трава становилась зеленее, солнце припекало мою буланую шкуру. Теперь я стал гораздо выше и выносливее, но из-за моих размеров, я часто пугливо отскакивал от всякой шебуршащей штуки, на которую натыкался. Это доставляло вред тому, кто вел меня под уздцы. Еще той осенью я привык, что мою шею может обвивать веревка, а железо во рту управляло мной. Когда человек шел слева, я то и дело подкидывал задом, останавливался, а затем резко срывался с места, давая понять, что слева лучше не стоять. Многим всадникам, работающим со мной, приходилось менять прошлые знания о том, что все нужно делать слева, на противоположные.
Сегодня я стоял в скромном, узком деннике и дожидался очередного прибытия Тома, довольно низкого и худощавого человека, который занимался моим воспитанием. За окном только светало, а я уже стоял на ногах и жадно внюхивался в воздух, забитый пылью от опилок и сухой соломы. Сегодня был понедельник, а это значит, что энергия бурлила в моем теле, некуда выплеснуть ее. Оставалось только ждать и издавать редкое ржание, привлекающее внимания кобыл и жеребцов. В длинном и широком коридоре конюшни появилась тень с ведром в руке. Она двигалась медленно, чуть отклонившись в сторону тяжести, шоркая ногами по бетонному полу, усыпанному соломой. Я прянул прочь от двери и стал дожидаться, косясь правым глазом в сторону коридора, неловко похрапывая и быстро работая ушами. Засов денника отворился, нижняя часть двери откинулась, ко мне вошел тяжелый мужчина и, казалось, занимал большее пространство моего денника. Он оставил ведро в углу и взял губку, заранее смоченную прохладной водой. Затем он прошелся рукой по карманам, в поисках чего-то, просунул руку в правый и вынул небольшую брызгалку.
Он несколько раз встряхнул ее, отчего я больше попятился назад, сильнее захрапев и высоко задирая голову как можно выше. Эта брызгалка была для меня чем-то хуже врага, ведь она бесщадно и хладнокровно стреляла своим содержимым в мой больной глаз. Вот и сейчас.
- Тише ты, куда так торопишься! – Кричал мужчина, схватившись рукой за мою переносицу и тянув голову ниже. Я вырывался, скакал по деннику в поисках укрытия, вставал на небольшие дыбы, так как потолки здесь были не высоки. Жидкость в одно мгновение намочила мне закрытый глаз, а все еще не мог успокоится и сновал по деннику в панике и бешенстве, становясь все злее на этого мужчину. Он хотел помочь мне, а не навредить, но когда я нахожусь под состоянием шока – мне ничего не доказать.