5
Через двенадцать минут процедуры были закончены. Я остался в деннике и пребывал в покое, пока шаги снова не послышались по коридору. Прижав уши, замахав хвостом, вскинул голову и протяжно заржал. Мое ржание эхом продолжилось по всей конюшне, коснувшись даже новорожденных жеребят. Мужчина снова вошел ко мне, теперь это был старый знакомый Том, которого я ждал и надеялся видеть каждый день. Тренер Том все время угощал меня вкусностями и отводил в леваду, где учил разным полезным штукам, типа вождение в поводу или уступке давления. Я уважал этого человека, он дал мне столько знаний, сколькими не мог похвастаться изрядный скаковой конь.
И в этот понедельник он отвел меня в небольшую леваду, где уже ждала меня уздечка и не понятная штука, напоминающая большой камень. Но пугаться этого странного предмета мне было не за чем, ведь рядом находится Том, так что я лишь слегка захрапел. Меня выпустили в бочку, где я вдоволь набегался и выплеснул всю энергию. Я брыкался, подкидывая задними ногами, пиная воздух сзади и спереди себя. Том стоял за оградой и с улыбкой наблюдал, думая : «Что за прекрасный конь, скорее бы его на скачки, он всем покажет кто здесь главный».
После, Том зашел ко мне, я тут же подошел ближе и ждал поглаживания, получив их, я резко развернулся и понесся в сторону забора, лягая воздух.
- Что ж, мальчик, сегодня мне нужно будет немного тебя помучить… - Неохотно произнес Том и ловко надел уздечку мне на голову. Я не был против, лишь немного тряс головой, когда тренер что-то делал с трензелем и поводьями.
Затем привязал меня к столбу, который находился возле входа. Я стоял, не видя что происходит слева. Почувствовав тяжесть, я взбрыкнул задними ногами, чуть задев копытом плечо Тома. Тот кротко застонал и схватился за плечо
- Ты чего? – С улыбкой спросил он, опустив кровавую руку от раны и, взглянул на ее величину, приценившись, - Билл, принеси повязку!
Мужчина с соседней левады бросил лопату и быстро побежал за повязкой в конюшню, оглядев Тома и меня.
Мне впервые стало очень стыдно за свою провинность. Но Том не остановился, а снова положил седло мне на спину. В этот раз, я попытался прижать его задом к забору бочки. Ему наконец-то принесли повязку, которой он обмотал вокруг пораненного места.
Я уже привык к седлу, находящемуся у меня на спине, ведь его вес весьма небольшой. Подпруги не давили мне на груди, но немного мешались ходить. В течение недели Том активно занимался со мной, гонял на корде, пытался даже садиться.
Каждый день мне делали промывание левого глаза, так что я едва стал различать им силуэты, но цвета были поблекшими.
Рука Тома теперь полностью зажила, он уже не перебинтовывал ее, а наоборот, вольно пользовался ей, хотя я чувствовал его скованность. В течение нескольких дней меня выпускали в леваду, где я свободно резвился и чувствовал себя настоящей лошадью, а не подставкой для седла. Пользуясь случаем, я представлял, что на мне седло и начинал валяться в самой грязи, воображая эту тяжесть на спине.
Но в серые осенние будни, я заметил Билла, который своей находчивой походкой напоминал Тома. Я замер, навострив уши и изредка храпя, подняв хвост и шею очень высоко. Мужчина отворил калитку и вошел ко мне в паддок, оставаясь таким же неизменчивым в веселом настроении и серьезном выражении лица. Билл всегда казался мне странным парнем, его худощавые руки, но толстое лицо, его прямые, но рыжеватые волосы, низкий рост и длинные ноги. Я никогда не мог бы прочитать этого человека, для меня он всегда оставался загадкой, ведь монотонность лица и красочность души в нем - это необычное сходство темперамента. Как бы поступил моя мать, завидя человека с недоуздком в руках? Конечно, она бы стразу бросилась к нему, ища что-то глазами и ушами. Я поступлю по-другому.
Сегодня мое настроение крайне агрессивное, я не видел Тома целый месяц. Он будто провалился сквозь землю, даже соседние лошади о нем не упоминали, хотя этот парень был более чем тренер для каждой из скаковой коняги. Этим мыслям не было покоя. Раньше, Билл видел, что я сразу же подбегал к Тому, махая хвостом как собачонка. Видимо, он решил, что поступлю с ним так же.
Я резко перешел на рысь, яростно задрав длинный, обросший хвост. Плавно перебирая длинными и тонкими ногами землю, я фыркнул и перешел на галоп. Билл крутился на месте по ходу моего движения.
Калитка была открыта, конечно, Билл не отличался рассеянностью от Тома, они оба на столько не организованно относились к лошадям, что их несколько раз пытался уволить сам директор Господин Говернер.
Немного подробнее про этого господина. Для меня, этот человек абсолютно ничем не отличался от других конюхов, помимо золотого, драгоценного костюмчика и пары колец на пальцах. И да, за ним по всюду ходили два конюха, прислуживая за деньги, открыто лицемеря и каждый раз поддакивая своему "господину". Том спокойно воспринимал всякие капризы Говернера, почти не обращал внимания и старался как можно медленнее их выполнять, дабы посыпать соли на рану директору. За это Тома бранили, причем очень сильно и такими словами, которых свет не видывал. Мне нравилось наблюдать, как Мистер Говернер краснеет от постоянных оров, затем хватается за сердце и сердито рычит, глубоко вздыхая.
Так вот, я немного отвлекся от своего побега. Да, именно в тот день я выбежал за пределы левады, сразу растерялся, но ускакал в нужном направлении.