2
Я прошелся по коралю в одну сторону, осмотрев внутренность, затем в другую, ознакомился с пейзажем. Мне очень понравилась та природа, зеленые деревья, высокая трава, узкие тропинки и другая бочка с кобылой и жеребенком.
- Привет! – Поздоровалась со мной кобылка и дружелюбно подскочила ближе. Я попятился, раньше мне не приходилось знакомиться с детьми, но и просто уйти мне не позволяла совесть.
- Привет, - протянул я и высунул голову на длинной шее вперед. Та тоже сделала так, и мы обнюхались, раньше, конечно, я обнюхивался только с мамой, так что опыта у меня совсем не было.
- Меня Рыжая зовут, а тебя? – Спросил действительно рыжий жеребенок и уставился на меня, пожирая сорочьими глазами.
Я повернул голову к маме и вопросительно уставился на нее. Она осмотрелась и подсказала «Хенкель», а затем дальше принялась жевать травку.
Я снова повернулся к жеребенку.
- А меня Хенкель.
Несколько месяцев я все стоял в этом поддоке с мамой, в то время как Рыжую уже забрали в конюшню. В один солнечный и не значительный день к нам пришел мистер Хорвард. Он принес маленький недоуздок и без труда нацепил его мне на голову. Я попятился, когда тот немного натянул веревку, почти сев на круп, я резко развернулся и хотел поскакать. Не видя, что происходит слева от меня, испугался еще сильнее и отбил в пустоту. Хотя мне показалось, что в пустоту. Я ранил хозяина, и он тут же схватился за плечо, отпустив веревку. Я перестал чувствовать давление, но, опять же, совесть не позволяла мне двинуться с места. Я стоял как вкопанный, с повернутой головой в сторону Хорварда. Мужчина протянул мне морковь на правой руке, левую он прижимал к спине, все еще испытывая боль. Не задумываясь, я потянулся за вкусностью, и хозяин взял веревку. Он осторожно натянул к себе, а я снова попятился, не видя, что происходит ни спереди, ни слева. Я не понимал, что нужно идти за ним, был слишком напуган и не опытен.
На эти тренировки ушло около трех месяцев, я наконец-то научился ходить за человеком вполне себе спокойно. Есть одно «но», все эти тренировки проходили в леваде, сегодня же, нам предстояло выйти «на улицу». Мистер Хорвард, как оказалось, возлагал на меня огромные надежды в спорте, но из-за глаза уже почти перестал надеяться, хотя родословная прелестная.
Он открыл шпингалет поддока и вывел меня за собой, я выскочил вперед, боясь зацепиться за леваду, но тут же остановился, почувствовав давление мужчины. Его плечо все еще болело и он ежедневно делал повязки. Мы прошлись вдоль узкой тропинки. Я увидел, что слева находился густой лес, а справа уже располагалась длинная конюшня с несколькими широкими входами и мойками для лошадей снаружи. Вот мы уже миновали последний вход в конюшню, далее шли левады, все были слева, так что увидеть их было гораздо сложнее, справа парковка для машин и коневозов. Конечно, я испугался этой огромной машины и отскочил в сторону. Далее меня завели в конюшню, я трусил за мистером Хорвардом.
Сверху дорогу освещали яркие лампочки, по обе стороны стояли лошади и приветствовали меня взглядом. На другой стороне уже был выход. Дойдя до «перекрестка» по среди конюшни, хозяин остановился, а затем, не долго думая пошел вправо. Я завернул за ним, время от времени поджимая хвост, гарцуя или отпрыгивая в сторону от очередной тачки или конюха, внезапно появившегося в поле зрения.
Мы уже подходили к просторному деннику, как я услышал позади цокот копыт. Оглянувшись на право, я заметил мою маму, которая тяжело шагала за мной, повесив свою массивную шею. Мистер Хорвард открыл дверь громадного денника и вошел туда вместе со мной, вернее он вошел, а я стрелой влетел, поджимая ноги.
- Филипп, давай ему грубую пищу, гуляй два раза в день, не оставляй одного в деннике. Мать отправляй в леваду, - давал ценные указания тренеру Филиппу хозяин, указывая жестами то на меня, то на мать.
- А вы куда? – удивленно спросил тренер.
- Я уезжаю за новой скаковой кобылой, будет еще одна матка, но находится она довольно далеко, не подведи. – Он постучал по плечу мужчины и скрылся в толпе денников