Хенкель. История рысака, как скаковой лошади.
Когда я впервые попытался открыть глаза, то ничего не увидел. Лишь темную оболочку, которая покрывала весь мир, в том числе и тех, кто стоял рядом. Снова моргнув несколько раз, правая сторона засветилась и открылась светом. Левая все еще была темная и запечатанная.
Я видел коричневый забор, который осторожно был воткнут в зеленую простынь, какое-то широкое здание и коридор, но оно находилось дальше, чем я мог предположить. Никого не было по правую сторону. Но шестое чувство подсказывало, что кто-то есть слева. Я быстро повернул шею влево так, чтобы правым глазом видеть все происходящее. Рядом стояла кобыла, довольно высокая, игреневой масти, статная и красивая. Она косо поглядывала на лежачего меня, а затем двинулась куда-то вперед. Я повернул шею еще левее и заметил людей, которые рылись в каком-то ящике, взгляд их был потерянный.
- Мистер Хорвард, мы не сможем спасти его глаз, профессор забыл основать ящик всеми необходимыми препаратами, нам очень жаль, - произнес мужчина в темно-синем свитере, встав и скорбно опустив голову.
- Спасибо что сделали, все что смогли.
Они пожали друг другу руки и тот мужчина удалился из паддока. Хозяин Хорвард подошел ко мне, а я все еще лежал, пялился на него, сворачивая шею как можно сильнее к левому боку. Он подошел к правой стороне, чтобы я немного успокоился и не напрягал шею. Не смог уступить ему и довериться, встав на ноги, я сделал несколько шагов, пошатнулся, сделал еще один, но справа что-то пролетело. Мне стало жутко страшно, тонкие ножки подкосились, я свалился на колени, а затем резко отпрыгнул от этого места. Я стал быстро перебирать ногами, видя только свою длинную тень и убегая именно от нее. Я мог скакать. И я скакал достаточно быстро, пока мне не пришло в голову, что спереди может быть какая – либо преграда. Мне пришлось повернуть голову снова влево, я заметил маму, которая от нетерпения моего появления начала шагать сама ко мне.
На следующий день, я уже гораздо лучше чувствовал себя в леваде, почти не нервничал из-за того, что меня преследует моя тень, что пролетела птичка и очередную кобылу забрали с нашего паддока. Я подбежал к маме, попил молока, набрался энергии и снова ринулся сумасшедшим, по моим меркам, галопом. Мне нравилось скакать, у меня получалось это делать в отличии от других жеребят. Те только и толпились кучками возле матерей и жадно глотали молоко, а я их не понимал.
Рассмотреть всех жеребят не успевал, если честно, они намного крупнее меня, иногда окружают и задают разные вопросы по поводу моего глаза.
- Хей, ты меня видишь? – Спрашивала вороная кобылка, стоящая слева от меня. А я поворачивал голову и отвечал. Мне было не уютно в компании жеребят, хотелось уйти от них, ускакать от них подальше, чтобы не слышать этих глупых, дразнящих вопросов.
Так же, в нашей леваде были и другие жеребята – жеребцы, которых я, мягко говоря, недолюбливал, пытался остерегаться, давал отпор, если они подходили слева или сзади.
Все дети здесь одной масти - гнедой или вороной, а я один стал караковым в небольшие яблочки, покрывающие весь мой аккуратно сложенный круп и тонкие длинные ноги.
Как –то раз мистер Хорвард пришел сюда с другими людьми. Они несли в руках несколько маленьких и больших недоуздков. Старшие кобылы сразу подбежали к ним и буквально просунули громадные морды в недоуздки.
- Поймайте мне слепого, - сказал с некой жалостью хозяин и остался ждать на выходе из левады с кобылами. Мужчины без труда поймали меня, потому что я доверял людям, которые спасли мне хотя бы один глаз. Но все равно инстинкты трепали меня из изнутри, я захрапел, широко раздувая ноздри. Через несколько мгновений, я и мать уже оказались в загороженной отдельной леваде, которая называлась кораль.
- Почему они нас завели сюда? – Спросил я у нее.
- Как говорил Хорвард, ты слишком много вреда наделал жеребятам -жеребцам, поэтому нас переставят в отдельный паддок завтра, а тех лошадей отведут на ковку.
Расспрашивать ее больше мне не хотелось, моя мать очень неговорлива, скромна и тиха. Она потянулась за травой через огорождение и стала жевать зелень.