В одиноком октябре.

Джек просыпался. Точнее барахтался в омуте сна, то выплывая на поверхность, то снова опускаясь на дно. Его тело не слушалось, не двигалось. Парню казалось, что на него давит тяжеленное ватное одеяло, а он ослабел настолько, что не может его откинуть. Веки Джека то ли опухли, то ли воспалились и не хотели открываться. В голове среди белёсого тумана существовала только одна потребность — проснуться. И животный страх не суметь этого сделать. 

Окружающий мир добирался до парня обрывками. Долгий настойчивый скрип где-то под ним... Что-то тугое на разведённых руках... Чей-то голос, шёпот... Наконец-то, глаза поддались и распахнулись, и в расфокусированной картинке Джек увидел часть комнаты. Стены, обклеенные обоями в мелкий цветочек, тяжёлые шторы, прикрывающие окно, как рану. Джек лежал на чём-то твёрдом, ровном и длинном, и находился примерно в метре от пола. В изголовье его ложа стояла небольшая статуя Рогатого Бога точно такая же, как в пещере. Свет в комнате был тусклым и неверным и будто исходил от множества зажжённых свечей. Рыжие блики на морде идола нервно прыгали по её рельефу, от чего возникало ощущение, что статуя плачет. 

Неожиданно над Джеком зависло знакомое лицо, и не менее знакомый женский голос мягко сказал:

— Тебе нужно поспать. Ты ещё не окреп. Отдыхай, милый, отдыхай, — Труди улыбнулась, а в её глазах вспыхнуло нетерпение. — Спи, — прошептала ведьма. — Во сне нет боли, нет страданий, нет волчьей сущности, ничего нет... Спи... Спи... Вот так...

Парень послушно закрыл глаза, и поддался наплывающей тьме.

***

— Их нигде нет.

Из ведьминского дома вышли несколько патрульных и остановились перед Хизер.

— И вы ничего не заметили? — спросила женщина караульных.

Мужчины пожали плечами.

— Без магии не обошлось... — протянул Билл и достал из кармана сигареты. — Наивно было думать, что пара-тройка бойцов остановит неуловимое.

Хизер раздражённо закатила глаза и, подойдя к одному из патрульных, сорвала у него с пояса рацию.

— Приём-приём. Внимание всем постам. Ведьмы сбежали. Повторяю, ведьмы сбежали. Всем патрульным приказываю отправится на поиски. С ведьмами переговоров не вести. Сразу стрелять на поражение. Малькольм, — охотница выключила рацию и взглянула на напарника. — Труди пропала, я думаю, что её похитили ведьмы. Куда они могли её увести? Где могли бы спрятать?

— Подожди, в смысле "Труди пропала", она была с нами в кафе.

— Да, но сейчас её там нет.

Дежурный патруль разделился на две группы и скрылся на соседних улицах.

— Может она ушла домой? — предположил мужчина. — Ты пробовала ей позвонить?

— Малькольм, Труди бы не пошла домой, не предупредив нас, своих гостей. Кафе открыто нараспашку, печи включены... Всё это выглядит подозрительно.

— Они могли уйти в лес.

Хизер выругалась:

— В лесу мы их не найдём.

— Людей у нас достаточно, мы успеем прочесать и город, и лес...

— Зато времени мало.

— А где Труди живёт? Ты знаешь адрес? 

— Да, но... К чему это?

— Надо всё-таки проверить, дома Труди или нет. Проверить на всякий случай. А дальше, искать и не впадать в панику.

— Нужна машина, — Хизер снова зажала кнопку связи на рации. — И, желательно, моя.

***

От густого запаха магии было трудно дышать. Её ментоловый привкус щекотал ноздри, щипал глаза, добирался до гланд и провоцировал неотступное ощущение тошноты. Нехорошее колдовство. Очень сильное колдовство. Джойс верно вычислила район, где прячется ведьма, но к тому моменту, как они с Ирмой и Гвен до него добрались улица уже утопала в вони, и найти её источник не представлялось возможным. 

— Будем стучаться во все дома по порядку? — спросила Гвен.

— Я думаю... Думаю...

Джойс лихорадочно оглядывалась по сторонам в поисках любой, даже самой пустяковой подсказки. Неожиданно Ирма выгнулась в спине и издала страшный крик, будто всё её тело пронзила острая боль. В ту же секунду над крышей неприметного углового домика взвилась лиловая лента магии и ударила прямо в небо. Обе матери бросились к Ирме, и Гвен успела вовремя подхватить дочь, чтобы не дать ей рухнуть на землю.

— Что случилось? 

Ирма обмякла в руках матери и недоумённо качнула головой. Джойс и Гвен встретились взглядами:

— Давай! — бросила женщина, и ведьма сорвалась с места.

Под действием лилового луча небо раскалывалось. Волны интенсивного мерцающего света буравили темноту, разрывали звёзды. Колдовское сияние извивалось в отвращающих от себя конвульсиях, а невесомый простор неба вторил ему, издавая низкий монотонный гул. Гвен не отрываясь следила за фигурой жены, бегущей к проклятому дому, и чувствовала, как Ирма в её руках сжимается от приступов боли. 

Лента магии забралась ещё выше в небо. 

Джойс добежала до низкой декоративной оградки.

Сверху на разбуженную шумом улицу стали сыпаться камни. 

Точнее, это Гвен решила, что в дерево на противоположной стороне и в крышу соседнего дома врезались булыжники. Ведь не могут же небо и ночь разваливаться на куски... Или всё-таки могут?..

— Вставай, — Гвен быстро подняла дочь на ноги. — Надо найти укрытие.

— Нет, нам нужно туда, — Ирма слабо, но настойчиво указала на дом ведьмы.

Джойс рванула дверь на себя и, вбежав в гостиную, опешила. По середине комнаты на тяжёлом разделочном столе лежал Джек. Его руки и ноги были связаны, а грудная клетка вскрыта, как дверцы шкафчика. Сломанные рёбра белели в красном месиве из мышц и крови. Труди стояла над парнем, аккуратно вынимая наружу его сердце, ещё соединённое с сосудами и бьющееся. В изголовье стола находилась статуя Рогатого Бога. Под столом был начертан магический круг, исписанный рунами. 

— Жертвоприношение? — воскликнула Джойс.

Труди на мгновение замешкалась, а затем, не выпуская из рук сердца, медленно обернулась.

— Ну, да.

— Зачем?! — Джойс собрала в ладонях магию.

— А ты как думаешь? — Труди приподняла сердце, натягивая вены.

— Оставь его! — крикнула Джойс. — Отпусти мальчика. Дай мне его спасти. А потом мы с тобой поговорим.

— Его невозможно спасти, — Труди была наудивление спокойна. — Его волосок от смерти практически оборвался.

Джойс шагнула вперёд, чтобы стереть часть меловых орнаментов и нарушить обряд, но невидимое силовое поле ужалило её в ответ. 

— Даже не пытайся, — Труди выложила сердце Джека парню на живот и стала вытирать окровавленные руки какой-то ветошью.

— Не делай вид, что ты не знаешь, что произойдёт, если принести кровавую жертву Рогатому Богу, — Джойс медленно перемещалась по границе круга, чтобы оказаться с врагом лицом к лицу.

— А зачем мне делать этот вид? — Труди закинула тряпку под стол и, поправив причёску, сверилась с лежащим возле Джека гримуаром. — Это моя цель.

— Ты вселенную уничтожишь.

— Ага, — Труди улыбнулась.

— Зачем? Зачем ты пришла в этот город? Кто ты, или что ты? Почему ты обладаешь магией, а я не могу тебя почувствовать? 

— Потому что ты глупая, — отрезала ведьма.

— Что?

Снаружи раздался грохот, а на пороге гостиной появились Гвен с Ирмой. От вида растерзанного парня, женщину тут же стошнило, а девушка, не до конца понимая, что происходит, встала на границе круга напротив матери.

— Это, конечно, мило, что последние минуты жизни вы решили потратить на меня... — заметила Труди, — но вам лучше провести их в семейном кругу. Всё равно помешать мне вы не сумеете.

Джойс и Ирма одновременно вскинули руки и ударили по защитному куполу заклинанием. Белёсые молнии вреза́лись в препятствие, таранили его, исходили искрами, но добраться до преступницы не могли. Ведьмы вкладывали в колдовство все свои силы, а барьер от этого словно только крепчал.

— Ну, я же говорила, что ты глупая, — торжествуя, выкрикнула Труди. — Очень глупая, самодовольная и гордая ведьма, у которой из-за тщеславия кругозор ограничен.

Джойс развеяла чары.

— Сильные воспринимают свою силу, свою мощь, как данность. А слабым, таким, как я, ради тех же самых результатов нужно прикладывать невообразимое количество ума и стараний. Это всё... — Труди развела руками; с улицы снова послышался грохот и крики. — результат моих стараний. Я — слабая ведьма. Очень слабая, даже ранку заговорить не могу. Зато я изучаю магию, исследую колдовство... Любое колдовство. Даже запретное. Я не приходила в этот город, я родилась здесь, и кафе мне досталось от родителей.

— И почему ты решила уничтожить всё на свете? Обои в зале разонравились? — фыркнула Джойс. — Каким амулетом ты пользуешься, чтобы так колдовать?

— Не в амулетах дело, — Труди обмакнула палец в кровь и стала выводить руны на коже Джека. — Энергию для магии я черпаю из всех жителей города. Почти из всех. Каждый, кто хотя бы раз ел в моём кафе мясное блюдо, связан со мной, принадлежит мне.

— Ты травишь людей? — Джойс неприметно изучала комнату, чтобы как-нибудь отвлечь ведьму от жертвоприношения.

— Я скармливаю им саму себя, — Труди снова улыбнулась. — Поступаю, как в лучших христианских традициях. Отдаю людям свою плоть и кровь. Прискорбно, что твоя Гвен вегетарианка, — ведьма резко обернулась и посмотрела на застывшую в дверях женщину тёмным ненавидящим взглядом. — Зато ты и Ирма мясо едите. Теперь понимаешь, почему мою магию ты почувствовать не можешь? Потому что это твоя магия, дурочка. Твоя и твоей дочери. Всё, что я сделала, я сделала своими руками, используя ваши ресурсы. Вы дали мне мощь, нашли для меня оборотня... Признаюсь, изначально я хотела использовать для обряда Лари. Планировала измотать её в схватке с гидрой, но этот план провалился. А вот ты, Джойс, и нашествие волков сделали своё дело. Да, и ещё одну вещь мне подсказала именно ты...

— Это какую же?

Гвен неожиданно обернулась и вышла в коридор.

— Твой барьер, дурочка.

Труди перестала расписывать тело жертвы и, оперевшись обеими руками о столешницу, с окаменевшей ненавистью посмотрела на Джойс. От нервной наигранной радости в ведьме не осталось и следа.

— Зачем ты возвела барьер? Ты привыкла не жить в реальном мире, а сбегать от него. Ты выстроила собственную реальность. Ты заразила этот город своим мировоззрением, своими идеями. И дочку этому научила. Ты принесла в этот город искусственный покой. Ты влияла на сознания горожан, заставляя их благосклонно принимать тебя и твою семью. Я же сломала твою игрушку и предложила взамен свою. Более подходящую. Охотники очень любят моё кафе и очень любят мясо. От меня требовалось только напомнить им, какой была жизнь до твоего появления, до твоего тумана, застелившего город. Я дала людям агрессию которая растоптала твое влияние на них. Вот и всё.

— Я выбрала этот город и возвела барьер, чтобы больше не прятаться! Чтобы моей семье больше не приходилось бояться! Чтобы больше никто не посмел нам навредить! Я создала комфорт для своей семьи и для себя, но других людей я не обидела! Хочешь сказать, что им не нравилось жить в мире и спокойствии?

Гвен вернулась в гостиную и снова прижалась спиной к косяку.

— Люди не созданы для того, чтобы жить в мире и спокойствии. Ты поверила в собственную иллюзию. Добро всегда находится в позиции должника. Оно всегда кому-то что-то должно. Зло же просто есть и делает, что хочет. Я только подтолкнула людей, а они уже оказались готовы сжечь тебя заживо. Поразительно, не правда ли? Ты столько лет усыпляла их агрессию, а один мой чих свёл все старания на нет. Не буду спорить... — Труди вывела ещё несколько надписей прямо возле сердца. — твоя смерть и смерть Ирмы входили в мои планы. Только представь то отчаяние, которое бы накрыло Рогатого Бога. Его жрицу уничтожил огонь, а кровью оборотня.... Оборотня! Который соединяет в себе мир людей и мир магов, оплатили пустяковое желание! Лучший розыгрыш.

— Чем же тебя так обидел Рогатый Бог? Отсутствием мощи?

Ирма, не отрываясь, смотрела на тёмно-бордовое сердце, которое слабо сжималось и расжималось. 

— Не пытайся уложить моё мировоззрение в свои узкие рамки, — отрезала Труди. — Я ничего нового здесь не изобретаю. Я старше тебя, Джойс, и за всю мою жизнь мир не предложил мне ничего, кроме страха, унижения и агрессии. Я — женщина, и этого достаточно, чтобы никогда не чувствовать себя в безопасности. Ты знаешь, о чём я говорю. А сейчас, когда я всего лишь возвращаю миру его же дары, ты пытаешься назвать меня жестокой? Несправедливой? Ладно, пусть будет по-твоему...

Труди двигалась плавно, даже грациозно, но это была обманчивая лёгкость. Внутри каждого незначительного действия — в повороте головы, в перелистывании страниц, в переступании с ноги на ногу — таилась бурлящая ярость, которую, как пружину, затягивало промедление.

— Ведь это несправедливо... — продолжила ведьма, — оставлять второстепенных персонажей в живых.

Труди вонзила пальцы в сердце Джека и выставила левую руку в сторону Гвен.

— Нет!

Белый луч ударил в женщину, разбив защитный барьер вокруг алтаря. Не теряя ни минуты, Джойс встала в стойку и сотворила заклинание:

— О, Великая Геката, Матерь всего! Сияющая Луна на звездном небе, Цвет плодородных полей, Тишина океанских глубин, Тепло летнего дождя, услышь мой зов! 

Магия обрушивалась на гостиную каменными кольцами.

— Не дай уйти моему врагу! Скалами и недрами, холодом и жаром, жизнью и смертью заклинаю тебя...

Ирма вжалась в угол, чтобы не попасть под громящие всё на своём пути чары. Труди воспользовалась моментом и сквозь разрушенную стену выскользнула на улицу.

— ...пропой мою мощь лебединой песней, — Джойс твёрдой поступью вышла следом за ведьмой. — Забудь о боли, забудь о страхе. Иди со мною вперёд.

Магия Джойс вилась в её руках, как толстый стальной канат. Труди уворачивалась от него, защищалась и пыталась сбежать, но царящий на улице хаос, горящее небо и бегущие в панике люди ей ужасно мешали. Ирма пробралась через остатки стены и сломанную мебель к двери, у которой до этого стояла Гвен. Выглянув в коридор, девушка увидела маму, сидящую на корточках и прижимающую руки к животу.

— Ты как? — Ирма опустилась перед Гвен на колени и с испугом заглянула ей в лицо.

— Нормально, — выдохнула женщина. — На удивление нормально. Только браслет печёт сильно. Я не могу его снять.

Гвен подтянула рукав, оголяя обугленное украшение — подарок Джойс.

— Браслет впитал в себя магию! Как же здорово! — воскликнула Ирма и, сломав застёжку, отбросила оберег в сторону.

— Иди к Джойс и помоги ей, — Гвен уже заметила то, что не должна была видеть её дочь. — Здесь была Лари. Она слышала признание ведьмы и пообещала вразумить Хизер, поэтому, не отвлекайтесь ни на кого.

Ирма кивнула и выбежала на улицу. 

Охотница бросила свою машину посередине дороги. От увиденного ей стало дурно. Хизер ещё ни разу не чувствовала себя настолько маленькой и беспомощной. Женщине интуитивно захотелось помолиться, но смысла в этом не было. Трещины разбегались по небу юркими ящерицами, из открывшихся разломов на землю выливалось то ли пламя, то ли магия... Приехавшие с Хизер охотники остолбенели. Их маленькая статичная группа стала лишним препятствием на пути убегающих от опасности жителей, которых хоть как-то пытался организовать отец Родерик. 

Хизер довольно быстро заметила Джойс, творящую очередное заклинание. Проследив за направлением чар, охотница увидела убегающую Труди и рванулась ей на помощь, но женщину кто-то грубо взял за плечо.

— Смотри внимательно, — крикнула Лари на ухо Хизер. — Что здесь происходит? Ты уверена в своих выводах? 

Труди ловко забралась на крышу помятого автомобиля и, перестав защищаться, перешла в наступление. Под действием её воли в Джойс полетели машины и почтовые ящики. Противница же молниеносно отражала атаки, всё быстрее и быстрее сокращая дистанцию. Никаких посторонних мыслей. Джойс двигалась вперёд, видя перед собой цель и скользя в потоке колдовства, как рыба в воде. 

— Я не понимаю... — пролепетала Хизер. — Как...

— Это Труди настоящий враг, а не Джойс, — ответила оборотень. — Это в доме Труди находится алтарь с похищенным и убитым парнем. Это Труди устроила нашествие волков. Это Труди... — Лари на мгновение запнулась, — убила Зои и Тедди. А ещё кормила целый город дрянью. Труди — ведьма, и она пытается уничтожить весь мир. Я своими ушами слышала её признание.

Ощущение стиснутых пальцев на руке Хизер исчезло, но женщина не сдвинулась с места. Она видела, как две ведьмы меряются силами. Видела, что преимущество на стороне Джойс, и что Труди из-за злости и паники совершает одну фатальную ошибку за другой. Видела, как Джойс стянула Труди с машины, не прикоснувшись к ней и пальцем. Видела, что Труди измождена. Видела её грязную измятую одежду, расстрёпанные волосы. Видела, что Труди не собирается сдаваться, и что Джойс побеждает. Видела её сильную фигуру, стоящую над поверженной Труди, как надгробие. А ещё видела огромного волка, взявшегося из ниоткуда. Видела, как он прыжком пересекает пол-улицы и с рыком обрушивается на Труди. 

Видела брызги крови, окропившие асфальт.

И не заметила, как заплакала навзрыд.

Джойс стёрла со лба пот и стряхнула онемевшие от напряжения руки. Разломы над её головой перестали расти и теперь смотрели на землю с детской наивностью, ожидающей чуда. 

— О, Великая Геката, Матерь всего... — устало воззвала ведьма. — Ещё одно усилие, а?

Новые чары требовали от Джойс не меньшей концентрации, но дались легче. Мерцающая нить поднялась от рук женщины к небесам и без иглы стала сшивать края разорванного пространства. Джойс руководила процессом, направляя магию широкими плавными движениями, похожими на танец. Ирма присоединилась к матери, взявшись латать противоположный конец трещины. Всё должно было вернуться на круги своя, и девушка чувствовала, что отравившие жизнь страхи и переживания в скором времени останутся позади.

Финальный стяжок загладил последнее напоминание о грозящей опасности. Джойс крепко обняла Ирму и, охватив взглядом царящую разруху, позволила измождению затопить своё тело. Бушующие пожары до приезда специальной техники предстояло либо попытаться усмирить, либо оградить от соседних улиц. Лари стояла в стороне, завернувшись с пальто священнослужителя. Джойс поманила знакомую к себе, и они втроём вернулись в гостиную к Труди.

Понимая, что снаружи от неё толка не будет, Гвен осталась в доме. Она убрала статую в сторону, вложила затихшее сердце обратно в грудную клетку, смыла с кожи Джека магические письмена, освободила его руки и ноги. Ей хотелось сделать больше. Хотелось как-то облегчить тот ужас, который Джеку пришлось пережить перед смертью, но это было невозможно. И жестокость Труди, подобно рубцу, постоянно напоминала о себе.

— Милая... — Гвен не знала, как сообщить Ирме о случившемся, но по лицу матери девушка сама обо всём догадалась.

— Нет, нет, нет, мы же просто... — Ирма осеклась.

— Просто немного не успели, — договорила за неё Джойс.

Ирма протянула руку, чтобы прикоснуться к пальцам Джека, но быстро передумала. Её мысли и чувства спорили между собой, переплетались и расходились. Сосредоточенный взгляд девушки остановился на руках парня, а поджатые губы слабо шевелились, вторя не озвученным словам.

— Мы можем его воскресить... — произнесла Ирма. — Это ужасная смерть, страшная смерть. Он не должен был так умереть. Никто не должен так умирать. Это неправильно.

— Ирма, нет, — ответила Джойс. — Воскрешение настолько же противоестественно как и то, что пыталась сделать Труди. Мы только что остановили апокалипсис, а воскрешение запустит его по-новой. Люди умирают. С этим ничего не поделаешь.

Но слова матери произвели обратный эффект. Если раньше Ирма паниковала и сомневалась, то теперь в силу вступило упрямство.

— Посмотрим, что можно придумать. А ты мне поможешь, — девушка прикоснулась к Джеку и Лари и что-то прошептала.

— Ирма, стой!

Но ведьма и оборотни уже исчезли.

*Ведьма — название главы — отсылка на песню My Chemical Romance "Witch".