В одиноком октябре.

Лари отнесла пустую пятилитровую бутылку в ванную и поставила её под раковину к другой такой же таре. Питьевая вода заканчивалась быстро. Даже слишком. С полок в магазинах её сметали упаковками, дома — готовка и жажда опустошали пластик с жадностью дикарей. Потребность в воде стремительно перерождалась в маниакальную одержимость. Людям всё время хотелось пить. Их тела, будто предчувствуя дефицит, постоянно просили воды, хотя за окном стояла осень, и о жаре можно было только вспоминать.

В дверь позвонили, затем настойчиво постучали и ещё несколько раз надавили на звонок. Выйдя в коридор, Лари с негодованием направилась к двери и посмотрела в глазок. На лестничной площадке перед её квартирой стоял Джек. Женщина нехотя повернула в замке ключ и сняла цепочку.

— Я не давала тебе адрес, — вместо приветствия бросила Лари.

— Я по запаху отыскал, — парень без церемоний прошёл в коридор и начал суетливо топтаться на месте. — Лари, скажи, что со мной происходит?

Парень выглядел так, словно страдал от затяжной лихорадки. Его руки и лицо были бледны, лоб покрывала толстая плёнка пота, под глазами лежали графитовые тени, дыхание тяжело вырывалось изо рта и путалось в бороде. Джек привалился к стене и измученно посмотрел на женщину.

— Почему ты пришёл сюда? — проворчала Лари. — Если ты заболел, тебе нужно обратиться к ведьмам. Я ни в болезнях, ни в лекарствах не разбираюсь.

— Хизер взяла ведьм под арест и выставила возле лавки охотников, — превозмогая головную боль, ответил парень.

— Что? Как?

— Не знаю... — произнёс Джек. — Я хотел... Но...

Парень прикрыл глаза и начал сползать вниз. Лари подоспела на помощь и, не дав ему растянуться на полу, несколько раз ударила Джека по щекам. Парень пришёл в себя и испуганно взглянул на Лари. Женщина тихо выругалась.

— Это что-то серьёзное, да? — догадался Джек. — Ты знаешь, что со мной происходит?

Лари болезненно сжала губы и снова посмотрела парню в глаза, в которых волчий зрачок практически уничтожил человеческий.

— Грудь болит? — отрывисто спросила женщина.

— Да.

— Голова?

— Просто ужасно.

— Ты зря сюда пришёл, тебе нужна Джойс и срочно!

Лари забежала на кухню, сняла трубку с телефонного аппарата и набрала номер ведьминской лавки. Динамик издевательски оповестил о том, что линия повреждена. Лари в сердцах повесила трубку и вернулась к Джеку.

— Ты меня слышишь? — парень с трудом кивнул. — Тогда слушай внимательно. Тебя пожирает твоя волчья сущность.

— Что?

— Такое бывает, но довольно редко. Если бы ты сразу обратился к Джойс, она смогла бы замедлить процесс и найти лекарство. На меня рассчитывать бесполезно. Мы — оборотни. Мы не умеем лечить. А сейчас я не могу связаться с Джойс, поэтому мы вот как поступим. Я вызову такси и увезу тебя к себе в питомник, найду пустую клетку и закую тебя в ней...

— Зачем?

— Затем, чтобы ты не начал убивать всех подряд, когда обратишься и навсегда потеряешь рассудок.

— Я в клетку не хочу! — Джек попытался подняться.

— А тебя никто не спрашивает, — Лари силой удержала его на месте. — Когда ты последний раз осознанно превращался в волка? — Парень промолчал. — Не помнишь? Стоит сейчас волку вытеснить человеческое сознание, и в тебе не останется ничего, кроме голода, гнева и страха. Просто представь, как будет вести себя испуганное животное в городе, где куча охотников, и ты поймёшь, почему клетка — это единственный выход. Нам нужно тебя спрятать. Я должна быть уверена, что и ты, и горожане в безопасности. Тебе придётся посидеть на привязи, пока мы с Джойс не разберёмся с ведьмой и с Хизер. Так будет лучше. Я давно держу приют, и мои подопечные на условия не жалуются.

— Я в клетку не пойду, — медленно чеканя слова, ответил парень и обхватил себя за плечи. — Я — человек, а не твой пёс.

— Ты не человек, — отрезала Лари. — Ты — оборотень. Ты находишься между людьми и животными. Люди не видят в темноте, плохо различают запахи, медленно выздоравливают... Кроме того, люди кроликов целиком не едят и ночью в шкурах по лесу не бегают. Поднимайся.

— Я в клетку не пойду! — Джек не крикнул, а прорычал реплику.

Лари успела заметить, что нижняя челюсть парня подалась вперёд, собираясь трансформироваться в морду, когда Джек набросился на женщину, со всей силы оттолкнул её и выбежал из квартиры. Лари замешкалась на долю секунды, но догнать парня не смогла. Она ещё слышала на лестнице, как дверь подъезда захлопнулась за парнем, но, выбежав на улицу, потеряла его след.

Точнее... Не стала этот след в одиночку брать.

***
Отец Родерик стоял перед зеркалом в прихожей, занимая своим отражением почти всю поверхность стекла. Мужчина был готов к выходу. Он, как всегда, опрятно оделся и причесался, вычистил обувь, выбрал из своей коллекции самые изящные и неприметные запонки... Дважды проверил, выключен ли в доме свет. На всякий случай перекрыл воду. Священнослужителю оставалось снять с вешалки пальто и повязать на шею шарф, но он медлил, до последнего оттягивая начало дня.

Отец Родерик жил в маленьком домике при церкви в компании книг и классической музыки. Гостей он приглашал редко, и в их число обычно входили только самые близкие друзья, а вот другой его дом был всегда полон. Большая прямоугольная церковь, белоснежная внутри и снаружи, в любое время с радостью принимала посетителей. Здесь находилось место для всех. Для каждого имелись слова и тишина, поддержка и помощь. Церковь была красива в любую погоду. Яркое солнце, проливаясь сквозь огромные окна за алтарём, наполняло её стены особым ощущением праздника. Если же небо закрывали тучи, то казалось, что пространство внутри церкви сжимается, подходит к тебе ближе, как для доверительного разговора. На фоне серо-лилового неба огромный крест с распятием проступал чётче и рельефнее. Крепления его при прямом взгляде на скульптуру были не видны, и в хмурый день складывалось впечатление, что распятие, пронзив мироздание гвоздём, опустилось сюда по высшей воле.

Отец Родерик любил свою работу. Для него не было ничего естественнее и важнее, чем нести людям Священное Писание. Мужчина ощущал свой труд как гармоничную мелодию, звучащую сквозь мировой хаос, а о другой профессии он и подумать не мог... Тем страшнее было предчувствие, что скоро всё изменится. Странный шум на улице вывел отца Родерика из задумчивости и тут же пропал. Собираясь открыть дверь и узнать, какая ещё напасть свалилась на их город, священник отошёл от зеркала, а дверной звонок в ту же секунду вздрогнул от трели.

— Вот это сервис, — хмыкнул отец Родерик и повернул в замке ключ.

На пороге стояла Лари. Её лицо намертво впитало в себя усталость. Глаза женщины смотрели на мужчину, как в колодец, безвозвратно поглотивший воду и звёзды. За спиной Лари на тротуаре и газонах лежали мёртвые птицы.

— Боже праведный, — выдохнул священнослужитель, в отчаянии перебегая взглядом с пернатых трупиков на Лари и обратно.

— Мне нужна твоя помощь, — произнесла женщина.

— Заходи, заходи, — отец Родерик торопливо пригласил Лари внутрь.

— Ты куда-то собирался? Я помешала? — оборотень прошла в гостиную и остановилась возле дивана.

— Я?.. — мужчина растерянно провёл ладонью по волосам. — Да... Я, да, собирался... Что же это происходит? — он обернулся и с тревогой посмотрел в коридор, будто таящаяся снаружи опасность могла прокрасться следом за гостьей. — Хизер сегодня собирает городской совет, — добавил отец Родерик.

— Зачем?

— Из-за Джойс, — священник снова взглянул на Лари. — Охотники считают, что это Джойс и Ирма виноваты во всех напастях, и они хотят избрать для ведьм меру наказания.

— Я не понимаю.

И мужчина, и женщина продолжали стоять, напрочь игнорируя мягкую мебель. Лари машинально отметила про себя, что внутри обычных помещений отец Родерик кажется выше и тяжелее, чем внутри церкви или на улице. Любые предметы воспринимались рядом с мужчиной уязвимее, а сам он двигался так осторожно, словно опасался навредить даже пылинкам в воздухе.

— А как же полиция? — спросила женщина. — А как же Муниципалитет? Кто дал охотникам право?..

— Лари, им право дал народ. Я пытался поговорить хоть с кем-нибудь... Но все, кто обладает в городе властью, верят Хизер. А Хизер говорит, что волков на город натравили Джойс и Ирма, что воду испортили Джойс и Ирма...

— И ты идёшь на собрание, чтобы попытаться образумить Хизер?

— Лари... — мужчина сложил руки в молитвенном жесте и на несколько секунд прижал кончики средних пальцев к губам. — Лари, я не имею ни малейшего представления, что сейчас происходит, — чётко отделяя слова, произнёс священнослужитель. — Я не верю в виновность семьи Джойс, но противопоставить мне Хизер нечего. Охотники довольно прозрачно намекнули, что если я хочу остаться в этом городе, если я хочу сохранить свой приход, то я должен поддержать Хизер. Не отсидеться в стороне, не отмолчаться, а прийти на собрание и поддержать её.

— Подожди... И ты пойдёшь?! — воскликнула женщина.

— Я не знаю, — отец Родерик с болью посмотрел на собеседницу. — Я честно не знаю. Если бы речь шла только об увольнении, всё было бы не так страшно. Но я боюсь, что любые слова охотников отливаются в пули.

— Ты же понимаешь, что охотники не выберут для ведьм тюрьму, — сказала Лари, желая перейти на шёпот и не справившись с этим. — Хизер устраивает показательное шоу, чтобы каждый горожанин стал соучастником в убийстве!

— Да, Лари, я знаю, — едва слышно ответил пастор.

— Ты не предашь Джойс, — страх перетёк в руки к Лари, отчего они затряслись. — У тебя не хватит безразличия, чтобы кого-то погубить.

Священнослужитель сел в кресло. Легко быть согласным с большинством и верить в правильность их взглядов. Но когда дело обстоит наоборот... Где найти столько единомышленников, чтобы устоять? Чтобы не усомниться в собственной нормальности?

— Я, наверное, пойду, — сломавшимся голосом произнесла Лари.

— А зачем ты приходила?
Гостья остановилась на полпути и обернулась.

— Ведьмы — не единственная паранормальная хрень, которая существует в нашем городе. Ещё есть оборотни... — отец Родерик недоумённо посмотрел на Лари, но женщина продолжала: — И я — одна из них. Я — перевёртыш, вервольф. Но проблема сейчас не в этом.
Мужчина начал медленно подниматься на ноги, будто мыслям в его голове становилось тесно.

— Мне много лет, отец Родерик, я уже не то, чтобы привыкла быть оборотнем, я не вижу себя иной. Но в городе есть ещё один перевёртыш. Молодой парень, который совсем недавно узнал о себе правду, и вот ему-то новая жизнь даётся тяжело. Сегодня утром он пришёл ко мне с волчьей болезнью. Это такое состояние, когда животная натура оборотня подавляет человеческую. Я не смогла образумить парня, и он от меня убежал. Я думаю, что сейчас по городу рыщет огромный безумный волк. Лакомая добыча для охотников, не правда ли? — волчица горько усмехнулась. — И я собиралась попросить тебя помочь мне с поисками.

— А теперь я тебя разочаровал? — спросил отец Родерик.

Лари промолчала.

— Не хотел я, чтобы такое произошло, — мужчина взял паузу, заглянув в серые глаза гостьи. — Я не боюсь Хизер и не ценю свою жизнь дороже жизней Джойс и Ирмы. Я просто не знаю, как помочь. У меня руки опускаются. Обычно, если моих сил для чего-то не хватало, я обращался к прихожанам, а сейчас... Я стал для них второстепенной особой, — священник развёл руками. — Оборотни... — выдохнул отец Родерик. — Только подумай, насколько мир многогранен... Но как ты собираешься искать другого перевёртыша? Город огромен, вокруг лес.

— Да, а машины нет ни у тебя, ни у меня, — откликнулась Лари. — Но ты мне нужен в качестве переговорщика. Этот парень — Джек... Я сказала ему, что Джойс может помочь, что она сумеет замедлить болезнь, и я думаю, что сейчас оборотень находится где-то возле ведьминской лавки. Бежит прямо на ружейные дула. Меня никто из охотников слушать не станет, а у тебя есть шанс... Для охотников Джек — всего лишь животное. Не больше.

Отец Родерик вышел в прихожую и снял с вешалки пальто.

— Ну что ж, значит, не судьба мне присутствовать на собрании, — мужчина быстро оделся и, открыв дверь, с грустью посмотрел на птичий трупик возле крыльца. — Боже праведный! — священник перекрестился.

— Идём, медлить нельзя, — поторопила напарника Лари. — Если ничего не делать, станет только хуже.

***
Плечи у Роя от долгого бездействия одеревенели. Ружьё конвоирам предписывалось во время караула держать в одном и том же положении, перед собой, опустив дуло вниз, чтобы в экстренной ситуации не тратить лишние секунды на подготовку к бою. Как бы парень ни старался проявить стойкость и сосредоточенность, его голова сама то и дело начинала наклоняться из стороны в сторону, пытаясь хоть немного размять затёкшие мышцы. Ногам было проще. С равной периодичностью конвоиры менялись наблюдательными постами, перемещаясь по часовой стрелке. Каждый первый охотник следил за домом ведьм, каждый второй — наблюдал за территорией вокруг. Всё было спокойно, но ослаблять бдительность не допускалось ни в коем случае.

— Собрание, наверное, уже началось... — со вздохом протянул Пит, стоящий недалеко от Роя. — Интересно, к чему придут...

Сейчас под ответственностью Пита находились западные окна дома. Рой же, не отрываясь, смотрел на дорогу.

— Не знаю, но думаю, что вердикт вынесут обязательно, — ответил парень.

— А ты бы за что голосовал?

— Я? — Рой задумался.

— Да жечь их надо, — вступил в разговор ещё один охотник. — Заколотить дом и... — мужчина сделал неопределённое движение головой.

— Как в сказках, — подхватил Рой. — Быстро и наверняка.

— Вот и я о том же, — продолжал охотник. — Я слышал, что и Хизер одобряет такой подход. А последнее слово всё равно за ней будет.
Время отсчитывалось ни минутами и секундами, а вдохами и выдохами. В небе, как пришитые, висели облака-пуговицы. Рой почесал подбородок о плечо и, переступив с ноги на ногу, увидел, как в отдалении на дорогу выбежала собака.

Собака?

Нет.

Огромный чёрный волк приближался к ведьминской лавке по касательной траектории. Его голова была прижата к груди, а из пасти белыми тягучими нитями свисала слюна. Рой, не долго думая, вышел волку наперерез и вскинул ружьё на плечо. Онемевшие пальцы слушались плохо. Парень прицелился, выждал несколько мгновений и спустил крючок. Мимо. Пуля врезалась в асфальт. Волк отскочил и набрал скорость.
На перезарядку требовалось время. Охотники поспешили к Рою на помощь, но животное будто угадывало, куда целятся пули, и уворачивалось от них. Мимо. Мимо. Очередной выстрел разорвал волку ухо, но этого было мало. Наконец, Пит, зайдя сбоку, прострелил животному спину. Монстр тявкнул, упал. Задние лапы лежали на асфальте безвольные и чужие. Волк пытался подняться, скалил на охотников зубы и рычал. Не успел. Не добежал. Ему было больно и страшно. В голове пульсировало желание спрятаться. Зарыться в убежище. Найти ту, которая пахнет лесом.

Обнажённые дёсны волка казались гипертрофированными и неуместными. Его размеры превышали размеры обычного животного в несколько раз. Охотники не рисковали приближаться к добыче...

— Не стреляйте!

Звучный мужской голос раздался где-то позади и в следующее мгновение словно материализовался в виде Ирмы, закрывшей собой оборотня. Девушка была в домашнем костюме, халате без пояса и в тапочках. Она стояла спиной к волку, лицом — к охотникам, широко раскинув руки и метала в людей гневные взгляды.

— Не стреляйте! — послышалось уже ближе.

Ирма взялась за дуло первого попавшегося ружья, нагрела его магией и погнула.

— Какого чёрта?! — воскликнул мужчина.

— Не стреляйте! — отец Родерик и Лари подбежали к охотникам. — Не трогайте этого волка, — запыхавшись, сказал священник.

— Почему?

— Потому что он не животное! — в ярости крикнула девушка. — Потому что вы понятия не имеете, что здесь происходит!

— Ирма, отойди, — Лари аккуратно, но настойчиво взяла девушку за плечи.

— Нет! — Ирма попыталась вырваться. — Нет!

— Да мы просто обязаны его пристрелить, — сказал Рой, поднимая ружьё.

— Нет! — девушка высвободилась из рук Лари, оставив женщине свой халат, и быстро возвела вокруг волка защитные чары.

— Смотрите! — крикнул кто-то из охотников. — Вот прямое доказательство того, что ведьмы натравили на наш город волков!

— Прошу вас успокойтесь!

— Это прямое доказательство того... — возразила Ирма, накапливая в ладонях энергию, — что охотниками заделались последние садисты!

— Успокойтесь! Нам нужно решить, что делать с волком, — отец Родерик опять попробовал привлечь к себе внимание, но безуспешно.
Волк заскулил.

— Ирма, отойди! — приказала Лари.

— Ни за что.

Девушка уже приготовилась сотворить поражающее заклинание, чёрную магию, как её назвали бы раньше. Воздух стал плотнее, как перед грозой. Ирма выпрямила спину, развела руки в стороны. Ей оставалось только захотеть. Льнущие к ней красные всполохи облепили шею и грудь. Чтобы сосредоточиться, Ирма смотрела прямо на Роя, не узнавая его.

Джойс выбежала из дома, вонзилась в толпу, схватила дочь за руку и, встряхнув девушку, произнесла:

— Не смей.

Ведьма грубо потянула Ирму за собой, направляясь обратно к крыльцу.

— Нет!

Напряжение из воздуха исчезло, наваждение прошло.

— Мама, нет!

Джойс перехватила дочь так, чтобы вести её перед собой.

— Мама!

Женщина настойчиво обрывала все попытки Ирмы, ослабить хватку, возразить или сбежать. Подтолкнув дочь ко входу, Джойс завела Ирму в торговый зал, закрыла дверь со сломанным замком и на расстоянии, на котором никто ничего не услышит, выпалила:

— Я не для этого тебя учила!

— А для чего?! — Ведьма отпустила девушку, и Ирма выпорхнула из её рук растрёпанным и помятым чертёнком. — Зачем мне знания, если я не могу ими пользоваться? Зачем мне умения, если я не могу указать охотникам на их место?

— Твоя сила нужна не для соревнований и убийств.

— А для чего?! — Ирма перешла на визг, в её глазах стояли слёзы. — Ты можешь прогибаться под город, под Хизер сколько тебе угодно! Я же не согласна! Не согласна, слышишь? Нас заперли здесь, а ты не делаешь ничего, чтобы выбраться!..

На шум спустилась Гвен.

— Ты оставляешь всё на самотёк, но так ничего не получится! — продолжала девушка. — Они и дальше будут думать, что мы враги! Они и дальше будут нас уничтожать!

— Только что ты собиралась убить двенадцать человек, — отчеканила Джойс.

— Ну и что!

— Ты о последствиях подумала? О том, как дальше ты жить будешь, подумала?

Гвен хотела как-то прервать взаимный обмен претензиями, но не могла вставить ни слова. Джойс была похожа на чёрную скалу, отполированную временем и бурями. Ирма же напоминала клубок молний, с треском вспыхивающий, чтобы разодрать пространство.

— Они убьют его! Убьют! Потому что ты слишком много думаешь! — девушка размазала по щекам мокрые дорожки.

— Не делай вид, что успела к Джеку привязаться.

Тишина рухнула на торговый зал чугунным колоколом. Ирма перестала всхлипывать. Гвен прижала ладонь ко рту. Девушка прямым взглядом посмотрела на мать, будто готовясь принять пощёчину.

— Иди наверх, — приказала Джойс, но Ирма не пошевелилась. — Иди наверх, — с нажимом повторила ведьма. — Мы поговорим, когда ты успокоишься.

Из Ирмы вырвался крик. Низкий и протяжный. Девушка словно пыталась снести звуковой волной мать, её непоколебимо-суровое выражение лица, обступившие их стены. Звук шёл откуда-то из живота и вытягивал из Ирмы все силы и воздух. Девушка согнулась пополам. Крик смешивался с невысказанными словами, несформированными репликами и уносил их с собой. Ирма чувствовала, как становится пустой изнутри, будто ваза, но лёгкость от этого не приходила. Топнув ногой, девушка замолчала и, не глядя на Джойс, ушла на второй этаж.

— Она другое имела в виду! — вдогонку крикнула Гвен и поспешила за дочерью.

***

— Зачем нам нужен живой волк? — переспросил Пит, не улавливая логики в предложении отца Родерика.

— Как улика, — неожиданно произнесла Лари. — Против ведьм.
Священнослужитель недоумённо покосился на напарницу, но женщина, найдя лазейку в безвыходной ситуации, вцепилась в неё намертво.

— Ну, убьёте вы волка, увезёте его за город, и что? Кто поверит вашим рассказам? Кто поверит, что вот такие громадины существуют? Скорее, все решат, что вы преувеличиваете, и ничего странного в произошедшем не заметят. Другое дело, выставить волка напоказ. В клетке. На безопасном расстоянии.

Мужчины медленно обдумывали идею, словно пережёвывали жёсткое мясо. Волк продолжал скалиться на людей и рычать, но от боли и кровопотери он заметно ослаб и защищал теперь себя скорее из упрямства.

— Надо вызвать сюда Хизер, — наконец, произнёс Рой. — Пусть она решает.

— Я могу позвонить своим работницам и попросить их помочь перебинтовать зверя? — как бы между прочим спросила Лари. — Не хочется, чтобы он всю улицу кровью залил.

— Хотите возиться? Звоните, — пожал плечами охотник с испорченным ружьём.

Лари с наигранным безразличием присела перед волком на корточки и, поймав его взгляд, попыталась объясниться без слов.