В одиноком октябре.

Над городом занималось утро. Расколов тревожную ночь, как скорлупу, блёклые солнечные лучи просочились в лазейку между тучами и, скользнув по крышам и дорогам, обнаружили то, что оставили для них волки. Жителям строго-настрого было запрещено покидать свои дома в тёмное время суток. Тем не менее этой ночью несколько человек, понадеявшись на везение, вышли на улицу…

...чтобы, не успев вскрикнуть, погибнуть под натиском клыков и когтей.

***

За последние несколько дней Джек привык заходить в ведьминскую лавку, словно к себе домой. Он заглядывал к колдуньям с утра, чтобы поздороваться, вечером оставался подольше и рассказывал слухи, собранные за день у посетителей кофейни. Его приобщение к маленькому семейному кругу произошло само собой. Джек всё ещё воевал со своей новой животной сущностью, но в обществе ведьм он переставал испытывать неотвязную панику и одиночество. В лавке ему не требовалось прятаться ни от себя, ни от других.

И это было огромным облегчением.
Лари, вопреки обещанию, продолжала игнорировать существование Джека. Поэтому со всеми накопленными вопросами и доморощенными суевериями парень шёл к ведьмам, к Ирме, которая оказалась чутким и внимательным слушателем.

Вот и сейчас, обгоняя летящие по тротуару листья, Джек направлялся в лавку. Мимо него, гремя и рыча старым двигателем, проехал открытый фургон, в кузове которого плотными рядами сидели мужчины. Следом прогрохотал ещё один. И ещё. Проводив машины недоумённым взглядом, парень поднялся по ступенькам и постучал в дверь. Ему открыли быстрее, чем он ожидал.

— Привет. — Ирма была уже одета и полностью готова к запланированной прогулке.

— Привет, я только что… — Джек обернулся, надеясь показать девушке фургоны хотя бы издали.

— Я видела, — откликнулась Ирма, — в окно. Сегодня ночью загрызли ещё пятерых. Это, скорее всего, были патрульные.

— Может нам лучше пойти за ними? — спросил парень, заходя в лавку.

— Зачем? Посмотреть на трупы?

— Нет, расскажешь им правду так же, как рассказала мне. Я поддержу.
Ирма прислонилась спиной к стене и, воткнув в Джека неоднозначный взгляд, тяжело вздохнула:

— Заставляешь меня чувствовать себя чёрствой эгоисткой?

— Нет, почему?

— Потому что ты знаешь, что к патрульным я не пойду, но, тем не менее, предлагаешь это, тайно рассчитывая на мои угрызения совести.

— Нет, — возразил парень. — Я не настолько умный, я просто спросил.

— У нас планы на сегодня, — напомнила Ирма, беря с кресла тканевый рюкзак и закидывая его на плечо. — И если ты правда хочешь увидеть святилище, нам надо уже выходить.

В торговый зал, отогнув штору за прилавком, вошла Джойс. Она была босиком и в свободной пижаме.

— Мне стоит исполнять родительские обязанности и просить вас быть осторожнее? — женщина облокотилась бедром о прилавок.

— Конечно, — откликнулся Джек и с энтузиазмом добавил: — Мы будем осторожны.

Ирма нетерпеливо запустила руку за воротник кофты и, вытащив из-под одежды чёрный кулон, красноречиво показала его матери.

— И правда, — довольно хмыкнула Джойс, — совсем забыла, с кем разговариваю. Отдохните там.
Женщина вернулась в жилую часть дома, а молодые люди выскользнули за дверь.

С каждым восходом солнца утренняя прохлада крепчала, как оставленная в чашке заварка. Осень увереннее обживалась в природе. Дома и деревья, лишённые прикрытия раскидистой зелени, приобретали осязаемую контрастность. Их тени, будто вырезанные по трафарету, ложились под ноги графитовыми росчерками. Ирма сразу перешла на быстрый шаг. Джек не отставал, замечая на ходу, каждый промелькнувший четвероногий силуэт, каждый недвусмысленный след на земле. Ни на что из этого Ирма, казалось, не обращала внимания так же, как и на расклеенные по улицам листовки охотников. Их путь лежал в лес, далеко от города, и молодые люди рассчитывали вернуться домой засветло.

— Слушай… — произнёс Джек, когда они с Ирмой переступили условную границу между нетронутой природой и прогрессирующей урбанизацией, — а это святилище, в которое Гвен посоветовала мне сходить… Насколько у вас строго с религией?

— Не думаю, что наше мировоззрение стоит называть религией, — ответила Ирма, отвлекаясь от мрачных мыслей, навеянных городом.

— Но у вас есть храм, боги, вы молитесь… — продолжал парень, идя рядом с девушкой по петляющей между деревьями тропинке.

— Прошлый раз ты назвал наши молитвы заклинаниями, — усмехнулась Ирма.

— На тот момент я не знал, что к чему, и в своей речи подразумевал именно заклинания. Я не думал, что для активации магии необходимо помолиться.

— Мы не молимся, — поправила собеседника девушка. — Мы взываем к Богу, ко Вселенной, чтобы наладить с ними связь… Это больше похоже на телефонный звонок.

— Молитвы именно для этого и используют.

— Уверен? Сколько человек в современных конфессиях общается с богом? Слышит его голос? Чувствует его дыхание? Его прикосновения? Взаимодействует с ним по-настоящему, не принимая за божественную речь собственные мысли и не находясь под стимулирующими психику препаратами?

— Рискну предположить, что нисколько, — ответил Джек. — Выходит, что другие религии посвящены не тем богам?

— Не существует правильных или неправильных богов, и ведьминскую связь с Рогатым Богом или Гекатой нельзя назвать религией, — повторила Ирма. — Ты верующий?

— Нет.

— Почему? Ты оборотень, боги сделали так, чтобы ты мог превращаться в зверя, жить двумя жизнями, разве нет? — девушка лукаво посмотрела на парня и, встретившись с ним глазами, тут же потупилась.

— Моё оборотничество зашифровано в генах, — заметил Джек. — А значит, это либо мутация, которая издавна передаётся в человеческом роду, либо я представитель какой-нибудь параллельной расы. Я довольно закоренелый атеист. Люди обращаются к богам, когда боятся неизвестности. У меня же нет тех вопросов, ответы на которые я бы заменил религиозными представлениями.

— А как же смерть? — откликнулась Ирма, на ходу прикасаясь к шершавому стволу. — Все в первую очередь думают о ней. Что по-твоему происходит после смерти?

— Ты знаешь верный ответ? — Джек улыбнулся.

— Я хочу послушать тебя.

— Я никогда не думал о смерти. Правда. Я знаю, что она есть, но никогда не анализировал её… — парень взял паузу и, поднявшись вместе с Ирмой на небольшое возвышение, продолжил. — Может быть, я не дорожу своим сознанием до такой степени, чтобы беспокоиться о том, что с ним произойдет после смерти тела? Концепты загробных миров меня не устраивают. Они какие-то детские. А если после смерти моё сознание просто исчезнет, ну ладно. С кем мне спорить? А какой твой концепт смерти? Куда в конце пути уходят ведьмы?

— Во всё, — коротко ответила Ирма. — После смерти тела, наши души распадаются на частицы и смешиваются со Вселенной. Впрочем, как и души вообще всего живого.

— Неплохо. Наверное, вам стоит сделать брошюры для новичков, чтобы каждый раз не объяснять одно и то же, — пошутил Джек.

— Если честно, я даже не знаю, что нужно рассказывать в первую очередь. Мне кажется, я скорее сбиваю тебя с толку, чем проясняю ситуацию. К тому же, наш мир фриков не отрезан от мира обычных людей. Тебе не надо отказываться от привычной жизни, просто не говори никому, что ты оборотень, и следи за приступами.

— Звучит легко, — согласился парень, вороша ботинками опавшую листву. — Но смысл так жить? Смысл знать о себе больше, чем можешь рассказать окружающим? Прятаться, бояться открыть о себе правду, чтобы только не увидеть реакцию на неё… Разве хоть в одном уголке на планете оборотничество принято за норму? А ведовство? Естественно, что фрики, как ты выразилась, будут стремиться друг к другу, а не в большой страшный мир. Может быть, если бы человечество сохранило религиозное главенство за язычеством, таким, как мы, было бы проще...

— Не в религии дело, — где-то в ветвях крикнула птица, и девушка машинально повернула на звук голову. — На определённых этапах развития, людям не обойтись без религии. Общественные нормы, устройство мира, другие элементарные знания проще передавать через религиозный текст, через обряды и традиции. Но накапливая знания, человек совершенствуется, меняет устройство общества, а следом за обществом трансформируется и религия. Язычество в изначальной форме никак не просуществовало бы до двадцать первого века. Да и христианство уже изменилось, меняется и ещё будет меняться, если хочет выжить, — Ирма перевела дух.

— На мой взгляд, религии не работают на благо общества, — заметил Джек.

— Религия — это инструмент, — возразила девушка, не до конца соглашаясь с напарником, — А как её применить, зависит от человека. Когда религию смешивают с политикой, она становится механизмом захвата и удержания власти.

— Так и есть.

— Поэтому я и говорю, — продолжила Ирма, — что мировоззрение ведьм не является религией. Мы никакую политическую партию не поддерживаем, и нас никакой политик в своих целях не использует. А вообще, знаешь, что больше всего меня раздражает в христианстве?

— Что? — подхватил Джек.

— Угроза и двуличие, — девушка спрятала руки поглубже в карманы, — Не люблю, когда религию превращают в оружие и потом наставляют на людей. Я женщина и ведьма, и патриархальные религии несут мне только опасность. А ещё мне не нравится как христианство вытеснило существующие до него верования. Как оно облило грязью религии, из которых само же вышло, а потом принялось с пеной у рта доказывать свою истинность и правильность.

— Религии, из которых само вышло?.. — переспросил парень.

— Да. Появившись как антипод язычеству, христианство забрало себе его праздники, его концепт о воскрешении после смерти... Даже изображение зла для христианства никто специально не придумывал. Люди просто взяли чужого бога, чужое мировоззрение и заклеймили его. Превратили в страшилку. В их руках нимфы и сатиры стали...

— Сатаной и ведьмами, — догадался Джек.

— Да! Даже триединство не было изобретено христианами, зато пафоса вокруг этой идеи немерено! — воскликнула Ирма, наконец-то делясь затёртыми до дыр мыслями.

— Геката тоже триединая, — немного не в попад напомнил Джек. — Я поискал про неё информацию.

— Геката триедина в самой себе, — пояснила девушка. — Она несёт одновременно три разных собственных состояния. А христианское триединство объединяет три независимые сущности. Но и такого в истории верований полно.

— А ты серьёзно увлечена этой темой.

Молодые люди вышли к ручью. Он едва слышно бежал по камням, напоминая большую блестящую змейку. На его спине невесомым грузом плыли опавшие листья, чьи тени скользили по дну юркими рыбками. Разбитые о ветки солнечные лучи изредка попадали на листья, от чего их силуэты под водой приобретали яркую золотистую окантовку.

— Приходится, — ответила девушка и, присев на корточки, опустила руку в прохладную воду. — У меня характер такой. Люблю участвовать в спорах и читать лекции, а чтобы плодотворно спорить, нужно во многом разбираться. Гвен называет меня хищницей, — призналась Ирма, — Говорит, что во всё, что меня волнует, я вцепляюсь намертво. А вообще, чисто с эстетической стороны, язычество мне нравится больше, — добавила девушка, поднимаясь на ноги и переступая через ручей. — Языческая мифология более образная и красочно-сказочная. Она развивает абстрактное мышление. Учит думать шире…

— Какие ваши легенды? — спросил Джек, не отставая от Ирмы ни на шаг. — Как появился Рогатый Бог?

— Нам не нужны легенды! — Ирма улыбнулась. — Мы не шифруем знания, мы их просто передаём. Я не вижу смысла в том, чтобы приписывать богам ту же телесность и то же мышление, что есть у людей.

— Люди спорят о боге, а бог, в первую очередь, это сами люди, — заметил парень.

— Лучше и не скажешь.

Лес обступал путников со всех сторон, будто оборачивая их шерстяным одеялом. Звуки города бесследно стёрлись расстоянием. Тропинка под ногами молодых людей давно исчезла и перестала подсказывать направление. Если бы Ирма не была Ирмой, а Джек под натиском последних событий не заглушил бы полностью тревожный голос рассудка, им давно бы стоило испугаться. Прогулка по лесу без точных ориентиров ничем не отличалась от свободного дайвинга. Никаких любопытных глаз, никаких случайных прохожих, ничего хотя бы отдалённо связанного с людьми и их жизнью. Кромешная свобода пополам с одиночеством, в котором легко потеряться и попасть в лапы несчастному случаю.

— Тебе бы хотелось стать богом? — голос его спутницы мягко переплёлся с мыслями Джека.

— Что? — парень вынырнул из задумчивости.

— Ты хотел бы иметь божественную силу? — повторила девушка.

— И божественную ответственность? Нет, спасибо, — Джек широко улыбнулся, подставляя лицо лёгкому ветру. — А ты?

— Я хочу быть супергероем.

— Серьёзно? — теперь парень рассмеялся уже в голос. — Ведьма мечтает стать супергероем? И какой сверхсилы тебе не хватает?

— Могущества, — ответила Ирма. — Я хочу, чтобы люди приходили ко мне со своими проблемами, с любыми, и я реально могла эти проблемы решить. Абсолютно все проблемы, а не только связанные со здоровьем и тёмными силами.

— Зачем тебе это?

— Хочу, чтобы мир стал другим. Стал лучше и проще.

— Тебе пойдёт быть спасительницей, — заметил Джек без прежней весёлости.

— Ты не можешь этого знать, — возразила девушка, машинально поправляя лямку рюкзака на плече. — Я — ведьма. Я не отказываюсь от своей сути, я всего лишь... — Ирма осеклась. — Я просто хочу делать больше, чем делаю. Я устала созерцать.

***

Большой фургон цвета металлик увёз в морг изуродованные трупы. Детектив Кейл проводил машину взглядом и, размяв ноющую шею, направился к собственному автомобилю. В его голове сам собой, без прямого участия мужчины, уже начинал формироваться список обязанностей на сегодня. Связаться с прессой... Ужесточить контроль за комендантским часом... Отчитаться перед мэром о сложившейся в городе ситуации, попытаться объяснить ему природу волчьего нашествия и попросить о реальной помощи в борьбе с ним.

Попросить помощи у соседей...

Что может быть проще принятых в обществе законов? Ведь это так естественно следовать правилам, чтобы в итоге получить желаемый результат — комфортную жизнь. И тем не менее, в системе всегда находятся те, кому законы встают поперёк горла. Те, чьи амбиции и эгоизм переливаются через край и затопляют здравый смысл. Эта закономерность сидела занозой в сознании детектива, наводя на очевидную, но неудобную мысль о том, что закон — брат-близнец анархии. Всего лишь идея, которую общими усилиями выдвинули вперёд. А что будет, если чужие старания окажутся более продуктивными? Если идея анархии выйдет на первый план? Новая реальность? Новые правила? И ценность того мира, который знал и знает детектив, скатится до нуля?

Неподалёку от полицейского автомобиля, в тени магазина хозяйственных товаров стояла Хизер Райли. Поднятый козырёк кепки открывал её лицо, подчёркивая ту сосредоточенную внимательность, с которой женщина следила за детективом. Встретившись с мужчиной взглядами, Хизер вышла из тени и неторопливо направилась к полицейскому.

— Детектив Кейл? — женщина задержалась у бордюра, поставив на него одну ногу. — Есть свободная минутка?

— Здравствуйте, Хизер, — детектив же для большей устойчивости положил ладонь на крышу автомобиля. — Если поискать, минутка найдётся.

— Я понимаю, вам нельзя делиться информацией с гражданскими... — начала Хизер, — но я не могу не спросить, как полиция относится к нападениям волков? Вы их расследуете или просто документируете?

— Хизер, я боюсь, здесь нечего расследовать, — ответил детектив. — Дикие звери есть дикие звери.

— То есть полиция не считает, что в городе происходит нечто странное?

— Полиция не оценивает происходящее, мы разгребаем его.

— Вы? — ботинок Хизер неприятно скрипнул о бордюр. — Это мои люди отстреливают волков и отмывают улицы от крови. Вы же просто увозите трупы.

— Хизер, давайте не будем...

— Нет, будем! — женщина повысила голос, перекрывая своей инициативой позицию детектива. — Я пришла сюда, чтобы говорить, и я буду говорить. В городе творятся странные вещи, мистические и оккультные, и вам некого в них обвинить? Некого подозревать? Под нашим боком живут ведьмы. Вы не хотите провести обыск в их лавке?

— В этом нет необходимости. У полиции нет ни одной улики, указывающей на Джойс или Ирму.

— Значит, они умнее и хитрее полиции, а вы слепец, который предпочитает лапшу на ушах решению проблем.

— Хизер, я при исполнении, а вы меня оскорбляете, — напомнил детектив, убрав руку с машины и положив её на пояс.

— Заберёте меня в отделение? Забирайте, — женщина безразлично пожала плечами. — Только наш город сотни лет жил без ведьм. И всё было хорошо. А теперь дикие звери разгуливают по нашим улицам, забираются в дома и ужинают нашими соседями, — губы Хизер дрожали от ярости. — Волки не собираются в такие большие стаи. Волки боятся людей, и если заходят в города, то делают это только в самые лютые и холодные зимы. И в города они приходят истощёнными. Мы не застрелили ни одного истощённого волка, как думаете, что это значит?

Детектив Кейл промолчал.

— Это значит, что волков в город сгоняет какая-то сила. Не человеческая.

— Вы преувеличиваете. Я больше чем уверен, что ни Джойс, ни Ирма не обладают способностями к управлению животными, да и мотива у них нет. Они уже много лет живут в нашем городе, и раньше никаких происшествий не случалось.

— Всё может измениться. Ведьмы единственные из всего города ходят в лес, и я не думаю, что они делают это просто так.

— Они собирают травы.

— Уверены? — Хизер усмехнулась. — Мы здесь отрезаны от всего мира, и мы не имеем права позволять кому-то пудрить нам мозги. Так вы согласны со мной, что ведьм нужно поставить на контроль?

— Полиции лучше знать, что и когда делать.

— Я всё равно найду тех, кто захочет меня слушать. Полиция не единственная сила в городе.
Хизер резко развернулась и, взрываясь от ярости, ушла вниз по улице.

— В этом городе полиция, по всей видимости, уже никакой силы не имеет, — пробубнил про себя детектив Кейл и сел за руль.

***

Внутри высеченного в скале святилища было на удивление тепло и особенно ярко пахло осенью. Огромные каменные статуи в первую секунду смутили Джека. Полуживотная наружность Рогатого Бога дразнила в парне его внутреннего консерватора. Надоедливый голосок на задворках сознания твердил, что такого гибрида существовать не должно. Разделённое на сегменты лицо Гекаты также резало взгляд и будто требовало исправить себя, починить. Ирма же, не замечая замешательства спутника, принялась по-хозяйски суетиться в святилище. Она разожгла в ногах Рогатого Бога крошечный костерок, положила для Гекаты небольшой букет бархатцев и, встав на колени перед мужской статуей, жестом предложила Джеку присоединиться.

— Кто создал это место? — парень грузно сел по-турецки рядом с девушкой.

— Не знаю, — Ирма беззаботно пожала плечами. — Оно уже было здесь, когда мы переехали. Джойс говорит, что по всей стране в лесах спрятаны подобные святилища. Может, их создали до появления христианства, а может, и после, в качестве протеста. Мы не записываем собственную историю.

— Почему?

— Зачем? То, что касается нас нынешних, мы знаем и так, а то, что касалось прошлых ведьм... — девушка задумчиво подложила в костёр несколько прутиков. — В чём смысл знать быт прошлых поколений? Люди, жившие до нас, тоже имеют право на приватность.

— Ведьмы из прошлого создали эти святилища, и, если ведьмы из настоящего не будут их поддерживать, святилища рухнут. Это же касается и всего остального, — возразил Джек.

— Но ведьма из будущего всегда сумеет найти то, что сделала ведьма из прошлого. Мы чувствуем места скопления магии. А если, допустим, в какое-то святилище давно не наведывались ведьмы, и оно от старости разрушилось, значит так тому и быть. На его месте возникнет что-то новое, и это хорошо. Суть жизни и заключается в появлении нового.

— Если ваше мировоззрение не является религией, к чему вам ритуалы? — Джек кивком указал на костёр.

— Для нас самих. Мы так здороваемся.

— И не приносите никаких жертв?

— Нет, — Ирма рассмеялась. — Каким образом моя жертва порадует или почтит бога? Ты что-нибудь чувствуешь? Прилив сил или наоборот?.. Я читала в одной книге, что иногда оборотни в волчьем обличии выбирают для себя некое безопасное место, в которое уходят во время продолжительных циклов. Эта пещера может быть твоим убежищем. Тебя никто отсюда не выгонит. И никто тебя здесь не найдёт.

— Кроме ведьм, — улыбнулся парень.
— Мы извечные соседи, — подхватила Ирма.

Наблюдая за девушкой, Джек понемногу осваивался в новом месте. Козлиные глаза навыкате продолжали пристально вглядываться в парня, но Джек старался не обращать внимания на статую. Он смотрел на Ирму. На её профиль и руки, спокойно лежащие на коленях, и не знал, что бы ещё сказать, чтобы продолжить разговор. Косые лучи солнца стелились на пол пещеры отрезами тончайшей материи. Казалось, что если очень сильно постараться, их удастся подцепить за край и ощутить в своих пальцах пульсацию жара. Лес вокруг молчал, пропуская сквозь ветви призрачный ветер. Палочки в костре сгорали быстро, рассыпаясь в белоснежный пепел, и совершенно не верилось, что там, под боком, в городе люди захлёбываются от страха и крови.

Джек наклонился к Ирме и прикоснулся сухими губами к уголку её рта. Это движение родилось само собой. Парень не успел ни обдумать его, ни спланировать. Он не загадывал реакцию Ирмы, а лишь задавал немой вопрос... Девушка резко отстранилась и поднялась на ноги.

— Извини.

Не зная, куда себя деть, Ирма отошла ко входу в пещеру и повернулась к Джеку спиной. Её щёки налились краской. В грудь болезненно вонзилось разочарование, смешанное с неловкостью и гневом.

— Извини, — повторил парень. — Я просто... Я просто поторопился или не так понял...

Ирма зарылась пальцами в волосы, готовая в равной мере и ругать себя, и отстаивать.

— Я облажался, я знаю, — продолжал Джек. — Нужно было сначала поговорить, спросить разрешения...

— Почему это так важно? — взяв под контроль эмоции, Ирма опустила руки и через плечо посмотрела на парня. — Почему так важно, состоим мы в романтических отношениях или нет?

— Это совсем не важно, — возразил Джек и поднялся на ноги.

— Нет, теперь ответственность за мою реакцию, за то, что я не приняла твой порыв, будет тянуться за нами, как жестянки, привязанные к ногам.

— Нет! Почему? — воскликнул парень.

— Потому что обычно всё так и происходит.

— Что во всей этой ситуации обычного? — удивился Джек, подразумевая не только ведьминскую пещеру, но и произошедшее до прихода сюда. — Я попытался навязать тебе свои чувства, ты не позволила мне это сделать, я не буду настаивать. Мы можем остаться друзьями?

— Почему это так важно? — слова Ирмы прозвучали так, будто относились к Джеку в последнюю очередь. — Почему так важно?..
Ирма вернулась к статуе Рогатого Бога и, снова опустившись на колени, разметала руками горячий пепел.

— Мы можем остаться друзьями, если ты тоже этого хочешь, — не поднимая головы, произнесла девушка.

— Хочу, я не знаю, что на меня нашло, — признался парень. — Мне правда жаль, я не хотел тебя обидеть.

— Всё в порядке, — откликнулась Ирма. — Я думаю, нам пора возвращаться.