В одиноком октябре.

Решимость охотников вышла на новый уровень. Жалости, сочувствия и сомнений в их сердцах не осталось. Напутственные слова Хизер перед патрулём, темы, к обсуждению которых мужчины возвращались в свободное время, их гранитные выводы, укреплённые изнутри железом и слепотой, — всё это переплавлялось в пули, впитывалось в стволы ружей. Маленькое, незамеченное остальным миром противостояние стало лучшим смыслом жизни, чем что бы то ни было прежде. Количество патрульных росло с каждым днём. В “Дом ветеранов” приходили всё новые и новые желающие получить лицензию на ношение оружия и влиться в ряды защитников спокойствия. Рик принимал их всех (исключительно мужчин) со спрятанной под усами улыбкой и распростёртыми объятиями. Он наскоро знакомил с правилами, выдавал пули и рации, вносил в графики очередные фамилии и дарил фирменные кепки с логотипом “Дома”.

Но и волки не отставали от своих врагов. Свирепость и наглость легко вспыхивали в животных от разлитого в воздухе обещания крови. Теперь волки запросто появлялись на улицах днём, не давали прохода детям, женщинам и старикам, ковырялись в мусоре, устраивали лежанки на клумбах, выли по ночам. Отстрел не помогал. Охотникам казалось, что на каждого убитого вчера волка сегодня появляется двое других. Городская больница едва успевала оказывать помощь покусанным патрульным. Бледно жёлтые клыки, цвета толстеющей луны, разрывали в клочья привычный уклад жизни. Волчий рык стал фоном для городских будней…

Волчий рык и выстрелы.

На заднем дворе “Дома ветеранов” стоял грузовик, в кузов которого волонтёры забрасывали окоченевшие трупы волков — результат сегодняшней охоты. Патрульные свозили свои трофеи к опорному пункту защитников города, складировали их в штабеля и уже отсюда крупными партиями переправляли в крематорий. Двое мужчин брали волков за передние и задние лапы и, раскачав, забрасывали их в кузов, где ещё двое волонтёров оттаскивали трупы в сторону кабины водителя. Накрапывал слабый дождик. Он был почти незаметен, только изредка на лицо и руки попадали крошечные капли, напоминающие прохладные прикосновения невидимых насекомых. От влажной шерсти исходил резкий, тяжёлый запах, бьющий в нос даже на расстоянии. Запёкшаяся кровь временами склеивала между собой тела, и волонтёрам приходилось с силой отдирать их друг от друга. В остекленевших глазах и открытых пастях, как в фотографиях, застыли последние эмоции, испытанные животными.

Ирма стояла на противоположной улице и наблюдала за погрузкой. Она оказалась здесь случайно и не планировала отравлять себе память подобным зрелищем, но механическое безразличие, с которым некогда живое превращали в вещь, приковало девушку к месту. Ирма была испугана, оскорблена и обезоружена одновременно. Она вздрагивала каждый раз, когда твёрдое тело ударялось о кузов, её ладони потели, ей хотелось уйти отсюда как можно скорее, но смелости пошевелиться не было. Лицо Ирмы невольно исказило отвращение, смешанное с жалостью…

И это заметил один из грузчиков:

— А было бы лучше, чтобы на их месте оказались люди?

— Что?.. — Ирма не сразу поняла, что обращаются к ней.

— Думаешь, мы изверги? — продолжал мужчина, снимая перчатки и обходя кучу тел. — Думаешь, это жестоко?

— Я… — Ирма не успела ничего сказать.

— Между прочим, каждая такая туша — это чья-то смелость! — выпалил мужчина, выйдя на проезжую часть и продолжая приближаться к девушке. — Это чьи-то бессонные ночи, чья-то решимость! Это патриотизм по отношению к нашему городу, к нашей стране! Бунт против захватчиков, против врагов, которые решили, что имеют полное право притеснять нас! Это наше высказывание в собственную защиту, — волонтёр пересёк двойную сплошную и, вперив в Ирму колючий, как его щетина взгляд, остановился. — А что всё это время делали вы, ведьмы?

Ирму будто толкнули в спину. Все слова, родившиеся в ней от возмущения, разом хлынули в глотку и образовали затор. Значит, это они, ведьмы, ничего для города не делали и не делают?

— По-вашему, истинная проблема заключается в волках? — вопрос девушки взорвался петардой. — Вы уничтожаете их каждый день, ситуация не меняется, а вы продолжаете полагаться на свои выводы? Продолжаете верить, что гниющие в вашей среде идеи стоят усилий? Ваш хвалёный патриотизм — всего лишь пустышка. Любой идиот может бегать по улицам с ружьём, а вот трудиться на благо общества изо дня в день, качественно выполнять свою работу и создавать комфортную среду для всех способен не каждый.

— Да неужели… — бросил мужчина.
— Своими действиями вы никого не спасаете и не защищаете, — продолжала Ирма, распаляясь всё больше и больше. — Вы только реализуете собственную дикость. Вам, наконец-то, разрешили порезвиться на полную, без правил и цивилизации, а вы и рады.

— То есть люди, растерзанные волками, — это норма цивилизации? Её настоящий облик? По-твоему мнению?

Ирма не стала отвечать.

— Что по-твоему было бы с городом, если бы мы не вышли в патрули? Почему ты молчишь? Мы очень хотим услышать твою версию событий, — волонтёр махнул в сторону своих напарников, которые с любопытством наблюдали за перепалкой. — А я знаю почему ты молчишь… — добавил мужчина, делая шаг навстречу девушке, — потому что сейчас ваша ведьминская репутация находится под угрозой. Пока город жил спокойно, вы могли пудрить соседям головы вашим мнимым могуществом, а теперь каждый увидит, что по сути вы ничего из себя не представляете. Вы — пустышки, — расстояние между Ирмой и мужчиной сократилось ещё на несколько шагов. — Обычные шарлатаны, зарабатывающие на невежестве. Ваш бизнес заглохнет за считанные дни, — за спиной волонтёра осталась бо́льшая часть дороги. — А вас, как мусор, выметут из города.

Ирма замахнулась и влепила мужчине пощёчину. Вот только стояла она довольно далеко от обидчика и попасть ему по лицу никак не могла. Тем не менее волонтёр рухнул на асфальт так, будто проиграл схватку с боксёром, и, ошарашенно приподнявшись на локте, прикрыл рот рукой. Сквозь его пальцы просочилась кровь. Ирма сошла с тротуара и с непреклонностью цунами направилась к охотнику.

— Стой, стой, стой, стой…

Кто-то налетел на девушку сбоку и сгрёб её в охапку. Повернувшись к неизвестному, Ирма увидела Джека и не успела удивиться.

— Оставь его, — шепнул парень. — Идём отсюда.

— Эй! Что ты сделала?! — товарищи поверженного бросились к своему другу.

— Откуда ты… — девушке не потребовалось договаривать вопрос до конца.

— Я искал тебя, — Джек крепко держал в руках сумбурный ворох мягких складок пальто, внутри которых гибкой лозой ощущалось тело Ирмы.

— Ты ранила его! Нужно вызвать скорую!

— Идём отсюда, — повторил Джек, не обращая внимания на претензии охотников.

— Вы никуда не уйдёте! — выкрикнул один из мужчин. — Помимо скорой, мы вызываем полицию…

— И что вы им скажете? — бросил парень. — Что девочка за секунду повалила такого бугая? — Джек кивнул в сторону волонтёра, которому уже помогли подняться на ноги. — Кто в это поверит?

— Она использовала магию. На человеке! — возразил другой патрульный.

— Вы можете это доказать? Какое заклинание она прочитала? Как магия выглядела? Идём, — парень настойчиво потянул девушку за собой. — Быстро.

Убегать с места происшествия смысла не было, но Джек выбрал такой темп ходьбы, что Ирма едва успевала за ним. Молодые люди пересекли несколько районов по задворкам… Петляя следы, миновали пару магазинов и салонов красоты… Ирме казалось, что улицы выдёргивают у неё из-под ног, а Джек продолжал держать её за руку и вести в неизвестном направлении.

— Подожди, — девушка резко остановилась и заставила напарника обернуться. — Ты полиции испугался?

— Нет, я просто… — Джек растерялся, и правда не догадываясь о причинах своего поведения. — Увлёкся, наверное.

— Выдохни, — Ирма похлопала парня по плечу. — В этом городе мне полиции бояться нечего.

— Ясно, — Джек осмотрелся по сторонам, пытаясь хотя бы примерно понять, где они оказались. — И часто у тебя так?

— Часто ли я нападаю на людей неидентифицированными магическими способами? Или часто ли я теряюсь в городе? Нам туда, — подсказала Ирма, указывая на расписанный старыми граффити переулок. — Если тебе правда интересно, то нет.

— Ты знаешь, что я не об этом, — возразил Джек. — Часто ли к тебе пристают с обвинениями?

Ирма состроила недовольную гримасу и, выведя парня к единственной в городе школе, всё-таки ответила:

— На самом деле, нет. Раньше, очень давно, такое случалось постоянно, но с тех пор, как мы сюда переехали, — ни разу. До недавнего времени, — добавила Ирма.

Высокий школьный забор был густо оплетён вечнозелёным кустарником. Двигаясь вдоль стены из плотных листьев, Джек чувствовал себя оскорблённым и униженным и совершенно не понимал, почему праведный гнев Ирмы уже иссяк.

— Что изменилось? — спросил парень.

— Волки, — выдохнула девушка.

— Извини, но я связи не вижу.

— Потому что ты наш союзник. Слышал, что говорил о ведьмах охотник? Он довольно обстоятельно передал свою точку зрения. Мне добавить нечего, — молодые люди перешли дорогу возле автобусной остановки и двинулись вдоль многоэтажного дома.

— А мне есть, что добавить, — ответил Джек. Девушка вопросительно на него взглянула. — Только давай сначала куда-нибудь зайдём и перекусим, а то я переварю сам себя.

У Труди было немноголюдно. Переступив через порог и заметив в зале участников добровольного патруля, Ирма невольно застыла в нерешительности.

— Вот и молодёжь зашла погреться, — стоя у кассового аппарата, воскликнула Труди. — Вы пока располагайтесь, я сейчас к вам подойду.

Если секунду назад девушка рассчитывала тихо исчезнуть, то теперь её планы превратились в грязь, застрявшую в протекторе сапогов.

— Пойдём за дальний угловой столик? — предложил Джек.

Труди не заставила себя долго ждать. Зажав под мышкой меню, женщина принесла на подносе две чашечки кофе и, поставив их перед Ирмой и Джеком, заметила охватившее девушку напряжение.

— Эй, что случилось? — Труди положила одну руку на пояс, а другой ласково прикоснулась к Ирме, пытаясь заглянуть девушке в лицо.

— Неважно, всё хорошо, — Ирма вымученно улыбнулась, а женщина перевела вопросительный взгляд на Джека.

— Произошла небольшая стычка с волонтёрами из патруля, — полушёпотом признался парень.

— По поводу? — тонкие, подведённые карандашом брови сочувственно нахмурились.

— Они назвали наш с мамами бизнес шарлатанством, — откликнулась Ирма. — Бравировали тем, чем занимаются, и всё в таком духе.

— Ничего удивительного. Давно стоит вбить всему миру на подкорку, что женские возможности, стремления и желания не ограничиваются мужскими представлениями о них, — Труди назидательно посмотрела на Джека. — Но ничего страшного. Если их нападки станут сильно тебе докучать, ты знаешь к кому обратиться.

Ирма снова улыбнулась, но в этот раз более свободно, и потянулась за кофе.

— Нет, нет, — Труди мягко забрала у девушки чашу. — Я принесу кое-что другое, более подходящее под настроение. Что будете есть?

— Я не голодна, спасибо.

— А мне можно бургер?

— Конечно, дорогой, — Труди на ходу дотронулась до плеча Джека и скрылась за дверью, ведущей на кухню.

— Итак… — начала Ирма, когда они с Джеком остались наедине. — О чём ты хотел сказать?

— Как ты относишься к патрулям? — на одном дыхании спросил парень. — Только честно. Они тебе не нравятся, ты их презираешь, но почему? Ты любишь природу и, скорее всего, имеешь с ней особую связь, но в природе тоже есть охотники, а наша ситуация с наплывом в город волков ничего природного под собой не имеет, я правильно понял? Так почему ты ненавидишь охотников?

Ирма молчала. Ожидая, когда верные мысли сами всплывут на поверхность, девушка задумчиво перебирала края широких манжетов. Заметив, что она всё ещё в верхней одежде, Ирма сняла пальто и положила его на диванчик рядом с собой. Джек тоже, будто всё это время ему требовалось разрешение, снял куртку и повесил её на крючок на стене. Труди принесла большой бургер для парня и любимый молочный коктейль для Ирмы и, пожелав приятного аппетита, перешла в другую часть зала.

— Они нервируют меня, — наконец, произнесла девушка, размешивая напиток трубочкой. — Может быть в охотниках и нет ничего плохо, скорее всего нет, но я боюсь их. С самого первого дня их появления, мне всё время кажется, что они вот-вот придут за мной. Под их взглядами каждое моё действие словно становится преступным. Они будто тихо клеймят меня своими мыслями, которые рано или поздно зазвучат во всю громкость. Как сегодня, — Ирма сделала небольшой глоток, и прохладный коктейль приятно растёкся по её языку. — Кроме того… — продолжила девушка, — я больше, чем уверена, что для ситуации с волками должно быть другое решение. Без боли, крови, визгов… Адекватное решение.

— Я думаю, ты сама себя запугиваешь, — Джек взял в руки бургер и жадно откусил от него кусок. — Просто… — парень быстро прожевал и сглотнул, — в первую очередь, ты — человек, и патрульные не имеют никакого права не то, чтобы напасть на тебя, а даже домой зайти без приглашения. Они всего лишь волонтёры, даже не стажоры в полиции, — Джек снова принялся за еду.

— Оружие, как большое космическое тело, искажает орбиту движения общества.

Джек недоумённо посмотрел на Ирму.

— Я имела в виду, что пока распространение оружия в обществе строго ограничено, общество живёт по тем законам и принципам, к которым привыкло. Но как только контроль за оружием ослабевает, и оно попадает в руки к массам, старые законы и принципы перестают иметь вес. Человек с оружием становится главным в любой ситуации. Его мнения и желания перекрывают здравый смысл, и всё это только из-за чужого страха. Не только животные бояться пуль.

— Но разве от действий охотников для вас, ведьм, нет никакого плюса? — спросил Джек. — Смотри, пока они выполняют свою работу и защищают людей, вы можете полностью сосредоточиться на поисках той самой ведьмы.

— Да, а ещё на плесени, Хэллоуине и собственных делах, — безрадостно подхватила Ирма.

— Ну, я правда не понимаю, почему вы не можете работать сообща? Почему полиция не может официально помочь Джойс вычислить ведьму? Почему нельзя признать сверхъестественное хотя бы на время? Почему нельзя объединиться? Когда Гвен вводила меня в курс дела, она упоминала, что окружать город барьером, как прежде, бесполезно, а я с этим не согласен. Почему нельзя официально окружить город, перебить пойманных в нём волков, установить спокойствие и начать проверку жителей? Почти весь город пользуется или пользовался услугами ведьм и до сих пор не догадывается о существовании магии? Это как-то глупо.

— Мы потеряли удачный момент для объединения с охотниками, — возразила Ирма, опустошив бокал на половину.

— Объединитесь с полицией. Если на вашу сторону встанет Муниципалитет, вам никто и слова поперек не скажет. А соперничество в этом деле не помощник.
Джек вернулся к бургеру, а Ирма устало откинулась на спинку диванчика. В руках парня ситуация, захватившая в заложники город, казалась лёгкой, понятной и не такой мрачной. Может и правда стоит довериться окружающим и не пытаться всё на свете решать собственными силами? Разве местные напрочь лишены рассудка или чувства самосохранения? Нет. Значит, им с Джойс пора выйти из тени, заявить о собственной силе и показать, что этой силы никому не стоит бояться, что магия всего лишь ресурс для достижения целей…

Джек ел жадно с завидным аппетитом. Ирма не отводила от него взгляд, бесцеремонно следя за тем, как мощные челюсти уничтожают хлеб, котлету и овощи. Девушка не привыкла так близко находится к мужчине вне рабочей обстановки. Движения Джека, его манера располагать себя в пространстве, его крупные руки и широкие плечи немного сбивали Ирму с толку. Ей было неловко признаваться в этом самой себе, но девушка не могла насмотреться на парня. Джек казался родным. Будто всей жизни Ирмы для некой симметрии не хватало именно Джека. И это было странно, нелогично и смущающе.

— Если мы скажем всем… — начала Ирма, — что волки в городе появились, скорее всего, из-за затаившейся ведьмы, какова вероятность, что эту информацию не обернут против нас? Что город не подумает, что это мы накликали бедствие, а теперь пытаемся перевести стрелки?

Джек вытер салфеткой пальцы и, залпом осушив чашку с кофе, сказал:

— Ты права, нельзя исключать такую возможность.

— Вот и я так подумала, — хмыкнула девушка.

***

Кто-то постучался в дверь. Не позвонил, а именно постучался. Лари лежала на диване, повернувшись на живот и опустив левую руку на пол. Она не спала. Дети были в садике, и последние дни время их отсутствия дома женщина проводила именно в такой позе, теряя себя до последнего грамма.

Стук повторился. Вложив в обычные движения титанические усилия, Лари встала на ноги и вышла в прихожую. Ключ со скрипом вошёл в замочную скважину. Цепочка на двери еле высвободилась из гнезда.

— Добрый день, Лари, — на пороге стояла низенькая, полненькая, улыбчивая женщина в пёстрой куртке. — Меня зовут Мардж, я из “Соседского объединения Уолберри-стрит”, ты меня не помнишь?

Лари отрицательно качнула головой.

— Я пришла по поводу дома Саймона и Зои. Понимаешь, его фасад сильно разрушен. Выбиты окна… Из-за аварийности строения, полиция не убирает ленточные заграждения… И всё это портит внешний вид нашей улицы. А скоро праздник. Мы все украсили наши дома, а дом Саймона и Зои выбивается из общего вида, понимаешь? Поэтому я пришла спросить, когда ты планируешь его отремонтировать и нельзя ли это сделать пораньше?

Лари держалась одной рукой за косяк, чтобы было проще сохранять вертикальное положение, и не могла поверить в то, что слышат её уши. У Лари галлюцинации? Она всё-таки уснула на диване и видит сон? Но незваная гостья была реальна. Она отбрасывала тень, пахла пудрой и булочками, её ярко-бордовые волосы образовывали вокруг головы некое подобие нимба.

— К тому же в доме поселились волки, — добавила Мардж. — Ну, ты понимаешь.

Если бы Лари сумела, она бы рассмеялась. Мир Лари катится к чертям. Мир вокруг катится к чертям. А кого-то действительно волнует какой-то праздник и фасад? И то верно, чужая трагедия всего лишь досадная помеха в привычной жизни. Как же это по-человечески. По коже Лари пробежал холодок. Для неё сейчас не существовало ничего роднее и успокоительнее, чем прикосновение к виску дула пистолета, но как донести до другого свои эмоции и мысли так, чтобы их поняли, Лари не знала. Да и вряд ли её страхи и слабости кому-то нужны…

Как Лари приняться за восстановление дома, если она не в состоянии к нему приблизиться? Как ей привести в порядок полы и стены, в которые намертво впитался ужас той ночи? А как найти в себе силы обратиться в страховую компанию за компенсацией ущерба, если простая мысль о том, что рано или поздно Саймона выпишут из больницы, и он, совершенно беспомощный, окажется здесь, в этой квартире, заставляет Лари едва ли не биться в истерике? В тот самый момент, когда она должна была проявить всю свою силу и стойкость и, как таран, двигаться вперёд сквозь боль и отчаяние, когда она должна была выполнять свои социальные обязанности и смиренно принимать соболезнования, Лари не выдержала.

Её душа повисла на вывернутых шарнирах.

Это можно принять за слабость. Это удобно назвать глупостью. Но в Лари не осталось энергии даже на злобу по отношению к тем, кто, не живя её жизнью, считает себя вправе эту жизнь комментировать и что-то Лари советовать.

— Я обязательно отремонтирую дом, — глухо ответила Лари. — О точных сроках ничего сказать не могу, но я его отремонтирую.

— Поскорее бы… — лицо Мардж скривилось в просительную гримасу, будто решение проблемы целиком зависело от энтузиазма её собеседницы.

— Я постараюсь. До свидания.

Лари закрыла дверь и защёлкнула замок.

***

Джойс припарковала машину в соседнем районе, плотно застроенном одноэтажными домиками, и, заглушив мотор, повернулась к Гвен:

— Боюсь заранее радоваться, — призналась ведьма, отстёгивая ремень безопасности. — Вдруг это была случайность, и другим средство не поможет?

— Не переживай. Плесень в прихожей Сары оно уничтожило, — напомнила Гвен и, посмотрев сквозь лобовое стекло, заметила, как двери домов вдоль улицы стали открываться.

Навстречу супругам на украшенные тыквами, скелетами и призраками крылечки выходили женщины. Обменявшись приветливыми или немного смущёнными взглядами, они спускались по ступенькам, собирались в маленькие группки и направлялись к машине. Джойс открыла багажник, заполненный бутылками с зельем.

Стоило Гвен пообещать соседке действенное средство от плесени, как на ведьминскую лавку обрушилась лавина звонков с жалобами на грибок. Оказалось, что бедствие тихо и незаметно, под прикрытием шума, поднятого волками и охотниками, поразило весь город. Это было настолько странно, что ни одна из звонивших женщин не рискнула произнести вслух само слово, а Джойс не оставалось ничего другого, как проштудировать свои книги по зельеварению и всё-таки разработать действенный состав. Гвен же предложила развозить средство по городу и раздавать его бесплатно.
Слепленные в общую массу тучи ползли над городом, понурив голову. Ветер стих. Иногда праздничные декорации, заполонившие улицу, судорожно вздрагивали, но делали это словно по собственному желанию.

— Здравствуйте, — Джойс поприветствовала первых подошедших и взяла из багажника бутылку. — Всё просто. Нано́сите средство один раз, даёте ему высохнуть и обрабатываете поверхность снова. Состав довольно едкий, поэтому используйте перчатки.

Бутылка перешла в протянутые руки. Гвен с другой стороны машины занималась тем же самым. Женщины подходили к ведьмам, выслушивали инструкции, забирали зелье и отправлялись домой. Пальцы — длинные и короткие, толстые и худые, ухоженные и нет, — прикасались к тёмному стеклу, отдавая ему частичку своего тепла. Одна из женщин предложила Джойс несколько купюр. Мягко улыбнувшись, ведьма отвела от себя деньги и повернулась к следующей клиентке. Багажник постепенно пустел, а женщины продолжали подходить и подходить. Они напоминали горный ручей, мерно огибающий машину. Их голоса серебрились, как водная гладь на солнце. Их движения были плавными и аккуратными и больше подходили для обрядового таинства, чем для бытовой повседневности. Женщины, сами того не подозревая, находились в собственной стихии, возникшей из ниоткуда. Стихии, рождённой из единения.