В одиноком октябре.

В кабинете детектива Кейла было прохладно и тихо. За рабочим местом полицейского находились стеллажи, под завязку заполненные папками и скоросшивателями. На стене справа от стола, немного оживляя тёмно-зелёную краску, висела большая карта города с прилегающими территориями. Напротив карты находилось квадратное окно, прикрытое жалюзи, сквозь которые в помещение проникала пасмурная серость. На столе, помимо компьютера, бумаг и лампы, стояло несколько неумело раскрашенных статуэток из глины. Лари сидела одна и ожидала возвращения детектива. С той ночи, когда они с Ирмой сразились с чудовищем, прошла неделя. Раны на теле женщины затянулись. Саймон всё ещё находился в реанимации. Лари попробовала его навестить, но в коридоре у окна палаты смогла выдержать только несколько секунд. А к Ванессе и Джонни, за которыми присматривали в детском отделении той же больницы, так и не зашла. Женщине было стыдно перед племянниками. Её неспособность защитить их родителей и брата горела в душе Лари позорным клеймом. Она верила, что дети теперь её ненавидят, и опускала руки, не зная, как заслужить прощение.

— Извините за ожидание... — детектив Кейл вернулся в кабинет. — И за холод — добавил мужчина, сев в своё кресло. — У нас сломалась система отопления. Её обещали починить в кратчайшие сроки, но... — полицейский развёл руками и, немного помолчав, перешёл к сути дела, — Лари, мне нужно взять у вас показания.

Несмотря на возраст и тяжёлую работу, шоколадная кожа полицейского была лишь слегка тронута морщинами. Характерные заломы лежали возле глаз и между бровей, невольно приковывая к себе взгляд собеседницы.

— Что я могу вам рассказать? — спросила Лари. — Правду? Чтобы меня признали невменяемой и я не смогла получить опеку над племянниками?

— Мисс Тальбот, я не собираюсь вредить вам и вашим племянникам. На днях мне удалось немного поговорить с мистером Болдуином...

— Да, я знаю.

— И Саймон сказал мне правду. Под запись. — детектив вытащил из папки на столе бумагу с показаниями и протянул её Лари.

— Что вам это даст? — женщина отложила листок, не читая. — Как вы внесёте такую правду в отчёт? Как будете отвечать перед начальством? А перед журналистами?

— Джойс Кастинг объяснила мне всё, что произошло, — ответил мистер Кейл.

— Да, Джойс у нас везде успела, — Лари хотелось бы, чтобы реплика прозвучала менее саркастично. — И Зои с Тедди похоронила, и детям игрушки принесла, и с вами поболтала, и в муниципалитет написала прошение от моего имени о выдаче жилья... Слушайте! — женщину бросило в жар, и ей стало нечем дышать. — А вы можете написать, что я ничего не помню? Что у меня шоковая амнезия или что-то подобное?

— Тогда вам придётся пройти психиатрическое освидетельствование.

— Без проблем, я справлюсь.

— Лари, я...

— Детектив Кейл, я ценю ваше отношение ко мне...

— Лари! — мужчина немного повысил голос, привлекая к себе внимание, — Джойс объяснила мне, что происходит. Детально объяснила. Пока колдун или ведьма, напавшие на вашу семью, не будут вычислены, я не стану закрывать дело. Мне нужны ваши показания, чтобы, когда появится возможность, привлечь колдуна или ведьму к ответу за убийство.

— И сжечь на костре? — Лари нервно усмехнулась. — Человеческие законы на таких, как они, не действуют. И даже всемогущая Джойс не в силах вычислить убийцу, потому что мы с Ирмой, по глупости, утопили труп, который был ей нужен. А что можете сделать вы?

— Оказать любую посильную помощь, — произнёс мистер Кейл.

— Я хочу пойти домой. Или я задержана?

— Вы имеете полное право уйти, — согласился детектив и провёл рукой по лысеющему затылку. — Но я прошу вас подумать о показаниях. Вы можете записать их, когда будет удобно, и принести сюда. Я буду ждать.

Выйдя из полицейского участка, Лари посильнее закуталась в куртку и спрятала руки в карманы. Рыхлые тучи лежали над городом ватным одеялом. На их фоне особенно ярко и выпукло пылали рыжие кроны деревьев. Они то и дело теряли листья, которые обречённо летели людям под ноги, пропитывая улицу ощущением осени.

***

К фонарному столбу было приклеено объявление. В верхней части листовки находилось стилизованное изображение волчьей головы с открытой пастью и высунутым языком. Надпись ниже гласила:

«ОХОТНИКИ

и просто небезразличные сограждане!

Совсем недавно в городе появились бродячие волки. Размер стаи неизвестен, но звери уже успели напугать некоторых горожан и стать причиной пропажи домашних питомцев. Всех, у кого есть лицензия на ношение оружия, просим не оставаться в стороне и обратиться в «Дом ветеранов» для организации охотничьих патрулей.
Поспешите защитить себя и своих близких...»

Дальше шли адрес и пара контактных телефонов. Ирма сорвала объявление и прочитала его ещё раз. Руки девушки похолодели, а щёки, наоборот, налились жаром. Ирма вцепилась в листовку, смяв её в кулаке, и огляделась по сторонам. На всех фонарях, автобусной остановке через дорогу и даже на дверях продуктового магазина были развешаны объявления. Их новизна и безупречная яркость бросались в глаза неоспоримым решением, принятым кем-то за ночь. И почему Ирма сразу не заметила объявления? Была так занята собственными мыслями?.. Девушка сунула листовку в карман и отправилась по указанному адресу.

«Дом ветеранов» занимал две смежные комнаты в одноэтажном здании шахтёрской конторы. Это неказистое строение, обшитое вагонкой и крытое металлическими листами, на первый взгляд казалось сколоченным наскоро, но крепко стояло на своём месте уже не один десяток лет. В «Дом...» можно было попасть только с чёрного входа, миновав сырой тенистый дворик. Поднявшись по лестнице, Ирма вошла в залитое искусственным светом помещение. Основой интерьера здесь тоже была вагонка, только вскрытая лаком, в каждом углу стояли большие письменные столы со стопками бумаг, на стенах висели фотографии незнакомых девушке мужчин, атрибутика популярной политической партии и большой приколотый кнопками флаг.

— О, у нас посетитель! — навстречу Ирме из соседнего кабинета появился крепкий усатый мужчина в ковбойской шляпе. — Чем могу помочь?

— Я пришла из-за этого, — Ирма вытащила из кармана листовку.

— Хочешь тоже принять участие? — мужчина усмехнулся и положил руки на пояс. — Но девушек мы не берём. Не думаю, что у тебя есть лицензия на ношение огнестрельного оружия, но даже если бы она была...

— Я здесь не для того, чтобы убивать! — воскликнула Ирма. — Мне нужно поговорить с тем, кто решил открыть в городе сезон охоты!

— Так ты с ним и говоришь, — мужчина со вздохом облокотился об угол стола. — Меня зовут Рик Чентри, я председатель "Дома ветеранов", и организовать патрули было моей идеей.

— То есть это вы хотите вывести на улицы города вооружённых людей? — Ирма перевела содержание беседы на свой язык.

— Чтобы провести отстрел диких животных, — подтвердил мистер Чентри.

— Я не видела в городе ни одного волка, — настаивала девушка. — А вы видели волков?

— Лично я — нет, но другие видели.

— Я и в лесу их не видела, ни единого следа. А вы утверждаете, что город в опасности! Что людям пора браться за ружья!

— Леса вокруг города густые и непроходимые, и ты при всём желании не можешь знать, что в них происходит. — Ирма хотела возразить, но мужчина жестом не дал ей это сделать. — Идёт зима. Если волкам охотиться в лесу не на кого, они тянутся в город. От голода. Здесь нет ничего удивительного. Мы глубинка и окраина, и сами вынуждены себя защищать.

— Вы собираете людей в ополчение, хотя сами не уверены, что враг существует, — продолжала спорить Ирма. — Вы только что сказали, что лично волков не видели, но люди по вашей инициативе возьмутся за оружие, выйдут с ним на улицу! А что произойдёт дальше? Насилие и хаос?!

Смех мистера Чентри сошёл на Ирму лавиной. Девушка интуитивно отступила, словно не желая испачкаться о чужие эмоции, и стала ждать, когда приступ веселья у мужчины закончится. Рик смеялся долго. Абсурдность мнения посетительницы его искренне удивила и, поражаясь тому, настолько наивные люди живут на свете, охотник никак не мог взять себя в руки. Наконец-то, успокоившись, мужчина снял шляпу, немного обмахнул ей раскрасневшееся лицо и проговорил:

— Насилие и хаос? Дочка, ты о чём? Мы идём убивать диких животных, которые угрожают нашему городу. Нападения на жителей и эпидемия бешенства нам не нужны. А если тебе жалко животных... — Ирма хотела что-то сказать, но мужчина опять её перебил, — Придётся просто смириться. Жизнь в джунглях прямолинейна, либо мы, либо они...

Такой ответ Ирму не устроил. И не могла же она сказать этому Рику Чентри, что охотится его "команде" придётся не на стаю, а на волка-одиночку, и даже не на настоящего волка, а на Лари!.. Наверное, женщина по рассеянности (что не удивительно в её нынешнем состоянии) нарушила личное табу и появилась в городе в волчьем обличии. Не прощаясь с охотником, Ирма развернулась и вышла на улицу. Смятая листовка всё ещё была у неё. Вытащив из-за пазухи чёрный кулон, Ирма стиснула его в кулаке и взволнованно произнесла:

— Рогатый Бог?

— Да? — из камешка раздался вкрадчивый тенор, а сам материал мгновенно нагрелся.

— Посмотри на это! — девушка в который раз взглянула на объявление, позволяя собеседнику воспользоваться её глазами. — Что скажешь?

— Разве у вас появились волки?

— У нас только оборотни! — сдерживая голос, ответила Ирма. — Жители не должны были узнать о Лари, она сама этого не хотела, а теперь вот, что вышло! Люди считают, что они в опасности! Глупость! — девушка торопливо пошла вниз по улице. — Хотя... Я тут подумала, если Лари больше обращаться не будет, то и шумиха вокруг волков утихнет...

— Дело не в Лари, — мягко заметил собеседник. — По крайней мере мне так кажется.

— Не в Лари? А в ком?

— Я чувствую в городе ещё одного оборотня.

— Кто? — Ирма резко остановилась, не веря своим ушам.

— Я не знаю, нас не представили. Я только знаю, что он есть.

— Он?

— Да, это мужчина.

— И он подставляет Лари? Подставляет самого себя? С ним надо поговорить... — перепрыгивая с одной мысли на другую, Ирма добавила, — А что там насчёт другой ведьмы?

— Ирма, я не могу, — голос собеседника стал более интимным и фактурным и будто прижался к девушке, повторяя её силуэт. — Так же, как я не могу никому рассказывать о тебе или Джойс, я не могу ни о какой другой ведьме рассказать вам.

— Ещё одна ведьма, ещё один оборотень... — вздохнула девушка. — Откуда они берутся? И почему именно здесь?

— Магия притягивает магию. Вы с Джойс постоянно практикуетесь, пропитываете атмосферу над городом чарами, вот вам и результат. Довольно посредственный.

— Посредственный? — Ирма хохотнула. — Нам одной ведьмы, вызвавшей гидру, выше крыши, а ты говоришь, что это пустяковое событие?

— Ты неправильно меня поняла. Всё могло быть гораздо хуже.

— Что же мне делать? — вопрос застыл затишьем между порывами ветра.

— Беречь себя и смотреть в оба.

***

Луна убывала, и оставшиеся на полумесяце кратеры складывались в силуэт ведьмы на метле. Разорванные бледно-зелёным светом облака текли по небу влажными пятнами масляной краски. Их жирный резкий ацетоновый запах и здесь, на земле, прилипал к губам, впутывался в волосы. Ночь стелилась по лесу, опоясывая деревья натянутым между стволами атла́сом. Женщина шла в темноте, давно оставив проторенную тропинку позади. Она не спешила и не медлила, не оступалась и не спотыкалась. Её старое пальто приятно окутывало тело, защищая его от прохлады. Звук собственных шагов она уносила в карманах. Женщина на угад выбрала место, остановилась и, сделав глубокий вдох, произнесла:

- О, Великий Рогатый Бог... - всполох человеческого голоса в этом месте на секунду показался чужеродным и странным, - Дай мне сил сотворить то, что моему сердцу угодно, - по кончикам её пальцев ответом проскользнул едва уловимый порыв ветра, - Сопутствуй мне всегда и во всём.

Женщина подняла руки и, развернув их ладонями вверх, протянула во тьму.

- Придите на мой зов! - её голос стал крепче, - Лохматые, четверолапые, лютые! Голодные, забитые, оскорблённые! Придите и возьмите то, что у вас отняли! - женщина отправляла слова в пустоту, как стрелы; рассекала воздух звенящими наконечниками приказов, - Придите ко мне, серые, бурые, чёрные! Придите, клыкастые и когтистые! Лишите покоя всех спящих по ночам! Возьмите день под надзор! Придите на мой зов и, как цунами, снесите всё на своём пути! Придите!

Ответ не заставил себя ждать. В нескольких сотнях километров от женщины десятки волков стали объединяться в стихийные стаи. Они не спрашивали друг друга зачем и почему, но все, как один, стремились к изолированному природой шахтёрскому городку. Их тянуло туда обострёнными инстинктами, их тела до предела наполнились смыслом к существованию, их лапы на бегу едва касались земли. Волки приближались. Их спины блестели в свете луны, подобно бурным волнам. Новые соратники по капле вливались в общую разгорячённую массу, но этих капель было столько, что вместе они образовывали вышедшую из берегов неконтролируемую реку.

***

Лари шла по улице, а поздний вечер сторонился её, опасливо прижимаясь к фонарным столбам. Взгляд женщины рассеянно скользил по тротуару, устав видеть ежедневный городской пейзаж, отупляющий своим безразличием. Душа Лари болталась в груди застиранной тряпкой. Если бы женщина могла остановиться и на секунду прислушаться к себе, ей бы показалось, что она стала пустой фарфоровой куклой. То, что прежде наполняло Лари энергией и стремлениями, погибло, съёжилось, подобралось к груди и там свернулось в ожидании последнего вдоха. Но женщина продолжала идти, даже не заботясь о том, чтобы хоть что-нибудь чувствовать.

Впереди, словно приподнимая ночь неоновой вывеской, возникло кафе "У Труди". Лари машинально остановилась, не зная, сбежать ей или дойти до заведения. Она не поворачивала голову в сторону улицы, на которой стоял дом Зои и Саймона, но дорожная развилка сама лезла оборотню в глаза, тянула к себе, как эшафот.

— Лари!

Женщина вздрогнула и обернулась. В дверях кафе стояла Труди. В одной руке она держала сигарету, тонкий дым которой щекотал воздух, другой — подзывала Лари. Оборотень отрицательно качнула головой, от чего сигналы Труди стали настойчивее, и женщина сдалась.

— У тебя полный зал посетителей... — начала Лари, поравнявшись со знакомой. — А я не могу находиться на людях. Не сейчас.

— У нас санитарный день. Здесь никого нет. — Труди затушила сигарету о мусорное ведро у входа и добавила, — Заходи. Заходи, не стесняйся.

Свет горел только над барной стойкой, от чего зал погружался в бурый полумрак, будто распылённый из баллончика. Труди усадила Лари за столик и, ничего не говоря, отправилась готовить кофе. Ночь за окном была недостаточно тёмной, чтобы скрыть Лари от мира вокруг. Застывшее время скреблось по ту сторону о стекло, словно прося внимания, но женщина оставалась безразличной. Труди вернулась довольно быстро, поставила на стол две чашки с чернильно-чёрным напитком и села напротив. Источник света оказался у хозяйки заведения за спиной. Лицо Лари, однобоко выхваченное освещением, имело нездоровый оттенок.

— Как ты? — Труди отодвинула свою чашку и положила руки на стол; Лари в ответ пожала плечами. — Я не для галочки спрашиваю... — добавила Труди. — Могу представить, сколько вокруг тебя сейчас "понимающих", — женщина выразительно закатила глаза, — Только понимают они не тебя, а своё ви́дение случившегося... В какой-то степени это нормально. Даже полезно для них, в их положении... Но я хочу говорить о тебе. Как ты себя чувствуешь? Не волнуйся, всё, что ты скажешь здесь, никто посторонний не узнает.

Лари молчала. Тугое сплетение ощущений выдавило из женщины все слова, которыми следовало его описать. Лари взяла чашку и посмотрела на кофе. Ей хотелось, чтобы напиток был густым и обволакивающим, подстать своему цвету, но реальность не дотягивала до ожиданий.

— Ты живёшь сейчас у Джойс? — спросила Труди; Лари кивнула. — Она хорошо о тебе заботится?

— Может быть, — глухо отозвалась женщина, держа чашку обеими руками, как хрупкую птичку.

— Тебе у них не нравится?

— А должно? — Лари подняла голову и встретилась глазами с Труди. — Мне должно нравиться в доме у женщины, которая считает своим долгом собрать мою жизнь по кусочкам, лишь бы избавиться от собственного чувства стыда? — в горле у Лари что-то вспыхнуло и закипело. — Я должна с радостью принимать участие Джойс и её семьи? Не чувствовать одиночества от их подачек? Смотреть на их быт и не иметь своего? — Лари грубо поставила чашку на блюдце, от чего кофе немного выплеснулся ей на пальцы. — Помочь мне невозможно. Оживить моих сестру и племянника невозможно. Но Джойс упорно игнорирует эти факты потому, что они не укладываются в план её действий. Она толкает меня вперёд и вперёд, будто надеется, что новая жизнь вытеснит из моей памяти старую! Размечталась! — Лари стряхнула с руки горячие капли и нетерпеливо вытерла ладонь о ладонь. — Я не могу жить новой жизнью, — выдохнула женщина после короткой паузы, — Я ничего не могу. Я больше ничего не могу, — призналась Лари чуть тише. — Я даже не оплакала ни Зои, ни Тедди, всё случилось так быстро... Их похороны... А теперь... У меня просто нет сил.

Лари снова замолчала и будто погасла. Труди вытащила из кармана фартука пачку сигарет и зажигалку. Закурила. Выпустила в сторону от гостьи плоский дымок и, помедлив, сказала:

— Зачем делить жизнь на новую и старую? Живи ту, которая есть. Цельно. От и до. Уйди от Джойс. Найди куда и уйди. Твои племянники всё ещё в больнице? Забери их оттуда.

— У меня нет сил на детей, — Лари качнула головой и на секунду прикрыла глаза. — Дети во всём зависят от взрослого, и чтобы обеспечить их необходимым, взрослый должен крепко стоять на ногах. По всем пунктам. А я — развалюха, которая будет забывать их покормить.

— Появятся рядом дети, появится и сила для домашних обязанностей, — возразила Труди и сделала очередную затяжку. — Так всегда происходит.

— Нет, я не смогу. Понимаю, насколько подвожу Джонни и Ванессу, понимаю, насколько им нужна, но... У меня всё проваливается сквозь пальцы, — Лари закрыла лицо руками и, наклонившись вперёд, уткнулась в край столешницы.

Сигарета Труди вспыхнула в полумраке воспалённым огоньком, и женщина, отправив очередную порцию дыма витать над их головами, задумчиво стряхнула пепел на блюдце.

— Ты винишь себя в том, что случилось? — спросила Труди после продолжительного молчания. — Извини, что я затронула эту тему, но всё-таки...

Лари выпрямилась и, приняв прежнюю позу, замерла в нерешительности. Её взгляд не спеша скользил по рукам Труди, несущим под кожей всю прожитую жизнь, но изучал он не их, а то, что таилось внутри Лари... То, что стекало по стенкам её оболочки.

— Нет, — наконец произнесла женщина, — я виню того, кто напал.

— А почему он напал? — продолжала Труди. — Деньги? Он хотел вас ограбить? Личная неприязнь?

— Я не знаю, — с удивлением откликнулась Лари.

— А что говорит полиция?

— Ничего.

— Чем они там вообще занимаются? — Труди презрительно хмыкнула и, докурив сигарету, вдавила её в блюдце. — Мотив — самое важное. Кому угрожали? Почему напали на всю семью? Почему сдались, когда поднялись на второй этаж? Детали важны. В них суть. Общая картинка ничего не даёт, кроме последствий. Слушай... — женщина заёрзала на месте, как бы садясь ближе, — если полиция ничем помочь не может, проведи собственное расследование. Вдруг Саймон перешёл кому-то дорогу? Вдруг Зои с кем-то поссорилась? Вдруг ты кого-то разозлила? Ничего нельзя исключать.

— Но у Саймона и Зои никогда не было никаких проблем. Их все любят, — эмоционально возразила Лари.

— Уверена? — Труди слегка приподняла брови.
— Да.

— А как же зависть?

— Из-за зависти так не поступают.

— Зависть — опасная вещь, она может привести куда угодно, — заметила женщина, неопределённо пожав плечами. — Хотя, я думаю, ты права, — быстро изменила решение Труди, — если бы Зои и Саймону кто-то завидовал до такой степени, чтобы напасть, он бы сравнял их дом с землёй. Тогда остаётся?..

— Я? — Лари невольно рассмеялась. — У меня нет врагов.

— Я не утверждаю обратное... — предупредила Труди, — просто убили тех, кто был дорог тебе, а ты осталась жить. Я не говорю, что знаю всё на свете. Я только предполагаю, — поспешно добавила женщина и, поправив в ухе круглую пластиковую серёжку, посмотрела на Лари в упор, — Может быть, ты не всё о себе знаешь?

Гостья шумно выдохнула и скрестила руки на груди. Быть такого не может. Лари знает о себе всё, а вот Труди о ней — нет. Глупо было надеяться, пусть и в самом потаённом уголке подсознания, что посторонний человек способен хоть чем-то помочь. Лари никто не может помочь. Она — волк-одиночка. Сама по себе. Всегда такой была, и всегда будет. Людей вокруг надо либо сторониться, либо опекать. Весь мир — чёрный и белый. Чужим доверять нельзя ни в коем случае, полагаться на них нельзя ни в коем случае, нужно за всё отвечать самостоятельно. За всё. А за себя, за свои слабости и страхи, в первую очередь.

— Я, наверное, пойду, — произнесла Лари, вставая с дивана.

Её движения пронизывала ледяная напряжённость. На миг самой себе она напомнила единственного выжившего после бомбёжки, который ранен, но поднимается.

— Лари, я не хотела тебя обидеть, — сожаление на лице Труди едва угадывалось сквозь полумрак.

— Всё в порядке, — сдержанно произнесла Лари. — Просто уже глубокая ночь... До встречи.

Дверь натужно прошуршала по полу, закрываясь за гостьей. Труди достала очередную сигарету и закурила.