В одиноком октябре.

Джек стоял на тротуаре напротив ведьминской лавки и медлил. Погода сегодня была не в настроении. Над городом висело приколоченное гвоздями алюминиевое небо. Холодный ветер носился по улицам, навязывая прохожим свою компанию. Бился грудью в окна и дорожные знаки, распугивал кошек и даже делал просеянный сквозь тучи солнечный свет каким-то промозглым. Словно отвечая посмурному дню тем же, ведьминская лавка приветствовала посетителей табличкой «Закрыто», а задёрнутые шторы не давали слишком любопытным клиентам заглянуть внутрь.

Сегодня Джек получил результаты анализов из больницы, которые на все лады кричали о том, что организм парня полностью здоров и работает как надёжный механизм. Но Джек всё равно чувствовал себя странно. Ему было плохо. Каждое утро его тело будто пыталось вытолкнуть Джека из себя новым приступом боли. Аппетит то пропадал, то опять появлялся, заставляя парня поглощать еду в ужасающих количествах. Сон превратился в пытку психоделическими видениями, словно прорастающими сквозь Джека в реальность...
Доктор в больнице посоветовала ему обратиться к психологу.

Парень же решил опробовать последний способ вылечиться.

А лавка оказалась закрытой.
Номер Ирмы Джек не взял, хотя, направляясь к ведьмам, немного рассчитывал на могущество связей. В итоге напроситься в гости он не мог, разобраться, что на самом деле с ним происходит — тоже. Приходилось сворачивать все построенные планы и снова заползать в кокон, чтобы хоть как-то перетерпеть очередной день.

Парень развернулся и расстроенно пошёл к автобусной остановке.

***

Лари лежала на боку на кровати и застывшим взглядом смотрела на шкаф. Отвар, приготовленный Джойс, унял боль в теле и, кажется, обернул душу ватой. Произошедшее вчера ночью никуда из памяти не делось. Разруха, кровь, смерть... Мысли ползли по шершавым краям воспоминаний, не решаясь сорваться ни в одно из них.

Лари потеряла семью.

В её семью бросили бомбу, и весь маленький устоявшийся мир Лари разлетелся на клочки! Больше не было Зои. Больше не было Саймона. Больше не было Тедди... Они разговаривали с Лари и обнимали её ещё вчера утром. Они были рядом с Лари меньше восьми часов назад! Их неосязаемое присутствие до сих пор витало возле женщины, не давая поверить, что родные никогда рядом не появятся... Никогда не позвонят... Никогда не нарушат её планы сумбурными буднями большой семьи. Никогда.

Больше никогда.

Лари хотелось хватать их за руки, прижимать к себе, цепляться за них, заставлять говорить, говорить, говорить, говорить как можно больше и смеяться. Зои, Тедди... Тишина многотонным прессом давила на голову. Одиночество — вынужденное одиночество, то одиночество, которое Лари всегда для себя искала, то одиночество, в которое сбегала, чтобы побыть наедине с собой — убивало. Пальцы женщины зудели от желания впиться в воздух, впиться в покрывало, в матрас, в неё саму и рвать на куски. Рвать, выламывая ногти о плоть и ткань. Но сил шевелиться не было... Наверное, ведьмы подстраховались.

Ведьмы...

Кто-то осторожно постучал в дверь. Голосовые связки будто омертвели, и Лари лишь перевела взгляд в сторону звука. Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Ирма.

— Привет. — Девушка аккуратно, словно вымеряя каждый свой шаг, приблизилась к кровати и заглянула женщине в лицо. — Я понимаю, в каком состоянии ты сейчас находишься... — если бы Лари могла, она бы в ответ раздражённо цыкнула, — но, кажется, я придумала, как выследить гидру.

Лари резко села, впившись глазами в ведьму.

— Мне нужна кровь гидры, и я думаю, что ты пролила её достаточно... — продолжала девушка.

— Возле дома всё должны были убрать... — прохрипела Лари и прочистила горло, — А в самом доме...

— Я думаю, мы всё равно сможем что-то найти, — Ирма завела волосы за ухо. — Ты ведь оставишь мне компанию? Я не требую от тебя подходить к дому, но будь поблизости. Когда я найду след, действовать придётся быстро, а убить гидру в одиночку...

— Мне по силам, — женщина встала с кровати, почувствовала лёгкое головокружение, но быстро с ним справилась, — Мне это точно по силам.

Жёлтая лента криво очерчивала по периметру место преступления. Дежурная полицейская машина стояла возле избитого дома, безуспешно пытаясь убедить соседей и случайных прохожих в том, что всё под контролем. Дневная реалистичность обдавала холодом и пробегала по коже мурашками. Дом, каких в городе тысячи, теперь представлял собой покинутые декорации к фильму ужасов. Он был изуродован и безуспешно пытался снова встроиться в уличную гармонию. Правда, места для него теперь не имелось. Лари почувствовала дурноту, но продолжала идти за Ирмой.

Девушка чарами отвела внимание полицейских и прошла под ограждением. Лари не отставала, стараясь думать только о плане. Кровь с лужайки, тротуара и дороги действительно смыли, но вести Лари в дом Ирма не хотела. Определив по памяти примерное расположение вчерашних луж, девушка присела на корточки и занесла над землёй обе руки.

Медленно выдохнула.

И сосредоточилась.

По лужайке прошло незаметное движение, которое Лари почувствовала интуитивно. Ирма слегка изменила положение ладоней и, заставив траву трепетать, направила магию ещё глубже. Исходящая от девушки сила пронизывала землю тысячами нитей. Они искали среди молекул воды и растворённых минералов частицы крови, чтобы вывести их наружу. Наконец-то, среди стебельков стали проскальзывать бурые капли, которые воля Ирмы поднимала в воздух. Собрав из жидкости небольшой шарик, девушка близко к нему наклонилась и стала рассматривать. Лари огляделась по сторонам, но их довольно странное мероприятие не вызывало никакого любопытства. Аморфная капля неожиданно лопнула, попав Ирме в глаза и испачкав лицо, и девушка сказала:

— У нас есть след.

На привычную улицу наложилась неровная красная линия, повторяющая вчерашний путь гидры. След видела только Ирма, он напоминал ленту, связывающую на огромном расстоянии две точки, и девушка чувствовала, что если отвлечётся от него, то вмиг потеряет.

— За мной.

Ирма поднялась на ноги и двинулась вперёд.

***

Джойс сидела в читальном зале городской библиотеки за длинным столом и изучала выпуски старых газет. Стопка перед ней медленно уменьшалась, такая же стопка напротив, просмотренная только наполовину, подчёркивала долгое отсутствие Гвен. Невысокие стеллажи замыкали стол в приватном закутке. На низких подоконниках рядом с комнатными растениями сидели пластиковые и плюшевые игрушки, будто перепутавшие отделы. Искусственная тишина изредка нарушалась шорохом страниц и робкими покашливаниями библиотекаря.

Гвен вернулась в зал, встряхнула воздух стуком каблуков, поставила перед Джойс стаканчик с кофе и, сняв пальто, снова заняла своё место.

— Ты же в туалет ходила, — кивнула ведьма на стаканчик из кофейни.

— На обратном пути выдавали, — отшутилась Гвен и, положив руки на колени, серьёзно произнесла, — Джойс, я буквально вижу, как ты искришь. — Ведьма отложила газету и побеждённо зажмурилась. — Сделай перерыв. Я купила твой любимый.

— В библиотеку нельзя приходить с едой, — заметила Джойс, открывая глаза.

— Меня не поймали.

— Я вижу, — ведьма откинулась на спинку и обессиленно выдохнула, — Спасибо, родная, но кофе мне не поможет. Мне ничего не поможет. Я в ярости. Я в... — Джойс осеклась. — Я такая злая. Я хочу просто орать. Орать на всех без остановки.

— Поори на меня, — Гвен пожала плечами. — Другие воспримут тебя буквально и обидятся, а я нет.

Джойс открыла было рот, набрала полную грудь воздуха, взглянула на жену и замерла. Слегка приподнятые брови Гвен выражали подготовленное ожидание. Карие глаза с золотой прожилкой у самого зрачка смотрели спокойно, обещая принять всё, что вырвется из Джойс с понимающей стойкостью. Немного растрёпанные белые локоны мягко спускались на узкие плечи... Ведьма шумно выдохнула.

— Не могу. Накричать на тебя не могу. А на других — сколько влезет. Меня всё раздражает. Всё! Ты видела, как невозможно медленно ходит библиотекарь? — прошептала Джойс, наклоняясь поближе к жене.

— Ей семьдесят лет! — умоляющим тоном напомнила Гвен.

— Всё бесит, — одними губами ответила Джойс. — Я — чокнутая, смирись с этим.

— Ты не виновата в том, что случилось с семьёй Лари, — сказала Гвен, избавляя супругу от необходимости скрывать истинную причину её гнева.

— Виновата.

— Нет.

— Да, — в интонациях Джойс звенел металл. — Я не поговорила с Ирмой об опасениях Лари, я не попросила у неё помощи, хотя обещала это сделать...

— Но ты заранее предложила Лари защитить её дом. Ты предлагала ей сделать это и раньше... Много раз.

— Но если бы Ирма получила от Рогатого Бога какую-нибудь подсказку, если бы он подтвердил страхи Лари, я...

— Ты бы опять предложила ей помощь, — договорила за жену Гвен, — И опять бы получила отказ.

— Нет, — Джойс мотнула головой, — Имея подтверждение от Него, Лари бы не отказалась.

— Отказалась бы, — стояла на своём Гвен, — Неужели подтверждённая угроза страшнее потенциальной? Лари гордая и упрямая, и, имея подтверждение от Бога, она бы с удвоенной силой стала отказываться от твоих заклинаний потому, что она была бы предупреждена и могла бы, по её мнению, подготовиться.

— Но...

— Джойс! Плохие, страшные вещи случаются. Так бывает. Ты не виновата в нападении. Запомни, ты не виновата. И Лари не виновата. Виновата та тварь, которая вызвала гидру и отправила её в дом к многодетной семье.

— Я чувствую себя настолько бесполезной, — призналась ведьма, — Я так полагалась на собственные силы и барьер... Я... Я ведь всё сделала для безопасности, и я просто не понимаю, где просчиталась, почему это произошло? — глаза женщины увлажнились, но плакать она не собиралась. — В газетах ничего нет. До того, как мы сюда переехали, в городе ничего странного не происходило, а после нашего приезда — тем более. Один раз в шахтах случился обвал, но это было очень давно, и город тогда был ещё обычным захолустьем, — Джойс взяла короткую паузу, — Я допускаю, что человек, обладающий магическими способностями, может хорошо от меня прятаться, но в таком случае, он уже должен был жить в городе, когда я возводила барьер, и с момента установки защиты он ни разу не должен был покидать очерченную территорию, иначе я бы его почувствовала. Как бы он ни подавлял в себе силу, какими бы оберегами не пользовался, я бы почувствовала, — ведьма помрачнела и добавила, — Надеюсь.

— Может, той ночью, когда ты поняла, что с барьером что-то не так, этот кто-то покинул город? — спросила Гвен.

— И не вернулся обратно? Повторного воздействия не было. Я честно не знаю, что думать.

— Давай так, — Гвен сложила газеты в стопку и отодвинула её в сторону. — Первое, в следующий раз, когда тебе захочется на кого-то наорать, подойди к этому человеку и обними его. Я серьёзно.

— Я не выдержу такого количества обниманий с посторонними людьми, — заметила Джойс.

— Второе... — не отставала Гвен, — сиди здесь, наслаждайся кофе, а я пойду пособираю слухи. Не все подозрительные происшествия попадают в статьи, — женщина поднялась на ноги и, захватив с собой газеты, направилась к библиотекарю, — Я торопиться не буду.

Мисс Чаттерли сидела за столом при входе в зал и приклеивала к журналам ярлычки с регистрационными номерами. Её седые волосы были собраны в пучок, перетянутый у основания резинкой. Старый коричневый костюм был женщине великоват и напоминал сухую сброшенную кожу. Руки прикасались к глянцевым обложкам с неуверенной медлительностью, а большие круглые очки казались неотъемлемой частью лица.

— Вот, возвращаю, спасибо, — Гвен аккуратно положила периодику на стол, чтобы не помешать библиотекарю.

— Уже закончили? — мисс Чаттерли подняла на посетительницу слегка удивлённые бледно-серые глаза.

— Да, — Гвен немного замялась.

— Хотите посмотреть что-то ещё?

— Не посмотреть, а спросить, — сказала Гвен, — Не знаю, как корректнее сформулировать... — призналась женщина, — Вы давно живёте в этом городе?

— Я здесь родилась и никогда надолго не уезжала, — пожала плечами мисс Чаттерли. — Всю жизнь проработала на шахте в конторе, а на старости лет перешла в библиотеку на полставки. Сидеть дома без дела тяжело, а здесь спокойно, тепло и работа не пыльная.

— Тогда, может быть, вы вспомните, не происходило ли раньше в городе каких-нибудь странных событий или происшествий?..

— Как прошлой ночью? — старушка свела брови, от чего морщины на лице стали глубже и темнее. — Вы думаете, что случившееся вчера может быть отголоском или последствием чего-то из прошлого? — Гвен растерянно смотрела на библиотекаря, — Нет, такого кошмара не было никогда, — мисс Чаттерли потянулась за вязаной шалью, висевшей на спинке стула, и накинула её на плечи, — Были драки шахтёров попьяни с поножовщиной и руганью, но это ещё в моей юности... — старушка расстроенно покачала головой. — Когда я узнала сегодня утром о случившемся, я плакала...

— Как и все мы, — откликнулась Гвен.

— Такая жестокость, такое хладнокровие... — Мисс Чаттерли взяла короткую паузу и, поборов нахлынувшие эмоции, снова взглянула на посетительницу. — Знаете, что я вам скажу? — старушка понизила надтреснутый голос и жестом попросила Гвен наклониться. — Я знаю, какими жестокими и бесчеловечными могут быть люди, и всё равно я уверена, что на дом Саймона и Зои напал не человек. Сын моей подруги работает в полицейском участке. Он был на вызове в ту ночь и сказал, что такие раны, которые получили пострадавшие, ни одним известным ему орудием не нанести. А другая моя подруга, она живёт на Кортни-роуд, сказала, что два дня назад поздним вечером видела большого волка. Прямо на улице.

— В наших лесах волки не водятся, — машинально ответила Гвен, находясь под впечатлением от последней новости.

— Я знаю, — согласилась старушка, — но у меня нет причин не доверять моей подруге. Климат меняется, — заметила мисс Чаттерли, отстраняясь от посетительницы и посильнее закутываясь в шаль. — Ещё до моего рождения волки в окрестных лесах обитали целыми стаями. Они могли и вернуться. Но как бы то ни было, я в полицию о волке сообщила.

— Спасибо за вашу бдительность, — сказала Джойс и поставила свою стопку газет рядом со стопкой Гвен, — Так и следует поступать, мы все живём в одном городе и должны заботиться друг о друге. Спасибо за периодику.

— Да что вы, не стоит. Посетителей последнее время раз, два и обчёлся, — старушка протянула руки к газетам. — Заходите ещё, буду рада вас видеть.

Джойс и Гвен вышли из библиотеки и недоумённо переглянулись.

— Кортни-роуд? — повторила Гвен.

— Лари в волчьем обличии в городе никогда не появляется, — возразила Джойс.

— Может это была не она? — спросила Гвен.

***

В лесу сгущались сумерки. Лари казалось, что мрак будущей ночи не спускается с неба, а просачивается сквозь трещины в коре, слетает с листьев, шуршащих над головами. Женщины шли среди деревьев уже несколько часов. Город остался далеко позади, барьер Джойс и знакомые Лари пейзажи — тоже. Ирма преодолевала овраги и возвышенности штурмом, двигалась по лесу, не разбирая дороги. Подол её юбки был безнадёжно испачкан, на руках горели царапины. Красная ниточка, ведущая к логову гидры, была единственным, о чём думала девушка, а Лари, стараясь не отставать от напарницы, замечала на пути признаки того, что они не первыми идут по импровизированной тропинке.

Сломанные ветки, содранная кора, следы волочения (хвост?)... Лари даже чувствовала кровь, впитанную землёй. Будь оборотень в другом состоянии, она без труда смогла бы в одиночку выследить монстра. Заметать следы и скрывать своё присутствие чудовище не умело. Его преимуществами были размер и жадность, но разум во всех головах, по-видимому, отсутствовал.

— Как думаешь, нам ещё долго идти? — спросила Лари.

— Не могу сказать, — откликнулась Ирма, не оборачиваясь. — Хочешь сделать привал?

— Нет. — Рана на бедре болела, но женщина не обращала на неё внимания.

— Я тоже устала, — произнесла девушка и вздохнула. — И я понимаю, что скоро ночь.

— Ты в темноте видишь?

— Без помощи магии — нет.

— А я вижу. В волчьем обличии, — добавила Лари, — дай мне пару минут, я сниму вещи и обращусь.

— Ладно.

Ирма остановилась и перевела дыхание. Вопреки бушующей злости, девушка начинала испытывать страх. Не панический и обездвиживающий, а слабый, интуитивный, звенящий на задворках сознания. Ирма ни разу ни с кем не сражалась. Всю свою жизнь она изучала заклинания, высаживала растения, наблюдала за природой... В её распоряжении были толстые тома теории и надежда на поддержку потусторонних сил, но уверенность в движениях оставалась напускной, а мысли то и дело возвращались к Джойс, совет которой сейчас было не получить.

Лари аккуратно сложила вещи и спрятала их под кустом. Чтобы освободить скрытую сущность, женщине не требовались усилия — ей стоило только захотеть. По венам мгновенно разлился огонь. Глаза Лари вспыхнули. На позвоночнике проступила длинная шерсть. Женщина встала на четвереньки, ощущая, как одна конфигурация мышц и костей сменяется другой, не менее родной и понятной. Лари нравилось иметь пасть и крепкие лапы. Ей нравилось, как волчье тело, без притворства и стеснения, реагирует на чувства и эмоции, как шерсть встаёт дыбом, как клыки оголяются в оскале. Лари словно входила в первобытный, неотделимый от природы мир по именному приглашению, отчего всё вокруг становилось проще и понятнее.

Обернувшись волчицей, Лари тоже почуяла след и, обогнув Ирму, побежала впереди девушки. Они были близко, и сердце Лари уже готовилось вступить в схватку. Мрак в лесу стал тесным и осязаемым. Напарницы вышли к болоту, и, почувствовав его тяжёлый запах, Ирма бросила в темноту:

— Свет!

Её приказ чиркнул по воздуху, и вокруг болота в нескольких метрах над землёй, чередуясь с хилыми кривыми деревьями, вспыхнули рыжие столбы пламени. Лари опасливо покосилась на Ирму.

— Огонь холодный, — пояснила девушка. — Здесь ничего не загорится.

Овал болота был ни маленьким, ни большим. Его поверхность укрывало, будто вязаное крючком, одеяло из ряски. Признаки жизни в водоёме отсутствовали, но оставленный гидрой след обрывался у болотной кромки. Ирма зажмурилась и потрясла головой, разрушая заклинание преследования.

— Ты чувствуешь её там? — спросила Ирма. Лари низко зарычала в ответ. — Тогда надо выманить чудовище.
Ирма остановилась на краю болота и занесла над водой руки.

— О, Великий Рогатый Бог! — от голоса девушки Лари вздрогнула так, словно её ударили по спине. — Пламенем, ярко горящим, мраком ночи непроглядной, лунной дорожкой, стелящейся под ноги, заклинаю тебя! Влей в меня силы! Покорись моей воле! Поставь весь мир передо мной на колени! Пылай в моей груди жизнью и мощью! Поддержи меня и освободи! Да будет так!

По воде, сначала робко и едва заметно, но быстро входя во вкус, побежали пузыри. Болото стремительно закипало, превращаясь в дешёвое заброшенное джакузи. Запах тины усиливался, и казалось, что он впитывается в лёгкие. Пар в поисках помощи тянулся ко всему, что его окружало. Лари расставила передние лапы и, пригнув голову, приготовилась нападать.

Чудовище, крича, выпрыгнуло из воды. Ирма не ожидала такого резкого появления. Отшатнувшись от брызг, девушка оступилась и неловко упала на спину, а гидра с лёгкостью приземлилась прямо перед Лари. Ирма, не поднимаясь, вскинула руки. Заклинание сотворилось быстрее, чем ведьма успела его осознать. Невидимые путы связали лапы чудовища. Почувствовав препятствие, гидра стала клацать зубами вокруг своего тела в надежде освободиться, а Лари бросилась на монстра и впилась зубами в ямку между шеями.

Магия Ирмы сдерживала ноги чудовища, но девушка пыталась связать и его шеи. Вот только сил ей не хватало, ловкости не хватало, и поза была самая неподходящая для колдовства!.. Лари же в лесу сражалась намного лучше, чем дома. В её движениях не было импульсивной хаотичности. Волчица хладнокровно оценивала ситуацию и наносила гидре раны одну за другой. Рвала когтями кожу. Выгрызала куски мышц. Монстр бил по спине шеями, пытаясь избавиться от Лари, визжал, кровоточил, но этого было мало. Оборотень понимала, что в чудовище достаточно сил, чтобы пережить эту ночь, сбежать и восстановиться. Какой бы большой волчицей по сравнению с обычным животным Лари ни была, её размеров и мощи катастрофически не хватало для убийства противника. Волчица жалила гидру, как слепень, не отставала от неё, как назойливый комар, но острозубые пасти продолжали грозить Лари.

Ирма наскоро перебирала в уме заклинания. Для всех них требовалось время и чистый разум, а оставить напарницу наедине с монстром, пусть и на пару минут, девушка ни за что бы не решилась. Ирма изловчилась и села. Оставался последний способ — разделить своё сознание. Джойс учила дочку, как это делать, но Ирма давно не практиковалась. Одна часть разума должна поддерживать путы, пока другая часть будет создавать новые чары.

Ведьма пристально посмотрела на гидру. Её чёрное тело, облитое кровью, блестело в свете факелов, как дорогое цветное стекло. Девушка сосредоточилась и прислушалась к себе. Её внутренний взор различил вены, артерии и капилляры чудовища. Большое сердце быстро сжималось и разжималось, толкая кровь по всему телу. Ирма ощутила заклинание, как нечто живое и податливое. Теперь судьба противника была в её руках. Движение крови в монстре замедлилось. Она задерживалась в лапах и хвосте и под воздействием магии не дотягивалась до остальных органов. Гидра перестала сопротивляться. Её движения налились свинцом. Чудовище недоумённо мотало головами, пытаясь привести себя в чувство, но ничего не помогало.

Лари спрыгнула на землю. Ирма убрала путы и, управляя убивающим заклинанием, поднялась. Монстр грузно повалился на бок. Его сердце сокращалось всё медленнее и медленнее, дыхание прерывалось и переходило в нестройные хрипы... Ирма подошла ближе. Внешний вид монстра пугал и вызывал отвращение. Девушке казалось, что змееподобные головы с разрезами ноздрей вот-вот дёрнутся и зашипят. В реальность гидры верилось с трудом, несмотря на то, что её можно было потрогать, можно было ощутить идущий от неё запах. Ирма сжала кулак и остановила сердце чудовища...

...И, убедившись, что оно снова не заработает, развеяла чары.

— Мы не можем бросить труп здесь, — девушка посмотрела на волчицу, испачканную в крови, но крепко стоящую на лапах. — С ним нужно что-то сделать.

Лари задумчиво фыркнула и огляделась по сторонам. Затем направилась к озеру и остановилась на полпути.

— Предлагаешь его утопить? — Лари повела хвостом. — Всё равно завоняется. — возразила Ирма, — В болоте нет живых организмов, способных съесть гидру... Теперь нет, — добавила девушка, но Лари не двигалась с места. — Ладно, — сдалась ведьма и, снова опутав чудовище невидимой сетью, отошла к водоёму. — Всё равно ничего не получится, — озвучила свои мысли Ирма и потянула путы на себя.

Оказалось, что живое тело сдвинуть с места гораздо проще, чем мёртвое. В живых есть собственная энергия, они проще поддаются инерции, а трупы... Гидра была невозможно тяжёлой. Её туша словно прилипала к пропитанной кровью земле. Её шеи цеплялись за каждый бугорок, путались между собой. Ведьма прилагала всё больше и больше сил. Спина и руки у неё болели, концентрироваться на колдовстве становилось труднее. Заклинание покидало Ирму, начинало извиваться и колоть сознание, а туша чудовища приближалась к болоту слишком медленно. Лари подбежала к монстру и, укусив его хвост, тоже стала тащить.

Когда гидра, наконец-то, коснулась воды, необходимость в факелах иссякла. Отпущенные горизонтом солнечные лучи смешались с ночью, разлив между деревьями раннее утро. Чудовище соскользнуло в болото без единого шума. Вода мягко, как мать, приняла труп, захлестнув последнее напоминание о гидре лёгкой волной.