В одиноком октябре.

Только с приходом осени можно почувствовать себя настоящей ведьмой.

Ирма вышла из леса на проезжую часть и, поставив плетёную корзину на асфальт, тщательно отряхнула длинную чёрную юбку. Затем немного потопала ногами, чтобы сбить землю с армейских сапог, расстегнула куртку, отбросила за спину длинные чёрные волосы и, подхватив корзину, направилась в город. С собой девушка несла свежевыкопанные корни валерианы и одуванчиков, рассортированные по тканевым мешочкам, и маленькую ручную лопатку.

До города идти было недалеко. С обеих сторон дорогу сопровождали высокие лиственные деревья, вздымающие к небу тяжёлые кроны. Листья лимонного цвета трепетали на ветках осколками летнего солнца. Рыжие и бордовые кроны окутывали деревья пряной пеной. Ветер изредка касался веток, отчего они слабо вздрагивали, а в воздухе стоял терпкий запах, вобравший в себя прелую листву, влажную землю и едва уловимый призрак скорой зимы. Казалось, что в этот аромат, если постараться и поглубже вдохнуть, можно одеться.

Ирма шла неторопливо, спускаясь с небольшого пригорка в низину. Их город был не маленьким и не большим. Сейчас он открывался перед девушкой на всём своём протяжении, стелясь по пологой местности лоскутным одеялом из плоских крыш, окантованных лентами дорог. Здесь никогда ничего не происходило скандального или страшного. Город жил за счёт угольных шахт, проедающих холмы на севере. Добыча приносила стабильный доход, позволяющий обеспечивать жителей достойным уровнем жизни. Да, развлечений мегаполисов здесь не было, вечерний досуг ограничивался одним кинотеатром, парой кафе и баром. Ещё, при желании, можно было заглянуть в библиотеку или прогуляться по музею, посвящённому истории города... На этом культурная программа заканчивалась, но грустить было не о чем. Не имея искушений мегаполиса, город не имел и его проблем. Растить детей здесь было спокойно, о сокращениях на работе переживать не приходилось, старость же не маячила впереди беспомощной неизвестностью. Город жил, и в первую очередь это чувствовалось по тому, насколько он нуждался в собственных людях.

— Привет, Ирма! — синий грузовик на выезде из города немного притормозил, и его водитель, пожилой мужчина в кепке и с сигаретой в зубах, высунувшись в окно, помахал девушке. — Хорошая погодка сегодня.

— Здравствуйте, мистер Браун! Погода самое то! — Ирма ускорила шаг и влилась в ежедневную суету центральной улицы.
Девушка прошла мимо вереницы маленьких продуктовых магазинчиков, миновала несколько бутиков с одеждой, загляделась на кирпичное здание музыкальной школы, на фасаде которого также из кирпича был выложен геометричный орнамент, и, свернув по направлению к дому, зашла в кофейню. Людей в крошечном зале было не много. Подойдя к высокой стойке, оформленной в карамельных и шоколадных цветах, Ирма встретилась глазами с одним из бариста и, не пользуясь меню, произнесла:

— Будьте добры, большой латте с собой. Оплата картой.

— Одну минуту.

Пока бариста колдовал над напитком, ещё сильнее пропитывая воздух в заведении запахом кофе и горячего молока, Ирма обратила внимание на его коллегу. Новый парень появился в кафе совсем недавно и числился, скорее всего, просто стажёром. В последнее время Ирма часто видела его либо прибирающим в зале, либо моющим посуду, либо, как сейчас, натирающим до блеска стаканы. Парень был примечательный. Черноволосый, темноглазый... Его лицо складывалось из крупных угловатых черт: широкие брови, прямой нос, тяжёлая нижняя челюсть... Наверное, другие посетительницы кафе из-за нового работника стали заходить сюда чаще. Для Ирмы же он был интересен не больше, чем рекламное объявление или фотография в журнале.

— Ваш заказ.

— Спасибо, — девушка приложила банковскую карточку к терминалу и забрала стаканчик.

— Извините... — бариста снова заглянул Ирме в лицо. — А можно узнать, как вас зовут?

— Ирма.

— Очень приятно, а меня — Рой, — продолжал парень. — Я просто подумал, вдруг такая девушка, как вы, скучает одна по вечерам, хотя мы могли бы вдвоём куда-нибудь сходить. В кафе, например, или ресторан. На свидание, — добавил парень, не зная, как интерпретировать застывшую на лице девушки эмоцию.

— Нет, не могли бы, — отрезала Ирма, желая поскорее выскочить за дверь и больше никогда не появляться в кофейне.

— Ну, может, вы всё-таки подумаете? — не отступал бариста.

Он тоже был симпатичным молодым человеком, но у Ирмы его настойчивость вызывала не лёгкий трепет в животе, а неприятную тяжесть во всём теле.

— Можем обменяться номерами, — продолжал парень.

— Нет, и... И мне уже пора.
Ирма развернулась, вынося из кафе обжигающий кофе и не менее горячие щёки. На секунду ей показалось, что второй парень довольно усмехнулся. Не зацикливаясь на этом, девушка неловко закрыла за собой дверь и поспешила домой.

Ведьминская лавка была своеобразной местной достопримечательностью и одновременно центром притяжения жителей. Да, в городе имелось несколько аптек, а также больница, где предоставляли широкий спектр услуг, однако клиенты у лавки не переводились. И дело здесь было не в привычке или закоренелых суевериях, отрицающих научный прогресс в пользу традиционной медицины, а в атмосфере чего-то таинственного и особенного. Лавка располагалась на первом этаже деревянного дома, который броско выделялся на фоне своих бетонных соседей по улице. Двухэтажное строение, вытянутое со стороны фасада наподобие свечи, смешивало в себе практичность деревенского стиля с наивными замашками на готику. Снаружи стены добротного прямоугольного дома были выкрашены в светло-коралловый цвет и густо обвиты зарослями плюща. Тёмную крышу украшало несколько декоративных башенок со слуховыми окошками. Крыльцо в три ступеньки поддерживало резные перила, переходящие в треугольный козырёк. В окнах виднелись горшки с комнатными растениями и лёгкие однотонные занавески. Светлая входная дверь открывалась без лишних усилий и, возвестив о посетителе перезвоном колокольчиков, пропускала его в уютную комнату.

В лавке всегда пахло сухими травами и немного горькими чайными листьями. Справа от входа стояла пара мягких кресел и небольшой столик. Слева - закрытая стеклянная витрина с амулетами ручной работы на все случаи жизни, украшенная керамической статуэткой Гекаты в плаще с капюшоном. Прямо напротив входа находился массивный прилавок с кассовым аппаратом, а за ним, занимая всю высоту и ширину стены, висели открытые деревянные ящички со всевозможными настоями, настойками, травяными сборами, мазями, каплями, корешками и тому подобным добром.

Ведьминская лавка напоминала фрагмент фольклорной сказки, случайно занесённый в прагматичную реальность.
В зале для посетителей обычно хозяйничала Гвен, одна из мам Ирмы. Она участливо выслушивала жалобы и надежды, подбирала лекарство или оберег, наливала чай, предлагала печенье, в общем, была сердцем и лицом магазинчика. А его мозгом и руками, со всё возрастающей помощью Ирмы, являлась Джойс - вторая из мам.
Вот и сейчас Гвен - энергичная женщина средних лет со светлыми волосами, карими глазами и кукольными чертами лица - стоя за прилавком, обслуживала гостью.

— Здравствуйте, миссис Фергюсон. — Ирма дежурно улыбнулась пожилой посетительнице и, пройдя за прилавок, поставила корзину на пол.

— Здравствуй, милая, — вместо старушки ответила Гвен, заполняя бланк для заказа, — Итак, давайте ещё раз всё перепроверим, — продолжала женщина, обращаясь к клиентке, — Вы заказываете ритуал очищения помещений от негативной энергии через окуривание благовониями, заговор, отводящий от дома недобрый взгляд, и высаживание растений, отпугивающих от клумбы котов, верно?

— Да, да, всё так. Только не поймите меня неправильно, меня всё в моём доме устраивает. Я хорошо сплю, никаких подозрительных звуков не слышу, слава Богу, но хочу провести очищение на всякий случай. Я же всегда так делаю. Очищаю энергию в доме два раза в год, весной и осенью. Это ведь, как разложить отраву от мышей или тараканов, никогда не повредит. А вот сглаз отвести - это вы хорошо посоветовали. Мало ли какой разбойник позарится на мой домик? А я женщина одинокая, сама себя защитить не смогу, к тому же пугливая... А заговора от котов точно не имеется?

Миссис Фергюсон была одета в цветастое платье, тёплую лиловую кофту и такую же яркую шляпку, из-под которой выглядывали туго закрученные кудри. На широкой груди у старушки лежала нить крупных пластиковых бус, которые женщина, то ли скрывая волнение, то ли утяжеляя каждое сказанное слово, постоянно перебирала короткими толстыми пальцами.

— Точно, — улыбнувшись, ответила Гвен, — Когда вам удобно провести ритуалы?

— Послезавтра, либо на следующих выходных. Но лучше послезавтра, во второй половине дня, — добавила посетительница, плотно поджав губы, — В другое время я занята.

— Хорошо. — Гвен пробила чек и отдала его клиентке. — Джойс обязательно вас навестит.

— Очень жду, — миссис Фергюсон спрятала чек в большую кожаную сумку. — До свидания.

— До свидания. — проводив посетительницу, Гвен повернулась к Ирме и театрально закатила глаза. — Она час изучала прейскурант, — добавила женщина, — Час. А у тебя что?

— Кажется мне больше негде покупать кофе, — девушка сделала большой глоток из стаканчика и облокотилась о прилавок.

— Наши соседи закрываются? — удивилась Гвен, вскинув тонкие брови и повторяя позу дочери.

— Нет, просто... — дверной колокольчик снова дал о себе знать. — Неважно, забудь, — отмахнулась Ирма и посмотрела на посетителя.
В лавку зашёл крепкосложенный высокий мужчина в чёрном костюме и парадных туфлях. Его седые короткие волосы, цвета старого серебра, были асимметрично разделены на пробор. Круглое приятное лицо, слегка тронутое морщинами, хранило на себе отпечаток спокойной радости. Маленькие тёмные глаза смотрели приветливо, словно заранее прощая и принимая окружающий мир, а из воротника чёрной рубашки красноречиво выглядывала колоратка.

— Отец Родерик! Какими судьбами? — Гвен дружелюбно улыбнулась.

— Меня снарядила к вам наша коммуна, — признался священник.

— По какому поводу?

— Скоро Хэллоуин, — мужчина выдержал паузу, подчёркивая непреложность этого факта, — Люди хотят приступить к украшению домов, улиц и магазинов, в связи с чем у нас возник вопрос... — голос отца Родерика сочно вибрировал в нижних октавах. — Не посчитаете ли вы оскорбительным использование в декорах ведьминской атрибутики? Я говорю о котлах, остроконечных шляпах и о носатых леди на мётлах.
— Что? Конечно, мы не против. — Гвен рассмеялась, не ожидая подобного проявления заботы. — Это же часть традиционных декораций, мы всё понимаем и...

— В смысле "не против"? — из служебного помещения, отделённого от пространства за прилавком плотной шторой, вышла Джойс. — Ещё как против. Здравствуйте, святой отец.

Джойс была на пару лет старше Гвен, но подростковый запал из неё никуда не исчез. В одежде женщина предпочитала рваные джинсы и футболки с провокационными принтами, которые по настроению могла резко сменить на строгие костюмы с экстремально короткими юбками. Красная помада давно стала неотъемлемой частью её образа также, как короткостриженые чёрные волосы и длинная, скрывающая половину лица чёлка. В торговом зале Джойс появилась в потёртых светлых джинсах, кожаной косухе и с мотоциклетным шлемом под мышкой.

— Традиция украшать свой дом на Хэллоуин всякими ужасами изначально появилась в качестве оберега, — менторским тоном начала объяснять Джойс, — Люди считали, что в ночь с тридцать первого октября на первое ноября из потустороннего мира к нам приходят духи и прочая нечисть. Эти же самые люди подумали, что если нарядиться во что-нибудь страшное и чем-нибудь страшным обвесить собственный дом, то получится спастись от реального зла, сойти за своего. Но это полная чушь. — Свободной рукой женщина обняла пастора за плечи. — Призраки не обращают никакого внимания на светящиеся тыквы, а демонам глубоко наплевать на торчащий из головы топор. Если горожане стремятся защититься от нечисти, предложите им украсить дома изображениями воров и наркодилеров, а самим нарядиться в проценты по кредитам, толку будет больше.

— Хорошая, между прочим, идея. — отец Родерик улыбнулся.

— Возвращаясь к разговору о ведьмах... — Джойс разошлась и не собиралась отпускать слушателей, довольствуясь малой кровью. — Зачем содействовать укреплению заведомо ложных убеждений? Разве мы приносим вред городу? Или детям жизненно необходимо нас остерегаться? — женщина вопросительно посмотрела на священника.

— Совсем нет, — миролюбиво ответил мужчина.

— Тогда зачем продолжать массировать образ злых ведьм? Пусть и в качестве украшений, пусть и на один месяц в году?

— Джойс, я всё понял. Я лично прослежу за тем, чтобы ни одного неподобающего элемента декора не появилось на наших улицах, — пообещал святой отец.

— Кроме того... — женщина повысила голос, давая понять, что она ещё не закончила, — Негативный ореол, сложившийся вокруг ведьм, которые были, на минуточку, единственными медицинскими работниками в древних сёлах, бросает гигантскую тень на всех женщин, заставляя видеть в них не людей, а потенциальную угрозу.

— Джойс, я тебя услышал, — повторил отец Родерик, молитвенно складывая руки, — Дай мне отсюда выбраться живым! — в шутку взмолился мужчина.

— А ты куда, кстати, собралась? — спросила Гвен супругу, указывая на шлем.

— Покатаюсь немножко. Подвезти вас куда-нибудь, святой отец?

— Нет, я уж лучше на своих двоих.

— Да ладно вам, не стесняйтесь, я аккуратно вожу.

— Джойс, у тебя на завтра есть работа. — прерывая дружеский обмен любезностями, Гвен протянула жене заказ миссис Фергюсон.

— Кошачья бабушка? — спросила Джойс, едва взглянув на листок, Гвен кивнула, — Забирай. — женщина положила бланк на прилавок перед дочкой.

— Э-э... А...а почему я? — Ирма отстранилась от бумажки так, словно от неё исходила радиация.

— Там нет ничего сложного, — заверила дочку Джойс, — Ты на раз-два со всем справишься.

— Справиться-то справлюсь, но клиенты мне не доверяют, особенно клиенты в возрасте, а тут...

— Пусть привыкают. — Джойс развернула пастора и пошла вместе с ним по направлению к двери, — У нас в городе не одна ведьма. Ты ничем не хуже меня, — добавила женщина уже за порогом, — Я ненадолго.

***

В нескольких километрах от города из земли поднималась одинокая гора. Её истёртая временем и ветрами вершина нависала над растущими рядом елями, как скошенный подбородок без лица. Камень на склонах горы местами обрушился, местами потемнел, а кое-где порос мхом и даже хлипким кустарником. В её широком подножии находилась естественная пещера. При взгляде снаружи создавалось впечатление, что это и не пещера вовсе, а случайная тень, затаившаяся в изгибах породы. Внутри же было сухо и довольно тепло. Свод пещеры охватывал куполом небольшое пустое пространство, с обеих сторон от входа в которое в огромных искусственных нишах располагались две каменные фигуры.

Они были выше человеческого роста.
Статуя слева представляла собой коленопреклонённого мужчину. Одну руку он протягивал вперёд, словно собираясь что-то получить, вторая — спокойно лежала на опущенном бедре. Обнажённая грудь и плечи бугрились мышцами охотника и воина. Шерсть на толстой неповоротливой шее была высечена с большим старанием и искусством, и скорее походила на окаменевшую реальность, чем на результат кропотливой работы инструментов. С таким же вниманием была выполнена шерсть на голове, на вытянутой морде с большим приплюснутым носом и раскосыми глазами, на длинных ушах, расставленных в стороны, и на сильных ногах с раздвоенными копытами. Большую голову венчали подобающие ей слегка изогнутые рога.

Статуя справа была сидящей женщиной в длинном свободном платье и с накидкой на голове. Она тоже предлагала вошедшему руку. Изгибы её тела обрисовывались плавными мягкими линиями, в округлостях плеч таилось первозданное материнское тепло, складки её одеяний были отшлифованы до мнимой лёгкости, а лицо состояло из трёх вертикально разделённых сегментов. Первая часть представляла осколок юного лица с ясным миндалевидным глазом, изящно изогнутой бровью и подтянутой щёчкой, готовой вот-вот покрыться румянцем. Вторая — являла плотно сжатые губы, острый подбородок, прямой строгий нос и гладкий лоб, с едва заметным отпечатком ежедневных забот. Третья часть запечатлела на себе старческую дряблую щеку и слегка прикрытый опущенным веком глаз, от которого глубокими бороздами расходились морщины.

В пещере хозяйничала женщина. Она вымела занесённый ветром сор, обтёрла со статуй пыль, поставила в ногах женской фигуры вазу с букетом из красных гвоздик, белых астр и пурпурных роз, в ногах её спутника разожгла небольшой огонь, чей дымок, пригибаясь, потянулся к выходу. Встав на колени перед мужской фигурой, женщина обеими руками стиснула его ладонь и прижалась лбом к прохладным каменным пальцам.

На внешний вид определить возраст молящейся было довольно сложно. Светлые неопределённого оттенка волосы стягивал на затылке тугой хвост. Тонкие черты лица казались иссушенными, впрочем, как и худые запястья, как и всё тело, но иссушенными не болезнью или долгим горем, а постоянной физической нагрузкой. Старый спортивный костюм сидел на ней свободно, скрывая от посторонних детали силуэта. Женщина сделала глубокий вдох и, медленно выдохнув, произнесла:

— О, Великий Рогатый Бог! Отец всех женщин и всех мужчин! Услышь меня, воплоти мои чаяния! — гостья молилась слабым шёпотом, будто опасаясь использовать голос, — Прошу, позаботься обо мне и моей семье. Защити нас, оберегай нас, сопутствуй нам во всех наших начинаниях. Будь нашим заступником всегда и во всём. Отведи беду. Прогони от нас тех, кто желает нам зла. Не оставляй нас. Дай нам здоровья и сил. Да будет так.
Женщина уловила приближающиеся к пещере шаги и, отстранившись от статуи, повернулась ко входу. Чужой человек сюда бы не попал.

— Здравствуй, Лари, — Джойс вошла в пещеру, чуть склонив голову.

— Здравствуй.

Следуя приветственному обряду в священном месте, Джойс сцепила пальцы в замок, широко развела локти в стороны и, подняв руки на уровень лица, поклонилась в пояс сначала Гекате, потом — Рогатому Богу.

— Ты принесла Ей цветы? — заметила ведьма.

— Да, я всегда им что-нибудь приношу, — Лари немного пододвинулась, приглашая гостью сесть рядом. — Хоть я всего лишь оборотень, но чтить богов всё-таки умею.

— Зачем ты хотела меня видеть? — пропустив замечание мимо ушей, Джойс расположилась возле знакомой; губы ведьмы то и дело порывались улыбнуться от окружавшего её невесомого присутствия силы.

— Не говори, что ты не почувствовала, — ответила Лари, — Кто-то хотел подпортить твой барьер вокруг города...

— Да, я знаю, и этот кто-то облажался, — Джойс пожала плечами, — Мой барьер невозможно разрушить, особенно в полнолуние.
— А тебя не смущает, что его вообще кто-то нашёл, что кто-то узнал о нём?

— Смущает, — эхом откликнулась Джойс, — Но на данный момент я не сумею вычислить бандита. Шалость не удалась, и следов не осталось, я проверила. Я даже не могу сказать, живёт ли этот кто-то в городе или пришёл извне...

— А если он снова попробует? — упорствовала Лари, — Что станет с городом и шахтами, если барьер рухнет?

— Не думаю, что тут же мы погрузимся в хаос и ненависть, — откликнулась Джойс, — Повторяю, мой барьер снять могу только я. Даже Ирма не справится. Силу он берёт из лунного света, я ночная ведьма, дочка Гекаты. В течение месяца нет периода, когда мой барьер был бы слаб.

— А в безлунные ночи?

— Ему хватает запасённой энергии. Кроме того, я поставила защитные печати на большую часть зданий и домов в городе. Везде, куда меня приглашают провести какой-либо обряд, я заодно тихонько ставлю печать, которая делает здание или дом незаметным для того, кто несёт в себе разрушение, — Джойс взяла паузу и, посмотрев на тлеющий в ногах бога огонёк, добавила, — Пока беспокоиться не о чем. Надо ждать и наблюдать.

Не удовлетворившись ответом, Лари поднялась и стала мерить шагами пещеру.

— Хочешь, я и на твой дом поставлю печать? — предложила Джойс, понимая, но не разделяя волнение знакомой, — Могу провести и специальный защитный обряд... Абсолютно бесплатно.

— Нет, не надо, — отрезала Лари, — Семью моей сестры, я способна защитить сама. А ты не могла бы попросить Ирму связаться с Ним? — женщина, словно хватаясь за спасительный круг, кивнула на статую Рогатого Бога.

— Могла бы, но что спрашивать? — Джойс тоже поднялась на ноги.

— Вдруг Он что-нибудь знает?

— Он всё знает, но никого не сдаёт, — заметила ведьма.

— Пусть Ирма всё равно попробует, — настояла оборотень, — Он только с вами разговаривает. — В интонациях Лари чувствовалась обида.

— Я попрошу её, не переживай, и передам тебе ответ.

— Хорошо, только не затягивай с этим.