Иди уже, принц
Круглосуточное кафе «Сеульский дневной свет». 4:30 утра.
Хосок заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, глядя на вывеску кафе. Неоновая надпись мерцала, подмигивая сквозь утренний туман. Место он выбрал специально - подальше от участка, подальше от больницы. Нейтральная территория. И кофе там, говорят, приличный.
- Ты чего там застыл? - Чимин высунулся из окна их полицейской машины, припаркованной в двух кварталах. - Мы тебя прикрываем. Иди уже, принц.
- Заткнись, - беззлобно огрызнулся Хосок, выбираясь наружу.
Договорённость была простой: он заходит в кафе один, остальные сидят в машине и слушают через наушник. На всякий случай. Мало ли что.
Хосок поправил воротник куртки и толкнул стеклянную дверь.
---
POV Сэрон
Кафе встретило меня запахом корицы и жареных зёрен. И ещё - этим чёртовым детективом, который уже стоял у стойки, заказывая два кофе. Американо без сахара с корицей - для меня. Удивительно. Запомнил.
- А вы пунктуальный, - сказала я, подходя ближе и садясь за столик у окна. Хромота почти прошла, но голеностоп всё ещё ныл. Я постаралась сделать вид, что это не я только что входила с грацией подбитого бомбардировщика.
- Это моя работа, - он обернулся и поставил передо мной чашку. - И ещё. Я принёс кофе. Как договаривались.
- О, так вы ещё и памятливый, - я сделала глоток. Горячо. Идеально. Чёрт, как же я скучала по нормальному кофе после больничного пойла.
Хосок сел напротив. Без куртки остался в простой чёрной футболке, и почему-то это выглядело... неправильно. Слишком по-домашнему. Как будто мы не на допрос с пристрастием пришли в четыре утра, а просто встретились поболтать.
- Как нога? - спросил он, кивнув на мою щиколотку.
- А вы наблюдательный. - Я поставила чашку. - Выздоравливает. В отличие от вашей кармы после того, как вы меня уронили в больнице.
Он на секунду замер, а потом усмехнулся - коротко, будто не хотел этого показывать.
- Я вас не уронил. Вы меня подставили.
- Подставила? - я притворно возмутилась, прижав руку к груди. - Детектив, вы сами потеряли равновесие. Я всего лишь стояла на месте.
- На месте, с ногой, выставленной как бревно поперёк коридора.
- Это называется «рефлексы».
- Самооборона от полицейских? - он поднял бровь. - Часто практикуете?
Я сделала ещё глоток и улыбнулась самой своей наглой улыбкой. Той, от которой медсёстры крестятся, а интерны убегают в противоположный конец коридора.
- Только по выходным. И когда меня похищают.
Он смотрел на меня пару секунд, потом вдруг рассмеялся - негромко, но искренне. Я даже отвлеклась от кофе. Неожиданно. У него был хороший смех. Тёплый.
- Чёрт, - сказал он, качая головой. - Вас правда трудно напугать.
- Меня вообще трудно чем-либо пробить, детектив. - Я отставила чашку и сложила руки на столе. - Так. Хватит любезностей. Зачем вы меня вызвали в четыре утра? Или правда просто хотели полюбоваться?
Улыбка с его лица исчезла, словно по щелчку. Серьёзность вернулась - та самая, профессиональная, которая делала его похожим на человека, видевшего слишком много дерьма.
- Фантом вам звонил? - спросил он прямо.
Я не дрогнула. Только допила кофе, чувствуя, как пальцы холодеют уже не от кружки.
- С чего вы взяли?
- С того, что вы не спите в четыре утра после двенадцатичасовой смены, - ответил он. - С того, что согласились встретиться через полчаса после звонка. С того, что в ваших глазах нет страха перед тем, о чём мы говорим, но есть какая-то... настороженность. Как у человека, который недавно услышал то, чего не должен был слышать.
Вот чёрт. Я опустила взгляд на пустую чашку.
- Он звонил, - сказала я тихо. - Ночью. Сказал, что должен был убить меня... но кто-то опоздал на свидание.
- Чёрт, - выдохнул Хосок. - Чёрт, чёрт, чёрт.
Он провёл рукой по лицу и посмотрел в окно. Я проследила за его взглядом - два квартала, серая машина. Внутри кто-то сидел. Прикрытие. Конечно, он не поехал один.
- Что он ещё сказал? - спросил Хосок, снова глядя на меня.
- Что я первая, кто выжил на чужой территории. И что он хочет посмотреть, что будет дальше. - Я вдруг усмехнулась, хотя внутри всё сжалось. - А ещё назвал меня умной девочкой. Наверное, комплимент.
Хосок смотрел на меня так, будто я только что сказала, что умею летать. Потом медленно выдохнул:
- Ты понимаешь, что это значит? Он не просто наблюдает. Он тобой заинтересовался. Лично. Это намного опаснее, чем если бы он просто хотел тебя убить.
- Да ладно? - я изобразила удивление. - А я думала, хуже уже некуда.
- Доктор Ким...
- Сэрон, - перебила я. - Если мы будем встречаться в четыре утра и пить кофе, переходим на «ты». Иначе я начну называть тебя «господин детектив», и это будет неловко для всех.
Он на секунду завис, потом фыркнул. Почти улыбнулся.
- Хорошо. Сэрон. - Он произнёс моё имя так, будто пробовал на вкус. - Ты понимаешь, что отныне под защитой полиции? Фантом... он не шутит. Я видел его почерк. Он оставляет ровно столько следов, сколько хочет. И сейчас он хочет, чтобы ты знала - он рядом.
- Я в курсе, - ответила я спокойно. - Но знаешь что, Чон Хосок? Я торакальный хирург. Я видела, как люди умирают на моём столе, несмотря на все мои усилия. Я видела, как пациентам становится хуже, когда кажется, что всё идёт хорошо. И я видела, как те, кого уже практически не спасти, вдруг открывают глаза и говорят: «Доктор, а когда выписка?» - Я посмотрела ему прямо в глаза. - Так что маньяк с комплексом призрака меня не напугает. Он хочет посмотреть? Пусть смотрит. Я не собираюсь прятаться.
В кафе повисла тишина. Хосок смотрел на меня долго. Слишком долго. Потом откинулся на спинку стула и тихо сказал:
- Ты ненормальная, да?
- Возможно, - я пожала плечами. - Но это ещё никому не мешало.
Он помотал головой, но в уголках его глаз снова появилась та усмешка. А потом он сказал то, чего я не ожидала:
- Мы нашли второго. Точнее, предполагаемого второго. Есть вероятность, что у Фантома есть сообщник. И нам нужно выяснить, связан ли он с больницами. С твоей больницей.
Я замерла.
- С моей?
- Мы проверяем все варианты. - Он наклонился ближе, понизив голос. - Слушай меня внимательно. Ты не просто жертва. Ты - свидетель. И теперь ещё и объект интереса Фантома. Тебе нужна защита. Постоянная.
- Ты предлагаешь мне личного телохранителя? - я прищурилась.
- Я предлагаю тебе не быть идиоткой и согласиться на то, что мы подстроим твой график, а кто-то из нас будет рядом, - ответил он.
- Кто именно «из вас»? - спросила я с подозрением.
Хосок вздохнул и посмотрел в окно - туда, где стояла серая машина.
- Пока - я, - сказал он. Потом добавил, почти нехотя: - На первое время.
---
Кафе «Сеульский дневной свет». 4:47 утра.
Я сидела и смотрела на пустую кофейную чашку. Потом перевела взгляд на детектива напротив - тёмная футболка, усталые глаза, но взгляд цепкий. Как скальпель. Интересно, он сам знает, на кого похож?
- Ты всегда так спасаешь жертв? Лично? - спросила я.
- Только ненормальных, - ответил он без тени улыбки. - Которые отбиваются и пьют кофе посреди ночи.
Я хмыкнула.
- Тогда, полагаю, мы квиты.
Хосок кивнул, вставая. Накинул куртку и бросил на стойку купюру - с запасом, даже не дожидаясь сдачи.
- Я отвезу тебя в участок. Познакомишься с остальными. Они... специфические, - он чуть поморщился, будто предвкушая неизбежное. - Но ты уже знакома с Чонгуком. Он, кстати, отзывался о тебе.
- Да? - я поднялась из-за стола, стараясь не морщиться от боли в ноге. - И что же он сказал?
- Сказал, что ты выглядишь так, будто можешь ударить человека пакетом с капельницей и не поморщиться, - ответил Хосок совершенно серьёзно.
Я задумалась на секунду.
- Это был комплимент?
- В нашем отделе - да.
Мы вышли на улицу. Утренний холод обжёг щёки, и я поёжилась в своём тонком свитере. Хосок, заметив это, молча снял куртку и накинул мне на плечи. Без лишних слов. Без «я джентльмен». Просто сделал.
Я моргнула.
- Детектив, вы меня смущаете.
- Называй это полицейским протоколом. - Он уже шагал к своей машине, не оборачиваясь. - Защита свидетеля от переохлаждения. Пункт три, параграф семь.
- Ты только что это выдумал.
- А ты докажи.
Я покачала головой и пошла следом. В машине, припаркованной в двух кварталах, кто-то активно махал из окна. Причём не один, а двое.
- Это твои? - спросила я, показывая на серый седан.
- Это мой кошмар на колёсах, - вздохнул Хосок, открывая передо мной дверцу своей машины. - Познакомишься. Обещаю, от них не так сильно болит голова, как кажется.
- Только после второй чашки кофе, - предупредила я, забираясь внутрь.
Хосок сел за руль, завёл двигатель и бросил быстрый взгляд на свой наушник.
- Всем внимание, - сказал он сухо. - Возвращаемся в участок. Гостья будет с нами.
Из наушника донёсся приглушённый голос Чимина:
- Ура! Я успел прибрать на столе! Почти!
- Там всё ещё лежат объедки печенья, - это уже Чонгук.
- Это стратегический запас!
Хосок выключил наушник. Посмотрел на меня. Я посмотрела на него.
- Пункт четыре, параграф двенадцать, - сказала я. - Защита свидетеля от психологической травмы, вызванной общением с твоими коллегами.
Он усмехнулся - на этот раз по-настоящему, тепло, с каким-то странным смирением.
- Этого пункта не существует.
- А ты докажи, - парировала я, застёгивая ремень безопасности.
Машина тронулась. В зеркале заднего вида отражался серый седан с прикрытием. В окне кафе зажёгся свет - уборщик протирал стойку.
Американо без сахара с корицей. Четыре утра. Маньяк на свободе. И странное чувство - будто что-то в этой жизни только начинается, и остановить это уже нельзя.
Я поймала себя на мысли, что впервые за последние дни... мне не страшно.
Скорее любопытно.
Хосок тем временем включил радио. Тихо, почти на шелесте. По динамикам заиграл какой-то джаз - спокойный, неторопливый.
- Ты всегда включаешь джаз в четыре утра, когда везёшь свидетелей в участок? - спросила я.
- Только когда свидетель соглашается на американо с корицей, - ответил он, не глядя. - Это пункт ноль, параграф один.
Я улыбнулась.
Ненормальный. Ненормальный и опасный детектив с хорошим вкусом в музыку и кофе.
Интересно, что скажут мои коллеги, когда увидят, в чьей куртке я заявляюсь на смену?
А потом я подумала - плевать.
Плевать, потому что сейчас, на пассажирском сиденье полицейской машины, под джаз и мягкий рёв мотора, я впервые чувствовала себя не как жертва.
Как человек, который готов дать сдачи. Хорошей сдачи.