Кицунэ в отеле „Хазбин"»

Тишина в отеле «Хазбин» стояла непривычная. Даже Ниффи затихла, свернувшись клубочком в углу бара, а Энджел Даст впервые за долгое время не отпускал пошлых шуток. Хаск молча протирал стаканы, поглядывая на дверь комнаты Лены.

Она не выходила уже три дня.

Аластор дежурил под её дверью, как верный пёс — сам не свой, без улыбки, без радио-треска. Он просто сидел на полу, прислонившись спиной к косяку, и слушал. Иногда из-за двери доносился шорох страниц или тихий плач.

— Она что-то задумала, — сказал Алекс, подходя к Радио-демону. — Я её знаю. Когда она замыкается, это плохой знак.

— Я в курсе, — голос Аластора был глухим, без привычных помех. — Она перестала есть. Перестала разговаривать. Даже хвосты опустила.

— Может, впустить её? Силой?

— Если бы я мог, — Аластор усмехнулся, но безрадостно. — Дверь запечатана. Кицунэ-магия. Даже я не могу её открыть.

Алекс вздохнул и сел рядом. Ярик, стоявший чуть поодаль, нервно теребил свой ангельский нимб, который с каждым днём тускнел — как и вера в то, что они когда-нибудь выберутся отсюда.

— Что она может задумывать? — спросил Ярик.

Никто не ответил.

Потому что никто не знал.

А внутри комнаты, запертая от всех, Лена сидела на полу посреди огромного круга, начерченного кровью — своей кровью. Вокруг неё горели свечи, привезенные из всех девяти кругов Ада. В руках она держала древнюю книгу — ту самую, которую нашла в библиотеке Чарли на самой нижней полке, покрытой пылью столетий.

Книга называлась «Liber Exitus et Reditus» — «Книга Исхода и Возвращения».

На её страницах было написано то, что не должен был знать никто из живых: как покинуть Ад, не будучи ангелом. Как вернуть душу в тело, если оно ещё не истлело. Как обмануть саму смерть.

Но цена...

Лена перечитала последнюю страницу в сотый раз, и каждый раз её сердце сжималось.

«Тот, кто открывает врата для других, сам становится ключом. Тело остаётся в Аду, душа привязывается к месту перехода. Плата — свобода. Не для себя. Для других.»

Она перевела взгляд на свою руку — на тонкую серебряную нить, которая протянулась от запястья к центру круга. Это была нить жизни. Её жизни. Когда круг активируется, нить оборвётся. Не насмерть — нет. Но она навсегда останется здесь, привязанная к этому месту, к этому отелю, к этому Аду.

А её друзья...

Она закрыла глаза и увидела их лица. Майки и Юки, которые держались за руки, боясь темноты. Алекса, который даже здесь, в Аду, пытался всех защитить. Ярика, чей ангельский свет тускнел с каждым днём, потому что он чувствовал — ему здесь не место. Кураму, который молча сжимал кулаки и смотрел в одну точку, вспоминая жизнь, которую потерял. Призрака, который стал ещё молчаливее, чем на Земле. Такемичи, который не жаловался, но чьи глаза говорили громче любых слов. Арину и Кеи, которые держались вместе, потому что поодиночке было страшно. Вику — ведьму, которая не заслужила ада. И даже Диму, грубого, злого, но всё же — своего. Человека, с которым они пересекали ту самую дорогу.

— Я не могу оставить их здесь, — прошептала Лена. — Не могу.

Она вспомнила деревню. Свой старый дом. Запах ромашек по утрам. Свои видео на канале «злая из рая», где она натягивала страшную маску, чтобы казаться сильнее, чем была на самом деле.

— На самом деле я слабая, — сказала она пустоте. — Но сегодня буду сильной. Хотя бы раз.

Она встала, вытерла слёзы и открыла дверь.

Аластор едва не упал, когда дверь резко распахнулась. Лена стояла на пороге — бледная, осунувшаяся, с красными от слёз глазами, но прямая, как стрела. Её девять хвостов были распущены, уши торчали вверх — боевая стойка.

— Собери всех, — сказала она. — Всех наших. В гостиной. Через десять минут.

— Зачем? — Аластор поднялся. — Что ты задумала?

— Потом объясню. Просто сделай.

Она прошла мимо него, и он заметил на её запястье тонкую серебряную нить, которая тянулась обратно в комнату, к начерченному кругу. Внутри у него всё похолодело.

— Лена... — начал он.

— Не сейчас, — она не обернулась. — Пожалуйста.

И в её голосе было столько боли, что Аластор не посмел спорить. Он исчез в клубе красного дыма, чтобы выполнить просьбу.

Через десять минут вся компания собралась в гостиной.

Алекс и Ярик сидели на диване, почти касаясь плечами. Призрак стоял у стены, скрестив руки на груди. Курама занял кресло у камина. Такемичи прислонился к косяку, глядя в пол. Майки и Юки держались за руки. Арина и Кеи сидели рядом с Викой, которая нервно крутила в руках какой-то амулет. Дима стоял в стороне, но не огрызался — даже он чувствовал, что происходит что-то серьёзное.

Лена вышла в центр комнаты. Аластор замер у лестницы, наблюдая. Чарли, Вегги, Энджел, Хаск и Ниффи тоже пришли — тихо, без обычного шума.

— Я нашла способ, — сказала Лена. — Способ отправить вас обратно.

В гостиной повисла тишина.

— Что значит — «вас»? — спросил Алекс первым.

— Вас всех, — Лена обвела рукой своих друзей. — Алекса, Ярика, Призрака, Кураму, Такемичи, Юки, Майки, Арину, Кеи, Вику... — она помолчала. — И Диму.

Дима вздрогнул, услышав своё имя.

— Всех, кто был со мной на той дороге. Всех, кого сбила фура. Я могу вернуть вас в мир живых.

— А ты? — спросила Юки, и её голос дрогнул. — Ты вернёшься с нами?

Лена не ответила. Она просто улыбнулась — той улыбкой, которой улыбаются люди, которые уже всё решили.

— Сначала ответьте мне на один вопрос, — сказала она. — Вы хотите вернуться? По-настоящему? Не оглядываясь?

Майки посмотрела на Юки. Юки кивнула. Майки кивнула следом.

— Мы хотим домой, — сказала старшая сестра. — Мы хотим увидеть маму. Она там одна.

Алекс сжал руку Ярика.

— Я хочу, — сказал он. — У меня там дела. Незаконченные.

Ярик кивнул. Призрак молча кивнул. Курама кивнул, сжав кулаки. Такемичи поднял глаза и кивнул. Арина и Кеи кивнули вместе. Вика кивнула, сжимая амулет.

Дима долго молчал. Потом сказал:

— Там моя младшая сестра. Я обещал забрать её из школы. Если я не вернусь...

— Ты вернёшься, — мягко сказала Лена. — Все вы вернётесь.

— А ты? — повторил Дима, и в его голосе впервые не было злобы. Только тревога.

— Я кицунэ, — она снова улыбнулась. — Мне и здесь неплохо.

Аластор шагнул вперёд.

— Лена, что ты задумала? Говори прямо.

— Ты всё узнаешь, — она посмотрела на него — впервые без защиты, без барьера. Просто глаза в глаза. — Но сначала я должна отправить их.

— Не смей, — голос Аластора сорвался на радиопомехи. — Не смей делать глупостей.

— Моя жизнь — моя глупость, — ответила она. — А теперь — прощайте.

Она подняла руки. Из её ладоней полился серебряный свет — такой яркий, что все зажмурились. И она начала говорить на латыни. Древние слова, которые выучила по той страшной книге, срывались с её губ как молитва — или проклятие.

«Ego sum janua. Per me transibunt. Caro mea manet. Anima eorum volat.»

«Я — врата. Через меня они пройдут. Тело моё остаётся. Души их улетают.»

Серебряный свет обвил каждого из друзей. Алекс почувствовал, как его тело становится легче — демоническая тьма сползала с него, возвращая человеческий облик. Ярик ощутил, как нимб тает, превращаясь в обычный свет. Призрак, Курама, Такемичи, Юки, Майки, Арина, Кеи, Вика, Дима — все они менялись на глазах, возвращаясь к своим земным телам, к человеческому облику, который потеряли в тот день на дороге.

— Лена! — закричал Алекс. — Что ты делаешь?!

— Возвращаю вас домой, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Берегите друг друга.

Свет вспыхнул ослепительно — и десять фигур исчезли.

В гостиной остались только обитатели Ада. Чарли закрыла лицо руками. Вегги отвернулась. Энджел выронил свой коктейль. Хаск зажмурился. Ниффи заплакала впервые за всю свою жизнь.

Аластор смотрел на Лену, которая стояла в центре комнаты, пошатываясь. Серебряная нить на её запястье оборвалась — но не упала, а вплелась в её ауру, закрепляя её здесь, в этом месте, навсегда.

— Цена, — прошептал Аластор. — Ты заплатила ценой.

— Да, — Лена устало опустилась на пол. — Я должна была остаться. Кто-то должен стать ключом. И я решила, что это буду я.

— Не спросив нас? — его голос дрожал. — Не спросив меня?

— Если бы я спросила, вы бы не позволили, — она подняла на него глаза. — Но это был мой выбор. Мой. Не твой.

Аластор упал на колени рядом с ней. Его руки тряслись — впервые за сотни лет. Он хотел обнять её, но боялся — вдруг сейчас ток ударит сильнее, чем когда-либо? Или вдруг она исчезнет, если он прикоснётся?

— Ты... ты идиотка, — выдохнул он. — Самая глупая, самая безумная, самая...

— Самая добрая? — подсказала Лена.

— Самая эгоистичная, — поправил он. — Ты решила за всех. Ты не дала им выбора — остаться с тобой или уйти.

— У них есть жизнь, — сказала она. — Настоящая. На Земле. У них есть семьи, мечты, будущее. А у меня здесь... — она огляделась. — Есть вы. И это тоже неплохо.

Чарли подошла и опустилась на колени с другой стороны.

— Ты можешь остаться в отеле, — сказала принцесса, вытирая слёзы. — Навсегда. Я... я сделаю тебе комнату. Самую лучшую.

— Спасибо, — Лена слабо улыбнулась.

— И я буду кормить тебя завтраками, — добавила Вегги. — Даже если ты не захочешь.

— Я буду делать тебе коктейли, — сказал Хаск. — Бесплатно.

— Я буду убивать тех, кто тебя обидит, — пискнула Ниффи.

— Я буду... ну, я просто буду рядом, — пожал плечами Энджел.

Аластор молчал. Он смотрел на неё, и в его глазах горело что-то, чего Лена никогда раньше не видела. Не охотничий азарт. Не любопытство. Что-то более глубокое, более древнее.

— Ты останешься со мной? — спросил он тихо.

— Я никуда не денусь, — ответила она. — Я привязана к этому месту. К этому отелю. К вам всем.

— Не ко всем, — он взял её руку — осторожно, как хрупкую вещь. Ток не ударил. Только тепло. — Ко мне? Ко мне ты привязана?

Лена долго молчала. Потом её губы дрогнули в улыбке.

— Привяжусь, — пообещала она. — Дай время.

А в это время, за тысячи километров от Ада, в обычной московской больнице, десять человек одновременно открыли глаза.

Алекс сел на кровати, хватая ртом воздух. Рядом — Ярик, который тёр лицо руками, не веря, что снова видит солнечный свет через окно. Белые стены. Капельницы. Запах лекарств.

— Мы... мы дома? — прошептал Ярик.

— Похоже на то, — Алекс посмотрел на свои руки. Человеческие. Обычные. Никакой красной ауры, никакой демонической силы. — Где Лена?

Он огляделся. В палате были все. Курама, Призрак, Такемичи, Юки, Майки, Арина, Кеи, Вика. Даже Дима — бледный, но живой.

— Где Лена? — повторил Алекс громче.

Юки заплакала. Она уже поняла.

— Она не вернулась, — прошептала девочка. — Она осталась там. Я видела её лицо перед тем, как свет погас. Она знала. Она знала, что не вернётся.

Майки обняла сестру, и сама заплакала.

— Почему она не сказала? — голос Арины дрожал. — Почему не предупредила?

— Потому что мы бы не ушли, — сказал Курама глухо. — Мы бы остались с ней. И она знала это.

Дима сидел на своей койке, сжав кулаки. В его глазах стояли слёзы — впервые за всю его сознательную жизнь.

— Она спасла нас, — сказал он. — Та, кого я ненавидел. Кого обзывал. Кого считал... — он не договорил.

— Она всегда была такой, — тихо сказала Вика. — Доброй. Слишком доброй для этого мира. Даже для Ада.

В палату вбежали врачи и медсёстры — чудесное исцеление десяти пациентов, которые считались мёртвыми три недели, взбудоражило всю больницу. Но никто из них не радовался. Они смотрели на пустующее место — одиннадцатую койку, которая осталась нетронутой.

— Мы вернём её, — сказал Алекс наконец. — Клянусь. Мы найдём способ вернуть её.

— Как? — спросил Такемичи. — Мы даже не знаем, как попали в Ад в первый раз.

— Узнаем, — Алекс сжал кулак. — Я работал на корпорацию «Амбрелла». У них есть доступ к... к другим мирам. Я найду способ.

— Я с тобой, — сказал Ярик.

— И я, — добавил Курама.

— И я, — кивнул Призрак.

— И мы, — сказали Арина и Кеи хором.

— Я справлюсь, — сказал Такемичи.

— Я помогу, — прошептала Вика.

— Я тоже, — сказал Дима. И все уставились на него. — Что? Она спасла меня, хотя могла бы оставить. Я в долгу.

— И мы, — Майки и Юки переглянулись. — Мы будем ждать. И помогать. Чем сможем.

Алекс кивнул. Внутри него горело что-то новое — не демоническая сила, а просто человеческая решимость.

— Отдохните, — сказал он. — Наберитесь сил. А завтра... завтра начнём искать путь назад.

Они не знали, получится ли. Не знали, сколько времени займёт. Но одно знали точно: Лена не останется в Аду одна. Даже если ради этого придётся снова умереть.

В Аду Лена сидела на подоконнике своей комнаты — той самой, с ромашками на занавесках. За окном горело красное небо, где-то вдалеке взрывались адские фейерверки.

Рядом, положив голову ей на колени, сидел Аластор. Он не говорил ни слова — просто был рядом. Его радужные волосы рассыпались по её коленям, сережки поблескивали в ушах, а на ногтях всё ещё держался розовый лак с блёстками.

— Ты скучаешь по ним? — спросил он наконец.

— Очень, — призналась Лена. — Но я знаю, что они в безопасности. Что у них есть второй шанс.

— А у тебя?

— У меня есть ты, — она провела рукой по его волосам, и он не отстранился. — И Чарли. И Вегги. И Хаск с Ниффи. И Энджел. И этот дурацкий отель, в котором даже бассейна нет.

— Бассейн можно построить, — пробормотал Аластор.

— И серной водой наполнить?

— Конечно. Какой же бассейн в Аду без серной воды?

Лена засмеялась — тихо, устало, но искренне.

— Знаешь, — сказала она. — Я никогда не верила в любовь. Думала, это всё сказки для наивных.

— И что изменилось?

— Не знаю, — она посмотрела на свои хвосты, которые мирно лежали на подоконнике, переплетаясь с его пальцами. — Может, ничего. А может, я просто устала бояться.

Аластор поднял голову и посмотрел на неё — снизу вверх, серьёзно и почти нежно.

— Я подожду, сколько нужно, — сказал он. — Ты знаешь.

— Знаю, — она наклонилась и поцеловала его в лоб — легче ветра. — Спасибо.

В динамиках отеля заиграла тихая мелодия — не его старая пластинка, не её рок. Что-то новое. Что-то, что они сочинили вместе, сами того не заметив.

За окном горел Ад.

Но внутри, в этом странном отеле для грешников, теплился маленький огонёк — надежды, может быть, или просто упрямства.

Лена Морнингстар? Почти. Но пока — просто Лена, кицунэ, блогерша «злая из рая», которая научилась жертвовать собой ради других.

И которая, возможно, начинала верить, что даже в аду можно найти своё небо.