Кицунэ в отеле „Хазбин"»

— Ты слишком мягкий, — сказал Аластор, расхаживая по бару, словно по сцене. — Это твоя главная проблема.

Алекс сидел за стойкой, наблюдая, как Хаск лениво протирает бокалы. Утро — или то, что здесь считалось утром — только начиналось. Остальные ещё спали, но Аластор вытащил Алекса ни свет ни заря. Радио-демон был подозрительно бодр.

— Сегодня практический урок, — продолжил Аластор, останавливаясь напротив. Его трость-микрофон тихо потрескивала, ловя несуществующие волны. — Теория — это скучно. Тебе нужно почувствовать силу. Прочувствовать её на чужой шкуре.

— Я не хочу никого мучить, — Алекс скрестил руки на груди. Тёмно-красный пиджак, который странным образом появился на нём этим утром, неприятно колол шею.

— А кто говорит о муках? — Аластор изогнул бровь. — Речь о... практике. У тебя есть враги? Люди, которые тебя бесят?

Алекс задумался. Список был недлинным, но один кандидат выделялся особенно ярко.

— Дима, — признался он нехотя.

— Ах, этот! — Аластор оживился. Глаза его загорелись алым, улыбка стала чуть шире. — Грубый, глупый, вечно ноющий. Прекрасный образец. Идеальный подопытный.

— Никаких подопытных, — Алекс встал. — Я не буду издеваться над живым человеком. То есть над мёртвым демоном. Не важно.

— Алекс, — голос Аластора стал вкрадчивым, почти ласковым. Это было страшнее криков. — Ты копия меня. В тебе живёт та же сущность. Тот же дар. И если ты не научишься его контролировать, он вырвется сам. Поверь, тебе не понравится, когда это случится в неподходящий момент. Особенно рядом с теми, кого ты любишь.

Алекс вздрогнул. Ярик. Лена. Юки. Майки. Все они были рядом. И если он потеряет контроль...

— Что я должен сделать?

Аластор улыбнулся — и в этой улыбке было что-то первобытное, древнее, хищное.

— Идём.

Дима проснулся от того, что его кровать тряслась.

Сначала он подумал — землетрясение. В Аде, наверное, бывает. Потом понял — кровать просто вибрирует на месте, а вокруг разливается неестественно красный свет.

— Что за... — он сел, протирая глаза.

Перед ним стояло зеркало. Или то, что выглядело как зеркало. В отражении Дима видел себя — но не совсем. Его глаза светились красным, из спины торчали чёрные щупальца, а лицо растянулось в зловещей усмешке, которой у него отродясь не было.

— Доброе утро, — произнёс голос из зеркала. Голос был его собственным, но с жуткими помехами, словно старое радио. — Как спалось?

— Аластор, — выдохнул Дима. — Это ты, радио-клоун?

— А вот это уже грубо, — усмехнулось отражение. — Сегодня у тебя важная миссия. Ты — учебное пособие.

— Чего? — Дима попытался встать, но его ноги не слушались. Что-то держало его. Красный свет сгустился в верёвки, приматывая его к кровати.

— Не бойся, не больно, — отражение моргнуло. — Ну, почти не больно.

Аластор стоял в углу комнаты Алекса, наблюдая, как тот пытается сфокусировать энергию. Красный дымок вился вокруг пальцев, но стоило Алексу расслабиться — исчезал.

— Ты думаешь, — сказал Аластор. — Это твоя ошибка. Сила не любит, когда о ней думают. Она любит, когда чувствуют.

— Что я должен чувствовать?

— Злость. Страх. Желание причинить боль.

— Я не хочу причинять боль.

— Тогда представь, что Дима сказал что-то Лене. Или Ярику. Или тебе.

Алекс стиснул зубы. Дима постоянно огрызался. Вчера при всех обозвал Лену жирной. Она сделала вид, что не слышала, но Алекс заметил, как её хвосты прижались. Как уши опустились. Как в зелёных глазах мелькнула боль.

— Я ненавижу его, — вырвалось у Алекса.

— Отлично! — Аластор хлопнул в ладоши. — А теперь сделай так, чтобы он это почувствовал.

Красный дым вокруг пальцев Алекса сгустился, потемнел, заискрился.

Дима закричал, когда пол под ним провалился.

Он летел вниз, в бесконечную красную пустоту, мимо проносились чьи-то лица — искаженные, кричащие. Потом резко замер в сантиметре от каменного пола.

— Начинаем, — голос Аластора раздался отовсюду.

Вокруг материализовались предметы. Тыквы с вырезанными злобными рожами. Скелеты, которые двигались. Пауки размером с собаку.

— Это... это просто декорации! — Дима попытался усмехнуться, но голос дрожал.

Одна из тыкв открыла рот и завыла. Звук был такой, будто тысяча кошек одновременно заскребли когтями по стеклу. Дима зажал уши, но звук проникал внутрь, вибрировал в черепе, заставлял зубы ныть.

— Первый урок, — объявил Аластор, появляясь из тени. Он стоял в нескольких метрах, поигрывая тростью. — Иллюзии. Самые сильные страхи — те, что живут в голове. Алекс, покажи ему.

И Дима оказался в школе.

За партами сидели его одноклассники — все, кто когда-либо смеялся над ним. Над тем, какой он. Над его ростом, голосом, одеждой. Они смеялись сейчас. Тыкали пальцами.

— Жирный, — шептал один.

— Ничтожество, — добавлял другой.

— Мамочка не любит, — хохотали третьи.

Дима сжался. Это была неправда. Это была иллюзия. Но внутри — глубоко, там, где жили все его детские травмы — что-то сжалось.

— Хватит, — прошептал он.

— Хватит? — Аластор наклонил голову. — Но урок только начался.

Алекс смотрел на то, что творилось с Димой, и внутри него боролись два чувства: злорадство и отвращение.

Дима корчился на полу в коридоре — там, где Аластор поместил его «для демонстрации». Ещё несколько секунд назад он лежал в своей комнате, но Радио-демон решил, что «зрители не помешают». Сейчас Дима катался по ковру, отмахиваясь от невидимых тварей, и кричал.

— Видишь? — Аластор стоял рядом с Алексом, наблюдая за представлением с академическим интересом. — Сила работает. Ты заставляешь его видеть то, чего нет. Чувствовать то, чего нет. Бояться того, чего нет.

— Это жестоко, — Алекс отвернулся.

— Это эффективно, — поправил Аластор. — Теперь повтори.

— Я не буду.

— Повтори, или я покажу ему то, что ты скрываешь. Работу в «Амбрессе». Ложь про ресторан. Что скажет Ярик, когда узнает, что ты врал ему всё это время?

Алекс побелел.

— Ты не посмеешь.

— Я посмею всё, — улыбка Аластора стала ледяной. — Я — Радио-демон. Я питаюсь страхом и отчаянием. А твой страх — самый вкусный из всех, что я пробовал за последний век. Так что либо ты учишься контролировать силу, либо я научу тебя по-своему. Выбор за тобой.

Алекс посмотрел на Диму — на того, кого ненавидел всем сердцем. Потом на свои руки, с которых срывались красные искры. Потом — в сторону лестницы, где стояла Лена. Она смотрела на него. Не осуждающе, не зло. Просто... понимающе.

Она кивнула. Один раз. Медленно.

Алекс глубоко вздохнул.

— Что мне сделать?

Следующие два часа превратились в кошмар для Димы и в адскую школу для Алекса.

Аластор командовал, как дирижёр оркестром. Алекс вынужден был повторять за ним — создавать иллюзии, кружить голову жертве, заставлять её кричать. Каждый раз, когда Алекс колебался, Аластор усиливал давление. Каждый раз, когда Алекс отказывался, Радио-демон показывал ему образы из прошлого — лаборатории, пробирки, секретные документы.

Дима пережил превращение собственных рук в щупальца (иллюзия, но он этого не знал), нападение стаи летучих мышей, которые вылетели из его же подушки, и три часа (в его восприятии) в комнате, полной его собственных голосов, повторяющих самые обидные вещи, которые он когда-либо говорил другим.

— Почему? — кричал Дима под конец. — За что?!

— Ты просто учебное пособие, — холодно ответил Аластор. — Ничего личного.

Алекс сидел на полу, спрятав лицо в ладонях. Внутри него всё дрожало. Сила гудела, требуя выхода. Но он сдерживал её — из последних сил.

— Достаточно, — сказал кто-то.

Алекс поднял голову.

Лена стояла между ним и Аластором. Её хвосты распушились, уши прижаты, глаза горели зелёным огнём.

— Я сказала — достаточно, — повторила она. Голос её был тихим, но в нём звучал металл. Кицунэ внутри неё проснулась.

Аластор наклонил голову, рассматривая её с новым интересом.

— Дорогая, это урок. Он должен закончиться.

— Он закончится, когда я скажу, — она шагнула вперёд, и от её руки побежали серебристые искры — те самые, которые ударили током Аластора в прошлый раз. — Убери его из этой пыточной. Сейчас.

Аластор замер.

В отеле повисла тишина. Даже Хаск перестал протирать бокалы. Энджел Даст, наблюдавший с верхнего этажа, присвистнул.

— Ты смелая, — произнёс Аластор наконец. — Слишком смелая для новичка.

— Я не новичок, — Лена не отводила взгляда. — Я — та, кто пишет книги о чудовищах и не боится их. Убирайся.

И Аластор, вопреки ожиданиям всех, — убрался.

Он поклонился — театрально, с иронией — и исчез в облачке красного дыма. Осталась только лёгкая радиопомеха и сладковатый запах озона.

Лена развернулась к Алексу.

— Ты как?

— Жить буду, — выдавил он.

— А Дима?

Они оба посмотрели в сторону, где на полу лежало тело — дрожащее, мокрое от слёз и пота. Дима смотрел в потолок пустыми глазами и тихо повторял:

— Это был сон... это был просто сон...

— Нет, не сон, — Лена подошла к нему, присела на корточки. Её голос стал мягче. — Но это закончилось. Ты в безопасности.

Дима медленно повернул голову. Увидел её. И — впервые за всё время — не сказал ничего грубого. Просто кивнул.

Алекс подошёл к Лене.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Ты бы сделал то же для меня, — ответила она. — К тому же, — её губы дрогнули в улыбке, — я не люблю, когда обижают даже тех, кто меня бесит. А Дима меня бесит.

— Я слышу, — прохрипел Дима с пола.

— И правильно, — Лена встала. — А теперь я иду кормить Юки завтраком. Ангелы, знаешь ли, тоже есть хотят.

Она ушла, оставив в коридоре странное облегчение. Алекс помог Диме подняться.

— Ненавижу вас всех, — пробормотал Дима, но в его голосе не было обычной злобы.

— Взаимно, — ответил Алекс, и они, шатаясь, побрели в бар — за тем самым дешёвым виски Хаска.

Вечером Аластор не появлялся. В отеле говорили, что он заперся в своей комнате и слушает старые пластинки — верный признак плохого настроения.

Алекс сидел на кровати в своей комнате, сжимая в руках маленький красный кристалл — остаток силы, который он использовал сегодня. Теплый. Пульсирует, как сердце.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошел Ярик — ангел, который пах летом и светом. Он сел рядом, не спрашивая разрешения.

— Я слышал, что случилось.

— Аластор... он...

— Я знаю, — Ярик взял его за руку. Ангельское тепло разлилось по пальцам, успокаивая дрожь. — Ты не виноват.

— Я мучил человека. Живого.

— Мёртвого, — поправил Ярик. — И ты не хотел. Тебя заставили.

— Это не оправдание.

— Это — правда, — Ярик посмотрел ему в глаза. — Ты — не Аластор. Ты — Алекс. Мой Алекс. Который врет про работу в ресторане, — он усмехнулся, — но делает это, чтобы защитить тех, кого любит.

Алекс замер.

— Ты знаешь?

— Я всегда знал, — Ярик пожал плечами. — Ангелы, знаешь ли, тоже умеют читать людей. Не так, как Аластор, но достаточно, чтобы понять: ты не шеф-повар. И я ждал, когда ты сам расскажешь.

Алекс сглотнул.

— Я работаю на корпорацию «Амбрелла». Мы... мы экспериментируем с...

— Не надо, — Ярик приложил палец к его губам. — Не сегодня. Сегодня ты просто отдохни. Завтра будет новый день. И новая битва.

Алекс молча кивнул. Он опустил голову на плечо Ярика — единственного человека (ангела? уже не важно), кто оставался его опорой.

За окном горело красное небо Ада.

А в комнате Аластора играла старая пластинка с музыкой 20-х, и Радио-демон смотрел в потолок, размышляя о кицунэ, которая посмела ему приказать.

— Интересно, — пробормотал он себе под нос. — Очень интересно.

И улыбнулся — чуть шире обычного.