Глава 4: Нежеланное наследство
Алекс ненавидел утро. Особенно утро в Аду.
Он сидел в баре отеля, сжимая кружку с чем-то, что Хаск называл «кофе», но по вкусу напоминало горелую резину. Напротив, развалившись на стуле с неестественной грацией марионетки, сидел Аластор. Радио-демон крутил в пальцах свою трость-микрофон и улыбался. Всегда улыбался.
— Ты неправильно держишь ауру, — сказал Аластор, даже не глядя на Алекса. — Слишком сжато. Слишком по-человечески.
— Я человек, — сквозь зубы ответил Алекс. — Был.
— Был, — согласился Аластор. — А теперь ты — я. Только хуже.
Алекс промолчал. Он уже понял, что спорить бесполезно. Вчера, когда он впервые попытался просто пройти сквозь стену (потому что все демоны радио так могут, как объяснил Аластор), он впечатался лицом в штукатурку и оставил в ней вмятину. Аластор смеялся полчаса. Запись этого смеха потом транслировалась по всему отелю через динамики.
— Давай еще раз, — Аластор щелкнул пальцами. Воздух вокруг Алекса сжался, поплыл красным. — Представь, что ты — частота. Радиоволна. Ты проходишь сквозь всё, кроме того, что сам хочешь задеть.
— Я не хочу ничего задеть, — буркнул Алекс.
— Поэтому ты и слаб.
Аластор встал, обошел его со спины. Алекс чувствовал этот взгляд — тяжелый, оценивающий, как у хирурга перед вскрытием.
— Ты копия меня, — продолжал Радио-демон, и в голосе заиграли помехи. — Моя вторая версия. Младший брат, которого не просили. Но раз уж ты здесь, ты будешь учиться. Иначе сожрут.
— Кто сожрет?
— Все, — Аластор усмехнулся. — В Аде любят слабых. Особенно тех, кто выглядит как я, но не умеет за себя постоять.
Алекс резко обернулся.
— Я не ты, понял? Я Алекс. Я работал в корпорации... — он осекся.
Аластор наклонил голову. Оленьи рога блеснули.
— В какой корпорации, Алекс? Шеф-повар? — его голос стал вкрадчивым. — Ты думаешь, я не читаю твои мысли? Они кричат громче твоего радио. Амбрелла. Интересная компания. Любят играть с тем, что не понимают.
Алекс побледнел.
— Не смей лезть в мою голову.
— Уже, — Аластор коснулся его виска тростью. От прикосновения Алекса бросило в дрожь — перед глазами поплыли образы. Лаборатория, пробирки, ампулы с черной жидкостью, подпольные сделки, ложь. Он врал всем — даже Ярику. Даже Лене, которая смотрела на него своими зелеными глазами и верила в историю про ресторан.
— Хватит! — Алекс отшатнулся, сбив стул. Его руки засветились алым — непроизвольно, от злости. — Ты не имеешь права!
— Я имею право на всё, — Аластор отступил на шаг, но улыбка стала шире. — И ты скоро поймешь: право сильного — единственное право, которое здесь работает.
— Тогда почему ты не трогаешь Лену? — выпалил Алекс.
Аластор замер.
На секунду в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — может, удивление, может, раздражение.
— Это другое, — сказал он коротко.
— Другое? — Алекс усмехнулся. — Боишься её тока?
— Я не боюсь ничего, — голос Аластора стал низким, почти опасным. — Но кицунэ... с ними сложно. Они не люди, не демоны, не ангелы. Они — ошибка системы. И я... я коллекционирую интересное.
— Она тебе не игрушка.
— А кто сказал, что игрушка? — Аластор поправил монокль. — Она — эксперимент. Как и ты.
Алекс сжал кулаки. В груди закипала темная волна. Он чувствовал эту силу — тяжелую, радиоактивную, она просилась наружу. Хотелось разнести всё к чертям. Хотелось кричать на частоте, которую никто не услышит.
— Я не буду твоим подражателем, — сказал он тихо. — Я не буду охотиться на невинных. Я не буду смеяться над чужими страданиями.
— О, — Аластор приложил руку к сердцу, изображая рану. — Ты ранил меня. Будущее поколение демонов такое чувствительное.
— Проваливай.
Аластор не двинулся с места. Вместо этого он наклонился к самому уху Алекса и прошептал с интимностью, от которой мурашки шли по коже:
— Ты думаешь, ты выбираешь? Силой не выбирают. Она либо поглощает тебя, либо ты учишься ей управлять. Ты скоро поймешь, малыш Алекс. Особенно когда кто-то из твоих близких пострадает. А в Аде это лишь вопрос времени.
Он выпрямился, щелкнул пальцами — и исчез в облачке красного дыма.
Алекс остался один.
Он смотрел на свои руки — бледные, с едва заметным красным свечением. Те же руки, которыми он когда-то готовил еду в ресторане. Которыми обнимал Ярика. Которыми подписывал секретные документы на корпорацию «Амбрелла».
— Я не хочу быть им, — прошептал он пустоте.
Но пустота молчала.
В дверях показался Ярик — с взъерошенными темными кудрями и встревоженным лицом.
— Алекс? Ты в порядке? Я слышал голоса...
— Нормально, — Алекс заставил улыбнуться. Получилось криво. — Просто урок с учителем.
— Выглядишь хреново, — Ярик подошел, коснулся его плеча. Ангельское тепло разлилось по телу, притупляя темный гул в груди. — Может, поговорим?
— Потом, — Алекс отстранился. Не потому, что не хотел. А потому, что боялся — вдруг эта тьма внутри перекинется и на Ярика. — Мне нужно побыть одному.
Он вышел из бара, поднялся на второй этаж и долго стоял у окна, глядя на красное небо. Мимо пробежала Ниффи с ножницами в руках — вечно куда-то спешит. Где-то внизу Хаск выругался на Энджела, который снова стащил бутылку виски.
В конце коридора открылась дверь, и вышла Лена — в синем кимоно, с лисьими ушами и хвостами. Она посмотрела на Алекса, и в ее зеленых глазах промелькнуло что-то человеческое.
— Тяжело? — спросила она.
— Очень, — признался Алекс.
Лена кивнула. Подошла ближе, но не касалась. Просто встала рядом, глядя в то же окно.
— Может, мы не те, кем стали, — сказала она тихо. — Может, мы те, кого они хотят из нас сделать. Но выбор... выбор всегда есть.
— Думаешь?
— Знаю, — она улыбнулась уголками губ. — Я же злая из рая. А злые всегда выбирают сами.
Алекс не ответил, но ему стало чуть легче.
Всего чуть-чуть.
Но в Аде и это было победой.