Кицунэ в отеле „Хазбин"»

Чарли Морнингстар оказалась именно такой, как в сериале — слишком яркой, слишком оптимистичной и совершенно неуместно счастливой для места под названием Ад. Она хлопала в ладоши, когда мы выстроились в коридоре отеля, и её глаза светились таким энтузиазмом, что даже угрюмый Хаск закатил глаза.

— Итак, дорогие новенькие! — провозгласила принцесса. — Добро пожаловать в отель «Хазбин»! Здесь мы реабилитируем грешников, помогаем им стать лучше и... — она запнулась, заметив выражение наших лиц. — Ну, в теории.

— На практике никто еще не исправился, — вставил Энджел Даст, лениво почесывая пушистую грудь. — Но местечко клевое. Бассейн, правда, с серой, зато бар круглосуточный.

— У нас нет бассейна, — вздохнула Чарли.

— Потому что Хаск его просрал в карты.

— Не просрал, а проиграл, — буркнул кот-бармен, не отрываясь от колоды.

Чарли быстро замахала руками, привлекая наше внимание обратно. Я стояла чуть позади всех, все еще пытаясь привыкнуть к ощущению девяти хвостов. Они жили своей жизнью — один лениво обвил мою талию, другой нервно подрагивал, третий и вовсе пытался исследовать пол под ногами. Уши на макушке дергались от каждого звука, и это сводило с ума.

— Пойдемте, я покажу вам комнаты! — Чарли схватила Алекса под руку и потащила вверх по лестнице. — У нас много свободных номеров, вы можете выбрать любые. Только не заходите в крыло Аластора без стука. И в мое тоже. И...

— А в твое можно с пиццей? — спросил Ярик. Он теперь выглядел как ангел — мягкое свечение вокруг головы, белые крылья за спиной, которые он никак не мог сложить. — Я серьезно, я обожаю ананасы на пицце.

— Это преступление против кулинарии, — заметил Призрак.

— В Аду за это отдельная камера, — добавил Курама, и на его губах появилась мрачная усмешка.

Мы поднимались по широкой лестнице с красными ковровыми дорожками. Стены украшали портреты каких-то демонов — я узнала одного из них, кажется, это был сам Люцифер. Внутри всё сжалось. Мы в Аду. Мы мертвы. Я больше никогда не увижу свой старый дом в деревне, не запишу новое видео про крипипасту, не допишу страшную книгу...

— Лена, ты как? — тихо спросила Майки, касаясь моего плеча. Её глаза — тёмно-карие, как у Юки — смотрели с тревогой.

— Жить буду, — ответила я, и невесело усмехнулась собственной шутке.

Чарли открыла первую дверь.

— Это комната в стиле «классический адский рококко». Здесь жил один грешник, но он сбежал со смотрителем.

— У нас тут романтика, — прокомментировал Дима. Он пинал ногой плинтус, и от его пальцев отлетали черные искры. Демон. Настоящий. И всё такой же противный.

Дальше были другие комнаты. Огромные кровати под балдахинами, окна с видом на красное небо и горящие улицы Ада, ванные с черной сантехникой и зеркалами, в которых иногда мелькали чужие лица. Чарли радостно перечисляла удобства: «бесплатные полотенца», «возможность посещать групповые терапии», «еженедельные ужины с принцессой».

— А если я захочу сбежать? — спросила Арина. Она сжимала руку Кеи — подруги держались вместе, два ангела среди демонов.

— Не получится, — мягко ответила Чарли. — Выхода из Ада нет. Только если вы действительно исправитесь и попадете в Рай. Но... — она развела руками. — Мы работаем над этим.

Юки всхлипнула, и я притянула её к себе, поглаживая по темным волосам. Младшая держалась храбро, но я видела, как дрожат её плечи.

Мы разбрелись по комнатам, выбирая. Майки и Юки взяли одну на двоих — тесно, зато не страшно. Арина и Кеи — соседнюю. Курама потребовал угловую, с двумя выходами — охотничья привычка, как он объяснил. Призрак просто зашел в первую попавшуюся и замер на пороге, словно не зная, что делать дальше. Такемичи выбрал самую скромную, без окон. Дима — ту, что ближе к бару.

Ярик и Алекс переглянулись, потом одновременно кивнули на комнату в конце коридора. Я заметила, как Алекс — уже почти копия Аластора, только в темно-красных тонах — положил руку на плечо Ярика, и тот, ангел, не отшатнулся. Странная пара.

Моя комната нашлась сама.

Дверь в конце коридора, чуть приоткрытая. Я заглянула внутрь и замерла.

Внутри было не так, как в других номерах. Вместо вычурной роскоши — спокойные тона, бежевые стены, деревянная мебель. На окне — занавески с вышитыми ромашками, точно такие же, как висели у меня дома, в деревне. На подоконнике — горшок с живым цветком. Я подошла ближе, тронула лист. Настоящий. Как здесь, в Аду, могло расти что-то живое?

На столе лежали блокнот и ручка. Я открыла блокнот — пустые страницы. Рядом стояла маленькая лампа, похожая на ту, при которой я писала свои страшные рассказы ночами.

— Это для тебя, — голос прозвучал у меня за спиной, мягкий, с помехами, как старая пластинка.

Я обернулась.

Аластор стоял в дверях. Его трость-микрофон тихо потрескивала, а на лице застыла та самая вечная улыбка. Но глаза... в глазах было что-то новое. Или мне просто казалось?

— Угадал с декором? — спросил он, склонив голову набок. Оленьи рога блеснули в неверном свете.

— Зачем? — спросила я прямо. Хвосты за спиной взметнулись, выдавая волнение, но я заставила себя стоять на месте. — Зачем тебе это?

— Просто меняю мир к лучшему, — Аластор сделал шаг внутрь. Потом еще один. — Одна хорошая комната за раз.

— Ты хочешь чего-то.

— Все чего-то хотят, дорогая, — он подошел почти вплотную. От него пахло озоном, старыми книгами и... почему-то карамелью. — Я хочу развлечения. Ты хочешь выжить. Мы можем помочь друг другу.

— Я не ищу помощи, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. Лисьи уши прижались к голове — признак агрессии или страха. Сейчас было и то, и другое.

— О, я знаю, — он усмехнулся. — Кицунэ гордые. Независимые. Но в Аду одной трудно. Очень трудно. Особенно когда ты такая... невинная.

Последнее слово он произнес с нажимом, и я почувковала, как хвосты пушится от смущения и злости одновременно.

— Отойди, — сказала я тихо.

— Или что?

И он потянулся ко мне. Не агрессивно. Почти нежно. Его рука — длинные пальцы с острыми когтями — легла мне на плечо, а потом он наклонился, чтобы обнять.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Аластор — Радио-демон, один из самых опасных обитателей Ада — хотел меня обнять. Это было странно, неправильно, пугающе.

Но обнять не получилось.

Потому что в тот момент, когда он коснулся меня грудью, что-то щелкнуло. В воздухе запахло грозой. Аластор дернулся — я видела, как его глаза расширились на долю секунды — и его отбросило назад. Он влетел в стену напротив с таким грохотом, что посыпалась штукатурка.

Трость-микрофон упала на пол и жалобно запищала.

— ЧТО? — голос Аластора сорвался на радиошипение. Он сидел на полу, прижимая руку к груди, и смотрел на меня с искренним, неподдельным изумлением. — Что это было?!

Я смотрела на свои руки. Они слегка светились — серебристым, холодным светом. Хвосты распушились в три раза. Уши прижаты.

— Не знаю, — честно сказала я.

Аластор медленно поднялся. Отряхнул пиджак. Поправил монокль. Улыбка вернулась на место, но в глазах горело что-то опасное.

— Защитный барьер, — пробормотал он. — Чистая душа отторгает тьму. Даже меня. Особенно меня, — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Какая досада.

Он поднял трость, поклонился — иронично, театрально.

— Не волнуйся, Лена. Я терпеливый. Очень терпеливый. — он повернулся, и прежде чем исчезнуть в тени коридора, добавил: — И мне нравятся вызовы.

Дверь за ним закрылась сама собой.

Я стояла посреди комнаты, дрожа, и смотрела на свои светящиеся пальцы. Потом медленно опустилась на кровать — мягкую, с простынями, пахнущими ромашкой — и выдохнула.

— Добро пожаловать в Ад, Лена, — прошептала я себе. — Здесь даже обнимашки смертельны.

А за окном горело красное небо, и где-то внизу Хаск уже разливал первый круг дешевого виски для новеньких.

Это была только вторая глава.

Но я уже поняла: здесь мне не дадут скучать.