Любовь по соседству|pharaoh

Вечер опустился на частный сектор мягкий и тёплый, как плед.

Ира сидела на крыльце своего дома — на той самой ступеньке, с которой она любила смотреть на облака днём, а теперь смотрела на звёзды. На коленях кружка с мятным чаем (порядок: заварка ровно три минуты, мёд с краю ложечки, без перемешивания). В руках телефон, на экране — новый сериал, который ей посоветовала подруга.

Ира не любила смотреть сериалы в постели. Постель — для сна. Порядок. Крыльцо — для вечерних ритуалов. Так она решила с первого дня переезда, и правило не нарушалось.

Бекки лежала у её ног, положив коричневую морду на ирины тапки, и периодически вздыхала во сне. На участке Глеба горел свет в окне студии — он снова записывал что-то до ночи. Ира слышала приглушённые биты, когда ветер дул в её сторону.

Дима, на удивление, молчал. Наверное, проиграл очередной бой и уснул лицом в клавиатуру.

На телефоне шла драматичная сцена: героиня выясняла отношения с героем под дождём, пафосно кричала, пафосно плакала, пафосно убегала. Ира смотрела без особого восторга — слишком всё шаблонно. Но отвлекаться не хотелось, потому что вечер был слишком хорош, чтобы куда-то торопиться.

Она отхлебнула чай. Поправила плед на плечах. Перемотала неудачную сцену с пафосным монологом.

— Как можно бежать в туфельках на каблуках по мокрому асфальту? — пробормотала она себе под нос. — Это ж нереально.

Бекки приоткрыла один глаз, поняла, что ничего вкусного не предвидится, и закрыла обратно.

Ира листала дальше. Героиня уже добралась до дома, сушила волосы и рыдала в полотенце. За кадром играла грустная музыка. Ира подавила желание прокомментировать вслух — рядом никого не было, а разговаривать с самой собой в полный голос было даже для неё странновато.

Она зевнула. Потянулась. Посмотрела на звёзды — они сегодня были яркие, без единого облака. Где-то там, в Париже, сейчас только начиналась ночная жизнь, а здесь — тишина, только сверчки и редкие выкрики Глеба из студии. Не маты на этот раз, а просто голос, поющий что-то неразборчивое.

Ира прислушалась. Не поняла слов. Но мелодия была красивая — грустная, тягучая, с какой-то надломленностью. Как сам Глеб.

— Хорошо поёт, — сказала она Бекки.

Бекки чихнула во сне.

Сериал тем временем добрался до второй серии. Ира уже не смотрела, а скорее слушала — одним ухом диалоги, другим — живую музыку из соседнего двора. Странное сочетание. Глупая мыльная опера на телефоне и настоящие, живые звуки из студии парня, который ещё утром орал «закройся, долбоеб».

Ира улыбнулась своим мыслям.

— Мы с тобой живём в двух разных мирах, Глеб, — прошептала она. — Но почему-то нам хорошо рядом.

Она сделала ещё глоток чая. Сериал всё шёл. Героиня уже помирилась с героем, теперь они целовались под тем же дождём, но уже не пафосно, а нежно. Ира скривилась — слишком сладко. Перемотала.

И вдруг на экране что-то мелькнуло.

Не в сериале. В реальности.

Свет в студии Глеба погас. Ира подняла голову. В темноте его двора зажёгся маленький огонёк — сигарета. Глеб вышел на крыльцо, сел на ступеньки, закурил. Она не видела его лица, только силуэт и красную точку в темноте.

— Эй, — тихо сказала Ира. Не ему. Себе.

Но он услышал.

— Ты чего не спишь? — донёсся его голос через забор. Уставший, низкий, без злости.

— Сериал смотрю, — ответила Ира. — А ты чего не спишь?

— Музыку писал. Не идёт текст.

— А теперь?

— Теперь курю. Думаю.

— О чём?

Пауза. Глеб выпустил дым, Ира увидела, как он поднимается вверх и тает в темноте.

— О том, какой же Дима дебил, — сказал он наконец.

Ира рассмеялась. Тихо, чтобы не разбудить соседей (кроме Димы — до него не долетит).

— А если серьёзно?

— Серьёзно? — Глеб замолчал. Потом добавил: — Серьёзно, я думаю, почему у тебя в доме всегда горит свет до полуночи, а ты сидишь на крыльце и смотришь какую-то фигню в телефоне, когда могла бы лежать в тёплой постели.

— Потому что на крыльце звёзды лучше видны, — ответила Ира. — И потому что в постели я читаю, а сериалы — это для улицы.

— Странная ты.

— Ты уже говорил.

— Повторю. Странная. Хорошая. И странная.

Ира улыбнулась в темноту. Её телефон тихо проигрывал финальные титры серии — герои наконец-то объяснились, всё было хорошо, сладкий хэппи-энд. Ира выключила экран.

— Глеб, — позвала она.

— М?

— Спой что-нибудь. Прямо сейчас. С крыльца.

— Я не пою на заказ.

— А для соседки?

Глеб молчал так долго, что Ира уже пожалела о просьбе. Может, перебор. Может, он сейчас встанет и уйдёт, и будет завтра делать вид, что ничего не было.

Но Глеб запел.

Тихо. Не в полный голос, как в студии, а полушепотом, будто боялся, что кто-то ещё услышит. Ира не разобрала слов — какая-то старая песня, грустная, с простыми аккордами. Но голос у него был... настоящий. Не такой, как на записях. Живой.

Она закрыла глаза. Бекки пошевелилась во сне. Звёзды смотрели сверху.

Глеб допел. Затушил сигарету.

— Спасибо, — сказала Ира.

— Не за что. Я не умею отказывать.

— Умеешь. Диме отказываешь постоянно.

— Дима — не ты.

Эти слова повисли в воздухе. Ира не стала их комментировать. Просто допила чай, поднялась, поправила плед.

— Спокойной ночи, Глеб.

— Спокойной ночи, Ира.

Она зашла в дом. Бекки поплелась за ней, волоча хвост по полу. Ира закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и улыбнулась в темноту прихожей.

На телефоне горело пропущенное сообщение от подруги: «Ну как сериал?»

Ира набрала ответ: «Не досмотрела. Было что-то интереснее».

Она не уточнила, что именно. И не стала говорить, что завтра снова сядет на крыльцо с чаем. На всякий случай. Вдруг Глеб снова выйдет покурить.