Любовь по соседству|pharaoh

Первые три дня на новом месте Ира посвятила тому, что доводила пространство до совершенства. Книги встали на полки строго по цветам корешков. Кружки — на крючки через один. Даже вилки она перебрала: старые, погнутые, отправились в коробку с надписью «На всякий случай», потому что никакого «всякого случая» в её жизни быть не должно.

Она любила порядок до мании. Если вещь лежала не на своём месте, Ира не могла уснуть. Мама в детстве говорила: «Ты как маленький аудитор». Ира не обижалась. Аудиторы тоже люди, просто у них всё разложено по папкам.

В первый же вечер после знакомства с Глебом она зашла в свой новый двор, обвела взглядом заборы и расставила всё по полочкам в голове.

Слева — Глеб. Тихий, если не считать его матерных выкриков в сторону соседа. Ира прислушивалась. Когда Глеб не орал на Диму, от него вообще не было слышно ни звука. Ни музыки, ни голосов. Только редкие шаги по гравию и звук зажигалки. Интересный тип. Зелёные глаза, расслабленная неряшливость в одежде, но при этом какая-то внутренняя собранность, как будто он всегда держит спину прямой, даже когда валяется в гамаке.

Справа, через два участка — Дима. Там вечно что-то падало. Ира насчитала за три дня: три удара мячом по забору, один вскрик «ДА БЛЯТЬ!» и непонятный грохот, похожий на падение шкафа. Дима жил один, но создавал шума на десятерых. Окна в его доме светились допоздна, и сквозь щели Ира иногда видела синеватое мерцание монитора. Типичный игроман. И типичный дебил — по версии Глеба.

На четвёртое утро Ира вышла во двор с чашкой кофе и книгой. Уселась в шезлонг, натянула солнцезащитные очки, приготовилась читать. Идиллия.

Ровно на три минуты.

— ДИМА, Я ТЕБЕ СКАЗАЛ! НЕ ЛЕЗЬ ТЫ В ЭТУ ИГРУ, ТЫ ТАМ ВСЁ РАВНО НА ДНЕ!

Ира даже бровью не повела. Отхлебнула кофе. Перевернула страницу.

— Глеб, ну там ивент! — донеслось откуда-то издалека, из дома Димы. — Дают легендарный скин!

— ЛЕГЕНДАРНЫЙ СКИН НА МУСОРОВОЗЕ НЕ ДЕЛАЕТ ТЕБЯ ЛЕГЕНДОЙ, ДЕБИЛ ТУПОЙ!

Глеб орал из своего двора. Ира не видела его, но отлично представляла: стоит, закинув голову, руки в карманах худи, цепочка поблёскивает, и весь его вид говорит «я слишком стар для этого дерьма», хотя какой там стар, ему же ещё нет и тридцати, наверное.

— Сам ты дебил! — крикнул Дима в ответ. И тут же, спохватившись, добавил уже тише: — Ладно, прости, погорячился.

— ТЫ НЕ ПОГОРЯЧИЛСЯ, ТЫ ПРОСТО ЗАПУСТИЛ ПРОЦЕСС МОЕЙ КЛЕТОЧНОЙ СМЕРТИ. НАХУЙ. ВСЁ.

Хлопнула дверь.

Ира улыбнулась в кружку. Как же это было... уютно. В странном смысле. В её чёрно-белом мире порядка эти выкрики были как яркий неон — неуместно, громко, но чертовски живо.

Она поднялась, подошла к забору с той стороны, где был Глеб, и постучала по доскам.

— Эй.

Тишина.

— Глеб.

Шаги. Подошёл. Теперь они стояли по разные стороны забора, и Ира снова видела его глаза через щель — те самые, зелёные, которые смотрели так, будто он решает, стоит ли тратить на тебя время.

— Чего тебе? — без злобы, скорее устало.

— Кофе хочешь? — спросила Ира. — Ты так громко орёшь по утрам, что, наверное, горло пересыхает.

Глеб молчал секунд пять. Ира ждала. Она вообще умела ждать, в отличие от некоторых, кто скачет с крыши на крышу.

— Налью в кружку и подам через забор, — добавила она. — У меня порядок, ты не поверишь. Всё стерильно.

Он фыркнул. Не то чтобы рассмеялся, но уголок губ дёрнулся вверх.

— Ладно, — сказал он. — Но без сахара. И без разговоров про мою манеру общаться с соседом.

— Договорились.

Ира ушла в дом, выбрала самую красивую кружку — белую, без рисунка, идеально чистую. Важно же. Заварила свежий кофе. Вернулась к забору.

Глеб уже стоял на своём участке, прислонившись плечом к какой-то старой яблоне. В серой футболке, без худи, и Ира заметила у него на предплечье татуировку — какую-то замысловатую, чёрно-белую. Цепочка всё равно висела на шее, даже под футболкой.

Она протянула кружку через забор. Он взял. Пальцы у него были длинные, с парой колец на средних пальцах.

— Красивая, — сказал Глеб про кружку. И отпил.

— Знаю, — ответила Ира. — Я специально для важных гостей оставляю.

— А я для тебя важный гость?

— Ты единственный, кто тут орёт «долбоеб» по утрам. Это автоматически поднимает рейтинг.

Глеб посмотрел на неё поверх кружки. Без улыбки, но в глазах плескалось что-то вроде... интереса? Одобрения? Ира не поняла. Она вообще не привыкла показывать эмоции кому попало, но с этим странным парнем почему-то не хотелось строить барьеры.

— Ты вообще как попала сюда? — спросил он.

— Переехала из города. Устала от шума.

— И выбрала частный сектор рядом с Димой. Гениально.

— Рядом с тобой, — поправила Ира. — А Дима — так, фоновая музыка. Бесплатная.

Глеб наконец улыбнулся. Настоящей улыбкой, короткой, но искренней. От этого его лицо из сурового превратилось в почти мальчишеское. Щетина не спасала.

— Слушай, — сказал он, возвращая кружку. — Ты нормальная. Это редкость. Не разговаривай с Димой, а то он тебя заразит своим кретинизмом.

— А ты меня заразишь чем?

Он подумал.

— Плохими привычками, — сказал серьёзно. — Но хотя бы не дебилизмом.

И ушёл в дом, оставив Иру стоять с пустой кружкой и дурацкой улыбкой на лице.

Она пошла мыть посуду. И поймала себя на мысли, что уже знает: завтра она снова сварить кофе на двоих. И послезавтра.

А Дима пусть орёт про свои легендарные скины. Это теперь её белый шум.

Дома у себя Глеб выключил звук на телефоне, лёг на диван и уставился в потолок.

Новая соседка. Светлые волосы, спокойный голос, никакой суеты. И смотрела на его оры без страха и брезгливости. Просто как на погоду.

«Странная», — подумал он.

И достал сигарету.

За дверью снова заорал Дима — проиграл очередной бой. Глеб не стал кричать в ответ. Только выдохнул дым в потолок.

Сегодня был странный день. И непонятно, хороший или плохой.

Но кружка была красивая. Белая, чистая, как у неё самой порядок в доме.