1
Ира всегда считала, что переезд — это свежий лист. Чистый, белый, пахнущий краской и нераспакованными коробками. Идеальный порядок вещей, где каждая вилка знает своё место в ящике, а книги стоят строго по алфавиту. Квартира в центре города окончательно вымотала её: вечные пробки, рёв скорых, соседи, сверлящие стены в два часа ночи. Поэтому, когда мать сказала про частный дом в тихом районе, Ира согласилась почти сразу.
Почти — потому что она сначала проверила, есть ли там нормальный интернет, и не слишком ли близко соседские заборы.
Тихий сектор встретил её запахом травы и сырой земли. Дом оказался добротным, с голубой крышей и крыльцом, на котором сразу захотелось пить чай и смотреть на облака. Ира любила летать в облаках. Иногда она зависала так сильно, что подруга Ленка щёлкала пальцами перед носом: «Ир, Земля вызывает».
— Ну что, — сказала она сама себе, вытаскивая из машины последний пакет с кружками. — Начинаем новую жизнь.
Она как раз размышляла, куда лучше поставить старый торшер — в гостиную или в спальню, — когда тишину разорвало.
Не щебет птиц и не шелест листвы. Нет.
Из-за соседнего забора, который был на удивление низким и щелястым, донеслось:
— ДИМА! Я ТЕБЕ СКАЗАЛ! ЗАКРОЙСЯ,ДОЛБОЕБ!
Ира замерла с торшером в руке.
Голос был низкий, хрипловатый, с такой степенью усталости, будто человек повторял эти слова раз в пятнадцать на дню. И сейчас он просто добивал фразу на автомате, как ритуал.
— Глеб, да ладно тебе, — донеслось в ответ. Второй голос был противным, с какой-то вечной полуулыбкой в интонации. — Ты только посмотри, я тут апгрейд скачал. Там теперь можно танк красить в розовый.
— ПОШЕЛ НАХУЙ.
На этот раз так громко, что с яблони в огороде Иры упало яблоко.
Она поставила торшер и, сама не зная зачем, подошла к забору. Не из страха — Ира вообще ничего не боялась, просто не видела смысла. А из чистого, почти детского любопытства. Между досками была щель, и она заглянула.
Картина открылась занятная.
На соседнем участке стоял парень в белой худи с чёрным графическим принтом. Худи сидела на нём так, будто он её не снимал последние трое суток, но при этом выглядела не грязно, а именно комфортно. Светлые, слегка растрёпанные волосы падали на лоб. На шее блестела цепочка с подвеской. Он стоял спиной к ней, но когда резко развернулся, чтобы пнуть подвернувшуюся под ногу банку, Ира успела разглядеть лицо.
Овальное, с мягкими чертами, лёгкая щетина. И глаза. Даже через щель в заборе были видны зелёные, выразительные, как у человека, который либо сейчас тебя убьёт, либо напишет очень грустный рэп на два куплета. Брови чуть нахмурены. Губы сжаты в одну тонкую линию вечной усталости от мира.
У его ног в позе счастливого дебила сидел второй парень. Дима. Щуплый, с горящими глазами фаната и телефоном в руках, на экране которого Ира разглядела какой-то доисторический танковый онлайн.
— Глеб, ну ты не понимаешь, — Дима подполз ближе на коленях, как маньяк. — У меня там рейтинг.
— ДИМА, ТЫ МОЙ РЕЙТИНГ ОПУСКАЕШЬ ДО УРОВНЯ ДНА МИРОВОГО ОКЕАНА. ВСТАНЬ. СРАЗУ. Я СКАЗАЛ.
Дима не встал. Он вообще, похоже, не воспринимал «пошёл нахуй» как оскорбление. Для него это был просто очередной звук фоновой музыки, без которого всё это дерьмо как-то скучно.
Ира не выдержала.
Она хмыкнула. Тихо так, через нос. Но на тихой улице даже мышь слышно.
Глеб дёрнул головой и уставился прямо на щель в заборе. Прямо на её глаза.
— Чего пялишься? — спросил он без злобы, скорее с усталым удивлением.
Ира моргнула, но не отодвинулась.
— Соседка, — спокойно сказала она, чуть передразнив его интонацию. — Буду здесь жить. Теперь терпи.
Пауза. Тишина. Дима за её спиной тихонько прошептал в телефон: «Таня, ты чё, тупая? Езжай на базу».
Глеб медленно, очень медленно достал из кармана худи пачку сигарет, вытащил одну, зажёг. Затянулся. Сквозь щель было видно, как у него чуть дрожит палец на фильтре.
— Димон, — сказал он, не оборачиваясь.
— А?
— Если ты сейчас не уйдёшь в дом и не заткнёшься, я твой телефон засуну тебе в задницу и буду им управлять как джойстиком.
Дима, на удивление, послушался. Вскочил и сиганул в дом, как испуганный кролик.
Глеб докурил, кинул бычок себе под ноги и раздавил ботинком. Потом поднял взгляд на забор. На щель. На тот самый ирин глаз, который так и не исчез.
— Ира, говоришь, — сказал он скорее не ей, а себе.
— Ага.
— Значит, так, Ира. Правило первое. Если орёт «пошёл нахуй» — значит, орёт не тебе. Правило второе. Диму не жалеть, он дебил медицинский. Правило третье. — Он чуть помолчал. — Извини за этот цирк. Но переезжать не советую. Вали отсюда, пока можешь.
Он развернулся и пошёл к своему крыльцу, засунув руки в карманы худи. Походка была расслабленная, но спина прямая. Ира проводила его взглядом и вдруг улыбнулась.
Улыбнулась так, как улыбаются, когда знают, что из всех возможных соседей им подсунули самого интересного варианта.
Валить она, конечно, не собиралась.
Торшер так и стоял посередине комнаты, а облака уже начали складываться в забавные фигуры. Но теперь Ира знала: тишина здесь бывает только ночью. А днём — Глеб Голубин с его громким ртом и соседом-игроманом.
— Закройся, долбоеб, — повторила она на пробу и хихикнула.
В следующий раз она скажет это громче. Так, чтобы точно услышал.
опять же рекламлю свой тгк,но а если вы не можете найти по кьюаркоду то вот название моего тгк:misssonyaas
Комментарии