Призрак в паддоке [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Гран-при Испании гремел из динамиков телевизора, заполняя гостиную звуками моторов и голосом комментатора. Марго сидела на краю дивана, обхватив колени руками, и сжимала в пальцах край пледа. Того самого, в который она куталась каждый раз, когда смотрела гонки в одиночестве.

Старт. Первый круг. Десятый. Ландо прорывался сквозь пелотон, и она ловила себя на том, что задерживает дыхание каждый раз, когда его болид, цвета папайи, мелькает в кадре. Рядом — Макс, её брат, уверенно держит лидерство, но мысли Марго были не о нём.

Сорок третий круг. Ошибка. Мгновение — и оранжево-чёрная машина вылетает с трассы, врезаясь в гравийную ловушку.

— Нет! — вырвалось у неё.

Телевизор продолжал вещать равнодушно: повторы, крупный план, разбитое переднее крыло. Марго вцепилась в пульт до побелевших костяшек. Сердце пропустило удар, потом ещё один. В голове билась одна мысль: только бы цел, только бы, пожалуйста...

Рация ожила голосом Ландо — усталым, но ровным. «Я в порядке. Выхожу». Она выдохнула так, словно всё это время не дышала вовсе.

Макс выиграл гонку. Закономерно. Предсказуемо. Марго отправила ему короткое «поздравляю» и получила такое же короткое «спасибо». Формальность. Ритуал. Но вечером её пальцы сами потянулись к другому контакту.

Маргарет: Ландо, как ты?

Ландо: Цел. Гонку жаль, но это спорт. Отпустило уже.

Маргарет: Я... очень испугалась. Честно.

Ландо: Правда? Приятно, что переживаешь.

Ландо: У тебя какие планы на неделю?

Маргарет: Сдаю практику и лечу к родителям. В Нидерланды.

Ландо: Тогда удачи. И пиши, если захочешь. Я всегда на связи.

---

Неделя до отлёта пролетела в непривычном ритме. Утром — учёба, отчёты, защита практики. Вечерами — телефон, который светился уведомлениями с именем «Ландо». Они рассказывали друг другу мелочи: что съели на обед, какой странный сон приснился. Ничего важного. И — всё.

Юля подкалывала её, заглядывая через плечо:

— Опять переписываетесь? Вы как подростки, ей-богу.

Марго только отмахивалась, но щёки предательски розовели.

---

Амстердам встретил её привычным ветром и запахом тюльпанов у входа в родительский дом. Мама ждала на пороге — тёплая, родная, с распростёртыми объятиями.

— С днём рождения, мам, — Марго утонула в её руках, вдыхая знакомый аромат ванили и домашнего уюта.

— Спасибо, доченька, — мама отстранилась, разглядывая дочь. — Красивая какая стала. Совсем взрослая.

Букет её любимых пионов, аккуратная коробка с кошельком — мама всплеснула руками, заохала, заулыбалась.

Отец стоял в дверях гостиной, сложив руки на груди.

— Здравствуй, пап.

— Здравствуй.

Коротко. Сухо. Без объятий.

Марго привыкла. В детстве она перестала ждать от него тепла раньше, чем научилась завязывать шнурки. Йос Ферстаппен был скульптором, а Макс — его главным творением. Всё остальное не имело значения.

— Макс скоро подъедет, — сказала мама, увлекая Марго на кухню. — Поможешь мне с салатами?

Они резали овощи, и мама расспрашивала обо всём: об учёбе, о Лондоне, о Юле. Марго отвечала, но краем глаза следила за часами. И — совсем краешком — за телефоном.

Макс приехал через час. Шумно, с огромным букетом, с той особенной улыбкой, которую он приберёг для мамы.

— С днём рождения, мам.

— Макс, ну сколько можно, такие цветы... — но глаза её сияли.

Йос поднялся, протянул сыну руку. Пожатие вышло жёстким, деловым.

— Видел твои последние гонки. Барселона — неплохо. Монца — отвратительно. Такая детская ошибка.

— Ага, — Макс отдёрнул руку, пряча холод в голосе.

Марго сжала пальцы под столом. Мама, как всегда, сгладила угол:

— Давайте за стол, всё стынет.

Ужин тянулся вязко. Мама пыталась создать иллюзию нормальной семьи — расспрашивала, смеялась, подкладывала еду. Отец молчал, изредка вставляя замечания, от которых воздух становился плотнее. Макс отвечал односложно. Марго говорила за двоих. И старательно обходила тему, которая пульсировала под рёбрами.

Ландо. Его имя так и не прозвучало.

---

Утром они с Максом ехали в аэропорт. За окном такси мелькали плоские голландские пейзажи, ветряные мельницы, бесконечное небо.

— Ну, — Макс покосился на сестру. — Рассказывай. Что у тебя с этим клоуном?

— Ничего особенного, — она отвернулась к окну. — Общаемся. По делу.

— По делу? — в его голосе проскользнула усмешка. — Ладно, не важно. Кстати, я нашёл человека. Он копает под Норриса. Компромат должен быть серьёзный. Скоро сможешь выдохнуть и забыть про эту историю.

Марго сглотнула. Внутри что-то оборвалось и покатилось вниз, холодное и тяжёлое.

— Да... — она заставила губы сложиться в улыбку. — Это отлично. Спасибо.

Макс кивнул, удовлетворённый, и уткнулся в телефон.

А она смотрела на пролетающие мимо поля и думала: как сказать брату, что она больше не хочет войны? Что  план мести превратился во что-то, чему она не смеет дать имя?

В самолёте, Марго достала телефон.

Маргарет: Привет. Просто вспомнила о тебе.

Ландо: Всегда рад, когда вспоминаешь. Как там Голландия?

Маргарет: Ветрено. И... сложно.

Ландо: Хочешь поговорить об этом? Или лучше отвлечься?

Маргарет: Отвлеки меня. Пожалуйста.

Он прислал фотографию своего кота — тот спал, развалившись на клавиатуре ноутбука. Потом ещё одну — странный сэндвич, который ему принесли в кафе. Потом историю о том, как он пытался собрать шкаф и в итоге запер себя в спальне.

Марго смотрела на экран и улыбалась в полумраке салона, прикрываясь пледом. И впервые за этот долгий день ей стало легче дышать.

Самолёт нёс её обратно в Лондон. А с ним — в новую, запутанную, неправильную и такую желанную реальность, где гонки выигрывают не всегда те, кто стоит на подиуме.