Призрак в паддоке [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Паддок в Италии был переполнен нервной энергией перед гран-при Монцы. Марго шла по нему одна, чувствуя себя уязвимой и оголённой. Юля, её щит и буфер, не смогла приехать — семейные обстоятельства. Теперь её единственным защитником оставался Макс, который был поглощён подготовкой к гонке. Она ощущала на себе сотни невидимых взглядов, каждый из которых мог оказаться взглядом Ландо.

И он не заставил себя ждать.
— Какая неожиданная встреча, — раздался у неё за спиной саркастичный, слишком знакомый голос.

Марго замерла, не оборачиваясь. Потом медленно повернулась. Ландо стоял, засунув руки в карманы худи команды, с лёгкой, торжествующей улыбкой.
— Ландо, — просто сказала она, и в её голосе не было прежнего льда, только усталая покорность.
— Маргарет Ферстаппен, — протянул он, словно пробуя её полное имя на вкус. Оно звучало в его устах как обвинение и ключ ко всем её тайнам.
— Пожалуйста, — выдохнула она, и это слово было не просьбой, а последней мольбой человека, стоящего на краю. — Пожалуйста, никому не рассказывай.

Он сделал вид, что не понимает, притворно наклонив голову.
— О чём это ты?
— Не делай вид. Пожалуйста, Ландо, — она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде была такая отчаянная открытость, что его ухмылка на миг дрогнула. — Никому не говори. Обо мне. О том, кто я.

Он оценивающе её оглядел, и в его карих глазах вспыхнуло осознание собственной власти. Он держал в руках не просто её секрет, а всю её хрупкую, построенную на лжи жизнь. Одного его слова в соцсетях или на ухо журналисту было бы достаточно, чтобы всё рухнуло.
— Знаешь, это такой... тяжёлый груз, — медленно сказал он, и его улыбка вернулась, став хитрой. — Секрет такого масштаба. Требует компенсации.

Марго почувствовала, как сердце замирает.
— Чего ты хочешь?
— Свидание, — парировал он без колебаний. — Сегодня вечером. У меня в номере. Не волнуйся, ничего такого. Бутылка вина, разговоры. Честное слово гонщика.

Мысли в голове Марго пронеслись вихрем. Это могло быть ловушкой. Огромный, неоправданный риск. Но какая у неё была альтернатива? Отказаться и увидеть своё имя в заголовках таблоидов завтра утром?
— Хорошо, — тихо, почти беззвучно согласилась она.
— Отлично. Буду ждать, — он взял её руку, нежно, но не позволяя вырваться, и вложил в ладонь свёрнутую бумажку с номером своего люкса. Его прикосновение обожгло. — Не опаздывай.

Когда он ушёл, Марго осталась стоять, сжимая в потных пальцах этот клочок бумаги. Ландо же, удаляясь, чувствовал прилив острого, пьянящего торжества. Полное подчинение Маргарет Ферстаппен. Она была в его власти, и это ощущение оказалось слаще любой поул-позиции.

---

— Чего, блять?! Ты на это согласилась?!

Голос Макса в боксе Red Bull прогремел, как выхлоп после смены режима двигателя. Его лицо исказила чистая, неконтролируемая ярость, когда Марго, опустив глаза, рассказала ему о «сделке».
— Ты вообще понимаешь, куда лезешь? В номер к этому... этому пижону! Хрен пойми, что у него на уме! — он сжал кулаки, и его взгляд метался, словно искал, во что врезаться. — Я убью его. Прямо сейчас, блять, пойду и разнесу его гараж вдребезги!
— Макс, нет! — Марго бросилась ему наперерез, хватая за руку. — Ты только всё испортишь! Я понимаю, ты злишься. Да, Ландо — самовлюблённый придурок. Но он не маньяк. И я не дурочка. Я всегда буду на связи, обещаю. Каждые пятнадцать минут. А сейчас тебе нужно готовиться к гонке. Иди, соберись.

Макс тяжело дышал, борясь с инстинктом защиты, который бушевал в нём сильнее любого гоночного азарта. Наконец он выдохнул, и напряжение немного спало.
— Ладно. Но если хоть что-то, малейший намёк... Я не просто голову оторву. Я ему всю его гламурную жизнь в труху превращу. Поняла?
— Поняла. Иди. И удачи, — она подтолкнула его в сторону инженеров, сама чувствуя, как дрожат колени.

---

Гонка стала продолжением их личной войны, перенесённой на асфальт. Ландо, стартовавший с поула, и Макс, вырвавший второе место, устроили на трассе дуэль не на жизнь, а на смерть. Макс гнал машину на пределе, каждая его атака была заряжена слепой ненавистью — ненавистью не просто к сопернику, а к человеку, который смел шантажировать его сестру. Ландо же, зная это, ловко пользовался его яростью, провоцируя на ошибки. В итоге, благодаря хладнокровию и чуть более удачной стратегии, первым на финишную прямую вырвался оранжевый McLaren. Победа Ландо. Второе место Макса.

В бокс Макс ворвался, словно ураган. Он не слышал поздравлений, не видел улыбок. Он видел только красную пелену перед глазами и образ сестры, идущей на поводу у того, кто теперь вдвойне был его врагом.

---

Дверь номера 404 казалась Марго порталом в другую реальность. Она стояла перед ней, перебирая в руках край свитера, пытаясь заглушить панику ровным дыханием. Наконец постучала.

Дверь открылась почти мгновенно. Ландо стоял на пороге в тёмно-синих джинсах и белой льняной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, открывавших смуглую кожу. Его волосы были слегка влажными, будто он только что вышел из душа.
— Ты пришла. Не ожидал, честно. Думал, наша принцесса из башни со злым драконом передумает в последний момент, — его улыбка была широка и искренне радостна. Сегодня он праздновал двойной триумф. — Проходи, не стой на пороге.

Он пропустил её внутрь. Номер был огромным, с панорамными окнами, из которых открывался вид на город. На низком столике стояла открытая бутылка красного вина, два бокала и сегодняшний трофей — хрустальная статуэтка за победу, пока ещё не убранная.
— Ты голодна? — спросил он, закрывая дверь.
— Нет, спасибо, — вежливо, но твёрдо отказалась Марго, стараясь держать дистанцию.
— Всё равно закажу что-нибудь. Роллы? Ты же их любишь, — это не был вопрос. Он уже знал. И этот намёк на то, что он о ней что-то выяснил, заставил её внутренне сжаться.
— Да, — коротко кивнула она.
— Садись, расслабься.

Пока он делал заказ по телефону, Марго села в кресло у стола. Ландо разлил вино по бокалам и сел напротив.
— Расскажи что-нибудь о себе, — вдруг попросила Марго, сама удивляясь своей внезапной смелости. Нужно было перевести разговор в нейтральное русло, взять хоть какой-то контроль.
— Ну, я гонщик Формулы-1, команды McLaren, — начал он с игривой формальности.
— Это я знаю, — перебила она, и впервые за вечер в её глазах мелькнула искорка. — Расскажи о чём-нибудь другом. О детстве, например.

И пошло. Сначала неловко, с паузами, а потом всё свободнее. Он рассказывал о своей одержимости картингом в восемь лет, о проказах с Карлосом, о любви к гольфу и абсурдных видео в TikTok. Она — об учёбе на инженера, о бесконечных ночных бдениях с Юлей над проектами, о своей тайной страсти к реставрации старых механизмов. Им принесли суши, они ели, пили вино, и смеялись над какими-то глупостями.

«А может, он и правда не такой уж монстр?» — эта мысль проскользнула в сознание Марго, застав её врасплох. Без маски самовлюблённого пижона он оказался... забавным. Остроумным. Внимательным.

«Она невыносимо интересная», — думал в это время Ландо, наблюдая, как она оживляется, рассказывая о каком-то сложном экзамене. Она не говорила о славе, деньгах или светских тусовках. Её мир был другим — умным, сложным, настоящим.

— Ой, уже полночь, — Марго взглянула на телефон и ахнула. — Я даже не заметила.
— Время, видимо, летело в хорошей компании, — улыбнулся Ландо, и в его улыбке не было привычной надменности, только лёгкая усталость и что-то похожее на удовлетворение.
— Спасибо за вечер. Было... неожиданно приятно, — призналась она, поднимаясь. — Но мне пора, завтра ранний вылет.
— Жаль. Я бы ещё посидел, — его голос прозвучал почти с сожалением.
И Марго, пойманная врасплох этой искренностью и лёгким головокружением от вина, произнесла то, о чём через секунду уже пожалела:
— Может, как-нибудь встретимся в Лондоне?

Ландо замер, его брови поползли вверх от искреннего изумления.
— Серьёзно? Ты сама предлагаешь? Я в лёгком шоке.
— Блин, глупость сказала, прости, — Марго покраснела и потянулась к своей сумке.
— Нет, нет, нет! Я только за! — он быстро встал, преграждая ей путь к двери не телом, а своим воодушевлением. — Я знаю отличное тихое кафе. Никаких папарацци, честное слово. — Он подмигнул, и этот жест теперь не казался таким раздражающим.

Марго невольно улыбнулась в ответ. В этом жесте она увидела не похоть, а... понимание. Он помнил о её необходимости в тени.
— До встречи, тогда, — сказал Ландо, открывая ей дверь. Его взгляд был тёплым.
— До встречи, — кивнула Марго и вышла в коридор, чувствуя себя сбитой с толку и странно... лёгкой.

---

Как только дверь её номера закрылась, она прислонилась к ней и достала телефон.
Марго: Всё хорошо. Я у себя. Собираю вещи.
Ответ пришёл почти мгновенно.
Макс: Он ничего? Никаких намёков, приставаний?
Марго: Нет. Просто говорили. Всё в порядке, не переживай.
Макс: Ладно. Люблю тебя, сестрёнка.
Марго: И я тебя.

Набирая вещи в чемодан, Марго ловила себя на странном чувстве. Страх и отвращение куда-то ушли. Их место заняла лёгкая, пока ещё настороженная, заинтересованность. «Что это было? — думала она. — Алкоголь? Или между нами и правда пробежала какая-то искра?» За один вечер её представление о Ландо перевернулось. Он оказался не карикатурным злодеем, а живым парнем — смешным, увлечённым и, что самое неожиданное, умеющим слушать. Он не казался уже таким самовлюблённым нахалом. Сегодня он был... милым.

---

Лёжа в своей огромной кровати, Ландо смотрел в потолок, но видел не его, а её — как она смеялась, откинув голову, как серьёзно хмурила брови, обсуждая термодинамику, как её глаза блестели при рассказе о какой-то своей маленькой победе в учёбе.
«Это был лучший вечер за последние годы, — думал он. — Маргарет... Она такая живая. Настоящая. Не как все эти девушки, которые видят только чемпиона, деньги и славу».

Он полностью забыл о пари с Карлосом. Даже блеск трофея на столе поблёк в сравнении с её улыбкой. Мысли о победе на трассе, о том, как он «уделал» Макса, отошли на второй план, затянутые новым, гораздо более сложным и интересным чувством. Ландо Норрис был заинтригован по-настоящему. И это было страшнее и увлекательнее любой гонки.