Призрак в паддоке [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Гонка в Бахрейне была огнём, выжигающим нервы до тла. С первых же метров Ландо, воспользовавшись крошечной осечкой Макса на старте, вцепился в лидерство мёртвой хваткой. По радиосвязи в боксе Red Bull звучали сдержанные, но напряжённые голоса. Марго, прижавшись к монитору в самом углу, грызла губу, пока пальцы её бессознательно сжимали капюшон синего худи — мерча команды брата, её привычной невидимки. Борьба на трассе была жестокой, почти личной. Пит-стопы, стратегии, атака за атакой. И когда после финального отрезка на свежей резине Макс всё же вырвал назад своё лидерство, а затем финишировал первым, облегчение, вырвавшееся у неё, было почти физическим.

Она, как всегда, не пошла на парад подиума. Не было её в той специальной зоне, где сверкали брызги шампанского, жали руки и совали в лицо микрофоны. Маргарет Ферстаппен оставалась тенью. Она ждала в боксе, среди запаха масла, горячего металла и победы, которая здесь пахла иначе — не шампанским, а потом и напряжённой работой. Это был их ритуал.

— Макс, поздравляю! Ты был невероятен! — её голос прозвучал искренне и громко, едва он переступил порог, сняв шлем. Она бросилась к нему, и он поймал её в объятия, крепко похлопав по спине.
— Спасибо, — выдохнул он, уставший, но сияющий. Потом наклонился к самому её уху, и его шёпот был слышен только ей: — Сестрёнка. Какие планы на вечер?

Вопрос застал её врасплох. Она отпрянула, удивлённо посмотрев на него.
— Ой, ну не знаю... Сидеть в отеле, учиться. Эссе по термодинамике не напишется само, — пожала она плечами, пытаясь вернуть привычную маску.

Макс покачал головой, и в его глазах мелькнула та самая старшая, почти отеческая забота, которую он так тщательно скрывал от посторонних.
— Так и думал. Я, конечно, безумно рад, что ты горишь своим делом. Но, Марго... Жизнь-то проходит мимо. Сегодня закрытая вечеринка от Формулы. Пойдёшь? Развеешься, отпразднуешь? — он быстро добавил, увидев, как в её глазах замелькали знакомые страх и смятение: — Я не давлю. Честно. Откажешься — ничего страшного.

Обычно она бы отказалась. Мир громкой музыки, навязчивых взглядов и фальшивого панибратства был не для неё. Но сегодня что-то дрогнуло. Может, отголосок адреналина с трассы, может, усталость от вечной осторожности.
— Ладно, — она сказала это неожиданно для себя самой, и на её губах появилась лёгкая, неуверенная улыбка. — Я приду.
— Отлично! — лицо Макса озарилось искренней радостью. — Скину адрес.

Пока команда оставалась на послегонном брифинге, Марго уехала в отель. В номере она наконец сбросила с себя «броню» — синий мерч, в котором растворялась днём. Надела простые голубые джинсы, элегантный белый топ-корсет, лишь слегка подчеркнула глаза тушью. Когда она собирала сумочку, телефон вибрировал.
Макс: Адрес.
Марго: Спасибо.
Макс: Сама доберёшься? Или со мной?
Марго: Не переживай, сама. На такси.
Макс: Ок. Будь осторожна.

Такси высадило её у неприметного, но массивного здания, из которого наружу били басы и пробивались вспышки стробоскопов. Внутри царил оживший паддок в миниатюре: те же лица, но теперь в расслабленных улыбках, с бокалами в руках. Внизу — бар, танцпол, сцена. Наверху — уединённые балконы с диванами. Взгляд Марго быстро нашёл Макса: он сидел наверху в компании инженеров, жестикулируя, рассказывая про какой-то обгон. Не хотела мешать. Она направилась к бару.

— Здравствуйте. У вас есть безалкогольные коктейли? — спросила она бармена.
— Конечно, — тот улыбнулся, открыв меню на нужной странице. — Вот раздел с «нулевыми».
— «Ягодное детство», пожалуйста.
— Отличный выбор. Минутку.

Через пару минут перед ней стоял яркий, игривый коктейль. Она сидела на высоком стуле, медленно потягивая его через соломинку, и наблюдала. За смеющимися людьми, за танцами, за этой чужой для неё свободой. И так не заметила, как слева к ней подошла тень.

— Так-так... Кто же ты? Из команды? Или, может, особо важный гость, которого все почему-то не замечают?
Голос был знакомым, с лёгкой, нарочито игривой хрипотцой. Марго обернулась. Перед ней, облокотившись на стойку, стоял Ландо Норрис. В тёмной рубашке, с расстёгнутыми верхними пуговицами, он выглядел так, словно сошёл с обложки глянцевого журнала о «красивой жизни».

— Это не ваше дело, мистер Норрис, — холодно парировала она, отводя взгляд обратно к своему бокалу.

— Ох, — он рассмеялся, но в его карих глазах вспыхнул азарт. — Похоже, наше общение снова пошло не с той ноги. Давайте начнём сначала. Я — Ландо.
— А я не хочу начинать, — Марго спокойно поставила бокал и соскользнула со стула, намереваясь уйти.

Его рука, быстрая и ловкая, мягко, но неотвратимо обхватила её запястье, не давая уйти.
— Эй, подожди. Почему нет? Я же не монстр. Просто хочу познакомиться, — его улыбка стала чуть менее уверенной, в ней промелькнуло искреннее недоумение. Он действительно не привык к такому отпору.

— Поймите, мистер Норрис, не все девушки мечтают упасть в обморок от одного вашего взгляда, — она выдернула руку, и её голос прозвучал как ледяной клинок. — А теперь извините.

Не давая ему возможности ответить, она резко развернулась и растворилась в толпе, направляясь к дамской комнате.

---

С балкона Макс видел всё. Его пальцы непроизвольно сжали бокал, когда он заметил знакомую копну кудрей у бара рядом с сестрой. Инстинкт заставил его сделать шаг вперёд, но он остановился. Дай ей самой разобраться. Не выставляй её на показ. Он видел, как она вырвалась, как ушла. Только тогда он достал телефон.
Макс: Что он от тебя хотел?
Через минуту пришёл ответ.
Марго: Ничего серьёзного. Познакомиться, пообщаться. Обычный Ландо.
Макс: А ты?
Марго: А я не хотела. Всё в порядке, Макс. Но, пожалуй, я поеду в отель. Устала.
Макс: Проводить?
Марго: Нет-нет, не надо. Увидимся завтра.
Макс: Тогда будь осторожна. Напиши, когда будешь в номере.
Марго: Хорошо.

Ландо же остался у бара, медленно вращая в пальцах свой стакан. Отказ обжёг его сильнее, чем проигрыш на трассе сегодня. В нём не было злости. Было навязчивое, щекочущее нервы любопытство. Она сказала «мистер Норрис». Значит, знает, кто он. И всё равно отшила. Дважды.
«Игра только усложняется», — подумал он, и уголки его губ поползли вверх в новой, решительной улыбке. Он отыщет её. Узнает. Игра была в самом разгаре, и Ландо Норрис терпеть не мог проигрывать.