Глава 11.
Их привезли обратно на «базу». Валю бросили на тот самый стол, где она пару часов назад спасала ему жизнь. Света уже сидела в углу, забившись в комок.
В подвале было холодно.
Лампочка раскачивалась, отбрасывая уродливые тени. Кащей сел напротив Вали, положив на стол её медицинскую сумку. Он медленно открыл её и выложил ампулы клофелина.
— Значит, вот она, твоя «медицина», — он крутанул стеклянный пузырек. — Сколько ты их так усыпила, Аврора? Десять? Двадцать? И меня бы усыпила, если бы прижало?
— Я тебя спасла! — выкрикнула Валя. — Я могла уйти раньше, когда ты был в отключке! Но я шила тебя, Никита! Каждой жилкой за тебя дрожала!
— Ты шила себе пропуск на выход, — отрезал он. — Думала, если Кащей будет тебе обязан — он тебя отпустит? Нет. В Универсаме долги отдают по-другому.
Он посмотрел на Зиму.
— Светку — в машину. Увези её на вокзал. Дай денег и проследи, чтобы она уехала в свою Пермь. Видеть её больше не хочу.
— А Валька? — вскрикнула Света, порываясь к подруге.
— А Валька останется со мной. У нас с ней особый расчет.
Когда Свету уволокли, в подвале наступила мертвая тишина. Никита долго смотрел на Валю. В его взгляде больше не было ярости — только бесконечная, выжженная пустыня.
— Ты знаешь закон, Валя, — тихо произнес он. — Ты обманула Вора. Ты поставила под удар всю контору. Из-за тебя москвичи теперь знают наши адреса. За такое не прощают. Даже если ты трижды хирург.
— Убивай, — она подняла голову, глядя ему прямо в глаза. — Только не мучай. Я устала бежать.
Никита медленно достал нож. Тот самый, баский, с наборной рукояткой. Он подошел к ней, и Валя закрыла глаза, чувствуя холод стали у своего горла.
Но удара не последовало. Вместо этого он срезал с её шеи цепочку с крестиком, которую она носила всё это время.
— Слишком легко ты хочешь отделаться, — прошептал он ей на ухо. — Смерть — это для честных врагов. А для таких, как ты.., — он кивнул и по голове Зориной пришелся удар.
Она потеряла сознание.
Метель утихла, оставив после себя пронзительный, звенящий холод. Небо над промзоной затянуло тяжёлым свинцом. Кащей стоял у края заброшенного карьера, глядя вниз, где в серой дымке угадывались остовы старой техники.
Зима и Шиш вытащили Валю из машины. Она почти не сопротивлялась — силы оставили её ещё там, на трассе. Её пальто было расстёгнуто, волосы спутались, а лицо приобрело тот специфический оттенок воска, который Валя так часто видела у своих пациентов в морге.
— Ты ведь врач, Валя. Ты знаешь, как устроено человеческое тело. Знаешь, где проходит сонная артерия, как затихает сердце... Ты ведь это профессионально делала?
— Ты выжил только потому, что я спасла тебя, — прошипела Зорина.
— Ты не ушла, потому что побоялась, что Зима догонит тебя раньше, чем ты выедешь за город, — Кащей присел перед ней на корточки. — Ты просчитывала варианты, Аврора. Ты всегда их просчитывала. Даже тот поцелуй был частью твоей анестезии. Ты хотела, чтобы я размяк. Чтобы я, как последний чушпан, махал тебе ручкой вслед.
Он схватил её за волосы, заставляя смотреть в пустоту карьера.
— Посмотри туда. Там нет дна. Как и в твоей лжи. Ты обманула Универсам. Ты обманула Закон. Ты притащила за собой московских псов и ментовскую облаву. Из-за тебя Седой поставил под сомнение моё право вести пацанов.
— Никита, пожалуйста... — её голос сорвался на хрип.
— Замолчи, — он приставил лезвие к её горлу. Холод стали обжёг кожу сильнее мороза. — Ты красиво шила, доктор. Стежок к стежку. А теперь я буду резать. По живому. Без наркоза. Чтобы ты прочувствовала каждый миллиметр той грязи, которую ты в меня влила вместе со своим «чистым» взглядом.
Кащей резко встал, потянув её за собой. Он не стал делать это быстро. Вор требовал расплаты, которая должна была стать уроком для всех.
— Зима, Шиш — отойдите к машине, — бросил он, не оборачиваясь. — Это мой личный спрос.
Пацаны молча подчинились. В этой тишине был слышен только вой ветра и тяжелое, хриплое дыхание Вали.
Никита развернул её к себе лицом. Его рука, всё ещё перебинтованная под плащом, ныла, напоминая о её стежках. Он посмотрел ей в глаза в последний раз. Там был ужас — первобытный, животный. Вся её столичная спесь, вся её врачебная выдержка рассыпались в прах.
— Прощай, Аврора, — прошептал он. — Утренней зари сегодня не будет.
Удар был точным и страшным. Кащей бил не как бандит в драке — он бил как палач, знающий анатомию не хуже неё самой.
Он не отпускал её, пока она не обмякла в его руках. Кровь, густая и горячая, запятнала его плащ, стекая на девственно белый снег. Никита смотрел, как гаснет свет в её глазах, как они становятся стеклянными, отражая серое казанское небо.
Когда всё было кончено, он разжал пальцы. Валя упала в снег, как сломанная кукла. Её темное каре разметалось по белому насту.
Кащей вытер нож о её пальто. Он достал из кармана атлас Пирогова, который она так берегла, и бросил его рядом с телом. Ветер тут же начал перелистывать страницы с гравюрами сосудов и мышц.
— Всё, — бросил он пацанам, подходя к «девятке». — В карьере прикопайте. Глубоко. Чтобы весной не всплыла.