Глава 1.
Городская клиническая больница №6 напоминала прифронтовой госпиталь. Стены, выкрашенные в казенный зеленый цвет, запах хлорки, перемешанный с духом немытых тел, и вечные очереди в приёмном покое. Валя вошла в отдел кадров уверенно. Халат, который она принесла с собой, был накрахмален до хруста.
Кадровичка, женщина лет пятидесяти с усталыми глазами, долго изучала трудовую.
— Из Свердловска, значит? — она поправила очки. — У нас тут, деточка, не санаторий. Сейчас «молодежка» так лютует, что за смену по три ножевых привозят. Справитесь?
— Я в Свердловске в экстренке работала, — спокойно соврала Валя. — Видела всякое.
Её оформили сразу. Врачей катастрофически не хватало — кто-то ушел в кооперативы, кто-то просто побоялся работать в эпицентре уличных войн.
Первое дежурство выдалось в субботу. Валя принимала смену у засыпающего на ходу интерна, когда входные двери приёмного покоя буквально вылетели внутрь, ударившись об ограничители.
— Врача! Быстро! — ор разнесся коридором.
В холл ввалилась группа парней. Все в темных куртках-алясках, на головах — «фернандельки». От них веяло морозом и тем специфическим запахом агрессии, который Валя ни с чем бы не спутала. Трое тащили четвертого. Пацан был бледный, голова обмотана грязным шарфом, сквозь который густо сочилась кровь.
Старшая медсестра Наталья невольно сделала шаг назад.
А Валя встала. Холодно, спокойно, как на обходе у Лекаря.
— На кушетку его. Живо, — голос прозвучал жестко, без тени сомнения.
Один из пацанов, здоровый лоб с перебитым носом, двинулся на неё.
— Ты че, коза, голос повышаешь? Слышь, лечи давай быстро...
— Рот закрой, — Валя посмотрела ему прямо в глаза. — Если хочешь, чтобы твой друг не отъехал в морг прямо сейчас — отойди и не мешай работать. Наталья, новокаин, набор для шитья!
Пацан захлебнулся словами, но в этот момент толпа расступилась.
В холл вошел человек, которого Валя заприметила сразу. Он не орал, не махал руками. Высокий, поджарый, в длинном кожаном плаще и меховой шапке, сдвинутой на лоб.
Это был Кащей. Ему было тридцать два, и к этому возрасту он успел оттоптать две ходки — об этом кричали его повадки, манера держать руки в карманах и тяжелый, давящий авторитет.
Он был Вором. И здесь, в шестой больнице, он был хозяином.
— Остынь, Турбо, — негромко сказал Кащей. Его голос не был громким, но в холле мгновенно стало тихо. — Доктор дело говорит. Действуй, сестричка. Пацан наш, если умрет — нам будет грустно, а когда нам грустно, то всем больно.
Валя не стала отвечать. Она уже срезала окровавленный шарф. Рана на затылке была глубокой — видать, приложили арматурой.
— Наталья, зажим! Отойдите все, свет загораживаете! — Валя работала быстро. Руки не дрожали. Она знала, что за её спиной стоит человек, который может решить её судьбу одним кивком.
Кащей подошел ближе. Он встал у изголовья кушетки, наблюдая за каждым движением Вали. Она чувствовала запах его одеколона — терпкий, дорогой, явно не из советского сельпо.
— Хорошо шьешь, — вдруг сказал он, когда Валя начала накладывать ровные швы. В его голосе проскользнул интерес. — Уверенно. Не местная?
— Из Свердловска, — сухо ответила Валя, не отрываясь от работы. — Дайте закончить, потом будем перетирать.
Кащей малёхо прищурился. Ему нравилась эта наглость. Обычно бабы при виде его плаща начинали либо лебезить, либо дрожать. А эта... эта смотрела на него как на пустое место.
— Ковалева, значит... — он прочитал фамилию на бирке. — Ладно, Ковалева. Шей-шей. Нам такие люди в хозяйстве пригодятся.