24.
Девушки разъехались по домам. Город уже спал, фонари тянулись длинными жёлтыми полосами по мокрому асфальту. Элина ехала в такси, прижимаясь плечом к холодному стеклу, и всё ещё улыбалась — глупо, по-детски, будто её поймали на чём-то хорошем. Поцелуй крутился в голове по кругу, как заевшая песня, и от этого внутри было тепло и немного нереально.
Завтра снова работа. Нужно отоспаться, прийти в себя, вернуться в ритм. И всё же — она правда скучала по кафе. По запаху кофе с утра, по шуму, по привычной суете. Но сейчас мысли были совсем не про графики и смены.
Когда такси остановилось, она вышла, вдохнула прохладный ночной воздух и только сейчас почувствовала усталость — приятную, тяжёлую. Уже дома, снимая обувь в тишине холодных четырёх стен, Элина машинально достала телефон. Несколько уведомлений в инсте.
Артём.
Истории — с их общей фоткой, живой, тёплой, будто сделанной между делом, но с памятью внутри.
Она улыбнулась шире, почти рассмеялась, и, не раздумывая, выложила сторис у себя. Маленький жест, но такой важный.
С чемоданом она прошла в спальню, поставила его у кровати. Комната встретила тишиной и лёгким холодом — совсем не как вилла, не как Таиланд. Там были рассветы, море, смех, беспечность. Там был он. Его голос, его руки, его взгляд, в котором было больше, чем он говорил вслух.
Она села на край кровати, на секунду позволила себе задуматься: про поездку, про то, как всё быстро пролетело, про Артёма — голубоглазого блондина, который внезапно стал чем-то большим, чем просто «парень из компании».
И тут же поймала себя: нет. Если она сейчас начнёт — мысли её просто сожрут.
Элина выдохнула, встала и открыла чемодан. Футболки, шорты, запах солнца и чужой страны. Она начала раскладывать вещи, аккуратно, методично, будто наводя порядок не только в шкафу, но и в голове.
О мыслях — потом. Сейчас эти мысли сожрут её, собенно если они все снова и снова будут возвращатся к одному имени: Артём.
Разбирая вещи, она вдруг наткнулась на маленького слоника-брелок. Тот самый, купленный в магазине, под жарким солнцем, между смехом и спешкой. Элина замерла, сжала его в ладони и тихо улыбнулась. Как будто внутри щёлкнуло: вот он, кусочек Таиланда, который доехал с ней домой.
Она поставила слоника на полочку — аккуратно, почти бережно, будто это не просто сувенир, а якорь для памяти. Чемодан был разобран, вещи — разложены, и вроде бы всё сделано правильно, по плану, по жизни.
Потом был душ. Долгий. Очень долгий.
Вода стекала по плечам, смывая дорогу, аэропорты, прощания, усталость. Она сидела под струями, не торопясь, будто время снова стало мягким и тянучим, как там, у моря. Час — не меньше. А может, и больше.
И наконец — спальня.
Темно. Только свет луны, пробивающийся сквозь открытую балконную дверь, ложился бледной полосой на стены и потолок. Ночной воздух был прохладным, живым. Элина лежала на спине, смотрела вверх и впервые за весь вечер разрешила себе думать.
Про Артёма.
И мысли шли не резко, не больно — а странно спокойно. Она вдруг поняла, что это не просто симпатия, не «курортное», не случайное. Не та искра, что вспыхивает и гаснет. Это было что-то глубже. Тише. Настоящее. Её не тянуло к нему из-за слов или жестов. Её тянуло потому, как с ним было легко и надёжно. Будто рядом человек, который не требует — а принимает. Который не обещает лишнего, но если сказал — значит, сделает. Она думала о том, как он смотрел. Не торопливо. Как будто видел её целиком, без масок, без образов. И от этого было страшно… и очень тепло.
«Это что… любовь?» — мелькнула мысль.
Не громкая. А взрослая. Та, что приходит неожиданно и не спрашивает, готова ты или нет. Любовь — не как в фильмах. А как чувство, что тебе хочется, чтобы этот человек просто был. Где-то рядом. В городе. В жизни. В будущем.
Она тихо выдохнула. Если это правда — ей не нужно спешить. Если это он — он никуда не денется.
Луна медленно ползла по потолку. Мысли стали тише. Элина закрыла глаза, всё ещё чувствуя в груди тепло — не от воспоминаний даже, а от надежды.
От того, что где-то в этом большом городе есть голубоглазый блондин по имени Артём.
А он в это время стоял на балконе своей холостяцкой квартиры. Ночь. Город внизу жил своей жизнью — редкие машины, далёкие огни, чужие окна. Артём опирался локтями о холодные перила и медленно затягивался косяком, пытаясь успокоить то, что внутри совсем не слушалось.
Дым растворялся в воздухе, а в голове была кареглазая рыжуля по имени Элина.
Он усмехнулся сам себе — тихо, криво. Вот дурак…
Никогда раньше его так не клинило. Он привык быть уверенным, спокойным, тем самым «да ладно, разберёмся». А тут — ссыкотно. По-настоящему. Не из-за отказа даже, а из-за того, что слишком много значит. Он боялся спугнуть. Боялся сказать не так. Боялся, что если признается, мир чуть-чуть треснет — либо в лучшую сторону, либо нахрен. А неопределённость пугала ещё сильнее.
Перед глазами снова и снова всплывал момент в аэропорту: как она развернулась, как смотрела, как доверчиво шагнула к нему. И этот поцелуй… Не показной. Не «на прощание». А честный. Настоящий.
Он знал одно точно:
за эту девушку он порвёт любого. Без лишних слов. Просто потому что иначе не сможет. Потому что если кто-то сделает ей больно — это будет его личная война. А ещё он понял, что бежать дальше не выйдет. Он может сколько угодно делать вид, что «всё спокойно», но внутри уже всё решено.
Я признаюсь, — подумал он. Не сейчас. Не по пьяни. Не в три ночи с глупым сообщением. Он найдёт момент. Найдёт способ. Такой, чтобы она поверила. Чтобы не сомневалась.
Артём затушил косяк, ещё раз посмотрел на тёмное небо и усмехнулся — уже мягче.
— Подожди, рыжуля… Я тебя так просто не отпущу.
Он зашёл обратно в квартиру, закрыл балконную дверь, а в голове впервые за долгое время было чувство, что впереди — что-то важное.
И он к этому готов.