8.
Ближе к часу они разъехались по домам. Всё произошло как-то спокойно, без лишних слов и обещаний. Артём поехал отсыпаться — алкоголь всё-таки взял своё, и даже по его шагам было видно, что утро у него будет тяжёлым. Перед тем как разойтись, он коротко её обнял, вдохнув вкусный запах карамельных духов, пробормотал что-то вроде «спишемся», и уехал.
Элина ехала домой с приоткрытым окном и ловила ночной воздух. В голове было странно тихо. Завтра выходной — целый день. Можно будет порадовать Аню, купить что-нибудь вкусное, просто погулять, побродить без цели, поговорить ни о чём и обо всём сразу. От этой мысли становилось чуть теплее.
Но сначала — душ и постель. Смыть с себя запах клуба, усталость, лишние мысли. Просто лечь, укутаться в одеяло и позволить этому дню закончиться. А всё остальное — потом.
День начался лениво и по-домашнему. На часах было уже два дня, кухня залита мягким светом, за окном шумела обычная дневная Москва. Элина стояла у плиты — в домашней футболке, с растрёпанными рыжими волосами, помешивала что-то в сковороде и периодически поглядывала на часы.
Аня уже давно была у неё. Брюнетка уселась на высокий стул, подперев подбородок ладонями, и смотрела на подругу с тем самым взглядом, который не предвещал ничего спокойного.
— Ну всё, — протянула она, — давай, рассказывай. Что там твой майотик?
Элина устало вздохнула, не оборачиваясь: — Да я хз вообще, Ань... Мы вроде просто дружим...
— Вроде? — Аня тут же оживилась, приподняв брови и улыбнувшись слишком довольно.
— Та не перебивай, — буркнула рыжая, ставя тарелку на стол. — Дай договорить.
Она на секунду задумалась, подбирая слова: — Вчера в клубе… мы с Гришей говорили. Ну, про Артёма. И он сказал, что Артём как-то… не просто на меня смотрит.
Аня расплылась в широкой улыбке, почти победной, и тихо рассмеялась: — Ну наконец-то. Я ж тебе говорила.
Рыжая поставила сковороду в сторону и, наконец, повернулась к Ане, оперевшись бёдрами о столешницу.
— Так, Ань… — начала она спокойно, но упрямо. — У нас ничего нет. И не будет. Я не хочу ни к кому привязываться, понимаешь? Я вообще не верю в эту вашу любовь. Всё это красиво звучит только в фильмах.
Аня фыркнула и закатила глаза в ответ: — Дурочка ты. Открой глаза уже. За тобой буквально ухаживает популярный рэпер, у которого фанаток — как людей в метро в час пик. А ты стоишь и морозишься, будто он тебе сосед с пятого этажа.
— Он не ухаживает за мной, — резко сказала Элина и тоже закатила глаза. — Мы просто общаемся. Всё.
В этот момент в квартире резко прозвенел звонок в дверь.
Аня медленно расплылась в хитрой улыбке и протянула: — Опа… неужели это Майотик?
Элина автоматически вытерла руки о полотенце, нахмурилась и покачала головой: — Да не может быть. Он отсыпается.
Но почему-то сердце всё равно ёкнуло.
Рыжая всё-таки подошла к двери, щёлкнула замком и открыла. На пороге стоял курьер — чёрная куртка, нейтральное лицо, в руках огромный букет.
— Здравствуйте, вам заказ, — спокойно сказал он и протянул цветы.
Букет оказался неожиданно тяжёлым. Элина машинально приняла его обеими руками и чуть не выдохнула от удивления. Нежные розовые розы переплетались с альстромериями, между ними — аккуратные веточки зелени и мелкие розовые ягоды. Всё было собрано идеально: мягкие оттенки розового, пудрового, кремового, обёртка — матовая, в нежно-розовых и бежевых тонах. Букет выглядел не просто красивым — он был слишком продуманным.
— А… от кого это? — растерянно спросила она, глянув на курьера.
Тот пожал плечами: — Не знаю, анонимно. Распишитесь, пожалуйста.
Элина быстро поставила подпись, всё ещё не отрывая взгляда от цветов, и закрыла дверь. Пройдя пару шагов вглубь квартиры, она остановилась посреди коридора, будто зависла. Просто стояла и смотрела на букет, вдыхая лёгкий цветочный запах, чувствуя, как внутри что-то медленно переворачивается.
В этот момент из кухни буквально вылетела Аня.
— АААААА! — завизжала она, увидев цветы. — ЭТО СТО ПРОЦЕНТОВ ОТ МАЙОТА! Я ГОВОРИЛА! Я ЖЕ ГОВОРИЛА!
Аня тут же наклонилась ближе, прищурилась и выдала: — А ну посмотри… записки нету?
— Та стой ты, дай хоть в воду поставить, — отмахнулась Элина.
Она аккуратно сняла обёртку, нашла вазу, налила холодной воды и осторожно поставила букет. Цветы расправились почти сразу, заняли полстола, будто им там и место. Элина осталась стоять напротив, разглядывая каждый лепесток, проводя взглядом по нежно-розовым оттенкам, по аккуратным деталям.
И тут она заметила — между стеблями, почти спрятанная, маленькая карточка.
Она вытащила её, помедлила секунду и прочитала вслух: — «Цветы такие нежные, как и ты».
На кухне повисла пауза.
Аня медленно повернула к ней голову, приподняла бровь и с усмешкой сказала: — И что, после этого он всё ещё не ухаживает?
Элина выдохнула, убрала записку обратно и пожала плечами: — Да я не знаю… всё как-то слишком быстро.
Элина вдруг потускнела, взгляд соскользнул с цветов куда-то в пол. Она тихо сказала, почти себе: — Даже если это что-то значит… после Кирилла я…
— Элин, — резко перебила её Аня, даже не дав договорить. — Да забудь ты этого мудака. Серьёзно. Он тебя сломал, и ты это знаешь. Из-за него ты теперь от всего шарахаешься и делаешь вид, что любви не существует.
Элина сжала пальцы, молчала.
— Он ушёл, — продолжала брюнетка уже тише, но жёстко. — А ты осталась с его страхами. И носишь их до сих пор. Но это не твои страхи, понимаешь?
Аня подошла ближе, аккуратно взяла Элину за плечи:
— Соберись уже и присмотрись к Артёму. Он старается. И, чёрт возьми, я уверенна, что он смотрит на тебя так, как на тебя давно никто не смотрел.
Пока девушки на кухне крутили букет и спорили, что он значит, блондин сидел совсем в другой реальности — на студии. Полумрак, мягкий свет ламп, запах кофе вперемешку с табаком и свежим битом. За пультом — Оуджи Буда, рядом Платина, Сими развалился на диване, Сода Лав листал что-то в телефоне.
Артём уже был почти в норме. То ли организм у него такой — после алкоголя отходит быстро, то ли таблетка своё держала. Голова ясная, мысли — слишком даже. Он откинулся на спинку кресла и вдруг усмехнулся: — Я ей цветы отправил.
— Ооо, — протянул Платина. — Кому ей?
— Да той рыжей, — спокойно ответил Артём. — Элине.
— Ты чё, романтик? — хмыкнул Сими.
— Не начинай, — отмахнулся блондин. — Просто подгон.
— А адрес откуда? — затупил Гриша.
Блондин усмехнулся краем губ:
— По окну. В тот день, когда провожал.
На секунду повисло молчание, а потом Сода лав хмыкнул:
— Опасный ты тип, брат.
В этот момент в студию зашёл менеджер, хлопнув дверью:
— Так, романтики, заканчиваем. Завтра тур. Подъём ранний, вылет, интервью, саундчек — всё по расписанию. Без форс-мажоров, ясно?
— Да-да, — лениво отозвался Артём, но взгляд у него на секунду стал серьёзным.
Он снова подумал о ней. О том, как она смущается. Как не любит дым. Как смотрит, будто всё чувствует, но боится признаться даже себе.
Цветы — это не признание. Просто знак. Что он помнит. И что она ему — не «проходная».
К часам четырём, две подруги уже обошли пол ТЦ: кофе, десерты, витрины, примерочные. Казалось, гардероб Элины вот-вот скажет «хватит», а Аня всё равно тянула её дальше. Они устроились в маленьком кафе, рыжая крутила трубочку в коктейле и вдруг сказала:
— Слушай… я хочу за ювелиркой.
— Ооо, — оживилась Аня. — Я тоже хотела. Погнали, пока не передумала.
В ювелирном они почти сразу разошлись: Аня — к кольцам, Элина — к подвескам. Она медленно перебирала цепочки, холодный металл приятно ложился на пальцы, ничего не цепляло… пока взгляд не зацепился. Маленькая подвеска на тонкой шариковой цепочке: серебряный зайчик, с округлыми формами, будто детский, но стильный. На пузике — гравировка «11:11 LOVE» и крошечный смайлик, немного кривой.
Почему-то в голове сразу всплыл блондин. Его полуулыбка. Его взгляд — тёплый, даже когда пьяный. Элина усмехнулась сама себе. Глупо, — подумала она. И тут же — а вдруг не глупо? Если ей правда пора перестать бояться, перестать прятаться за прошлым… может, сделать шаг? Не признание. Не обещание. Просто знак. Такой же ненавязчивый, как цветы без имени.
Она аккуратно сняла подвеску с крючка, положила на ладонь — холодная, тяжёленькая для такой маленькой вещи. Решение пришло тихо, без пафоса. Ладно. Она возьмёт. Для него. И ещё одну — себе. Элина выбрала простую цепочку для себя, подошла к кассе и купила.
Элина уже стояла у выхода, покачиваясь с пакетом в руках, когда Аня подлетела к ней с сияющими глазами.
— Ну показывай, что купила? — сразу спросила рыжая, кивая на маленькую коробочку у подруги.
Аня с видом триумфатора раскрыла ладонь — на пальце блеснуло тонкое золотое кольцо, изящное, с мягким переливом.
— Ого… — Элина искренне удивилась. — Оно офигенно красивое.
Аня довольно улыбнулась, покрутила рукой и тут же ткнула взглядом в пакет Элины:
— Так, а у тебя что?
Рыжая замялась, потом всё-таки достала из маленького пакетика две подвески. Одну — аккуратную, тоненькую, с маленькими крыльями, нежную и почти невесомую. Вторую — того самого серебряного зайчика.
Аня зависла на секунду, потом расплылась в хитрой улыбке:
— Да нууу… это Майоту, что ли?
Элина тут же смутилась, плечи чуть напряглись.
— Я не знаю… — пробормотала она. — Я вообще боюсь. Вдруг это тупо, вдруг не так поймёт…
Аня закатила глаза, но мягко, без насмешки.
— Элин, ну всё, перестань стесняться, — сказала она уверенно. — Ты всю жизнь делаешь шаг назад. А тут… сделай шаг вперёд. Просто один.
Элина крутила в пальцах пакетик с подвесками и нервно усмехнулась.
— Ладно… допустим, — протянула она, — если я её подарю, то как? Самой написать: «привет, давай встретимся, у меня для тебя подарок»? Та ну нет, это вообще не я.
Аня остановилась, прикусила губу и на секунду реально задумалась.
— М-да… — протянула она. — Тут нужен план. Потому что в лоб — это слишком, а молчать ты тоже долго не выдержишь.
Она посмотрела на Элину оценивающе, потом вдруг оживилась:
— Слушай, а если не «свидание», а просто невзначай? Типа: он сам напишет, вы увидитесь, и ты такая — «о, кстати».
Элина фыркнула.
— Ты сейчас описала идеальный сценарий, который никогда не происходит.
Аня рассмеялась и пожала плечами.
— Зато красиво звучит. Ладно, придумаем. У нас есть время, фантазия и один очень популярный рэпер, который, между прочим, уже присылает цветы.
Элина закусила губу, снова глянула на пакетик и тихо добавила:
— Вот это меня и пугает.
Аня остановилась посреди коридора ТЦ, развернулась к Элине и сказала уже серьёзнее, без шуток:
— Так, всё. Отпусти свои страхи. Ты сама себя заперла в прошлом. Перед тобой нормальный, заботливый парень, не Кирилл, не боль, не грабли. Ты не обязана сразу в любовь с головой, но шанс дать — обязана хотя бы себе.
Элина вздохнула и аккуратно кивнула. Она это понимала. Просто внутри всё ещё жило это противное «а вдруг опять».
В это время Артём сидел у Гриши. Тёмная, почти всегда полутёмная квартира, плотные шторы, приставка орёт на весь зал. Они оба без футболок, развалились на диване, ноги закинуты на стол, между ними бутылки пива.
Гриша, не отрываясь от экрана, сделал глоток и как бы между делом бросил:
— Ну чё, как там Элина?
Артём тоже не отвёл взгляд, лишь чуть притормозил персонажа и пожал плечами:
— Та как… нормально всё.
— «Нормально» это когда похуй или когда нравится? — усмехнулся Гриша.
Артём хмыкнул, сделал глоток пива и буркнул:
— Не начинай.
Гриша фыркнул, поставил игру на паузу и повернулся к Артёму:
— Не, стой. Даже не думай затыкать меня. Я ж не просто так спрашиваю. Она очень хорошая, ты это и сам видишь. Таких сейчас хуй где найдёшь.
Артём напрягся, сжал бутылку в руке.
— Гришань, давай не надо, и так бошка квадратная от туров.
— Надо, — перебил брюнет уже серьёзнее. — Я видел, как ты на неё смотришь. Так не смотрят «просто так».
И тут блондин не выдержал. Резко встал, прошёлся по комнате, голос сорвался:
— Да нельзя мне любить! — вырвалось почти криком. — Ты понимаешь? Нельзя. Я потом делаю больно. Я не хочу её сломать.
Он замолчал, тяжело дыша, будто сказал больше, чем планировал.
Гриша встал следом, уже без шуток:
— А может, впервые не сломаешь? Может, именно потому что боишься — и не сломаешь.
Блондин усмехнулся, но в глазах было не веселье, а усталость:
— Ты слишком красиво говоришь для человека, который знает, какой я.
— Я знаю, — спокойно ответил брюнет. — И именно поэтому говорю.