lll
Она сидит на лавочке возле его дома, запрокинув голову вверх, прикрывая усталые глаза, подставляя лицо под падающие с неба снежинки, что моментально тают, едва касаясь горячей кожи, только на секунду задерживаясь на ресницах.
Открывает глаза, шмыгая носом от уличной мерзлоты, натягивая рукава кофты как варежки, поворачивая тяжелую, словно налитую свинцом голову в сторону хлопнувшей дверкой машины.
Сейчас это краткое «блядь». Вспомнил, что оставил телефон внутри. Разворачивается. Забирает. Снова хлопок дверью, так что с дорогущего Каена сваливается прилипший снег.
Курит. Пускает дым, щуря хитрые лисьи глаза.
И она думает о том, что он забыл в этом прогнившем месте? Они живут под одним небом, но у них абсолютно разные жизни, которые всё же переплетаются, несмотря на всё свою параллельность.
Не друзья. Не любовники. Они просто.
— Время четыре утра, — безразлично хмыкает Юнги, уже практически проходя мимо шатенки, выкидывая недокуренную сигарету под ноги, — пошли.
— Даже не спросишь, что случилась? — удивляется она, следуя за знакомым, что отрясает волосы от снежинок, поднимаясь по бетонным лесенкам в сторону лифта.
— Один хуй не скажешь, — фыркает он, давно поняв, что его ночная собеседница с дурацкой аристократической выправкой. Манерная, грациозная. Даже в трениках и свитере. Независимая такая. Царственно посылающая нахуй все его подачки, каждый раз показывающая ему средний палец. Дохуя самостоятельная.
— Меня выгнали из дома, — и Мин усмехается, замечая малюсенькую сумку у неё на плече. Доигралась, видимо.
— Меньше выёбывайся, — фыркает, точно зная, что дом — это абстрактно. То место, где она ночевала, никогда не было её домом, — не грусти, — пожимает плечами. Уже до автоматизма привык к этому общению. Декабрь, январь, середина февраля... из всех его знакомых немногие продержались с ним больше месяца. А она вот до сих пор продолжает мозолить ему глаза, маяча на той самой крыше, всё так же выслушивая его ночной трёп.
— Переночую у тебя несколько дней, — и её это ничуть не смущает. Потому что Мин Юнги — это просто Мин Юнги. Грубое, временами ленивое животное с иногда проблескивающим благородством. Ей сойдёт.
— Неужели, я тебе понадобился? — снова усмехается, припоминая все её заморочки по поводу его помощи на протяжении почти двух с половиной месяцев. Хотя ему пиздец как нет до этого дела. Уже вот как двадцать четвертую зиму в его жизни.
— Мне не к кому пойти, — и как бы она не старалась, но когда её вышвырнули из квартиры, брюнет стал для неё единственным маяком во тьме. Сомнительным конечно маяком, но единственным, — у меня нет друзей.
— Откуда они у тебя будут? — и снова усмешка и короткий взгляд, указывающий на выход из дернувшегося лифта, — в твоём кафе ошиваются одни долбоёбы.
— Они долбоёбы только потому, что подкатывают ко мне? — щурится Пэк, устало прижимаясь спиной к стене возле двери, наблюдая, как парень во мраке тыкает ключом в замок, — надеюсь, трахаешься ты не так же.
— Хочешь проверить? — и это совсем не пошло. Даже уместно. Потому что Суа до обыденности к этому привыкла. Это растянувшееся до необходимости и ему и ей общение.
— Я ещё ни разу не была у тебя дома, — кивает она, заходя в квартиру-студию, которую разделяют на зал и комнату замысловатые жалюзи с китайскими иероглифами, — ожидала другого.
— Пачки денег, валяющиеся на полу и рассыпанный по столу кокс? — хмыкает Мин, кидая кожанку на вешалку, щёлкая светом, позволяя девушке лучше разглядеть его скромную квартирку. Ну, или не очень, — располагайся, — излюбленное безразличное движение рукой.
— Ванная, — и Юнги понятливо кивает в сторону роликовой двери, сонно зевая.
Сидит на кухне за столом, ероша темные волосы пальцами, слушая, как по паркету босыми ногами шлёпает Пэк.
— Ну, наконец-то, — фыркает, заставляя её напрячься на секунду.
— Спасибо, что разреш...
— Напрягаешь, — хмыкает Юнги, поднимаясь из-за стола, потирая переносицу, — ненавижу это слову. Что я тебе говорил? Ещё раз скажешь, и выкину тебя с крыши, — разочарованно качает головой, потягиваясь, разглядывая замолчавшую девушку, — спи, где хочешь.
— Ты меня не выгонишь? — хмурится она, убирая пряди волос в хвост, ещё раз оглядывая незнакомую квартиру, — сп... спать, хочу, — исправляется, кивая на диван, — я не буду тебе мешать.
— Похуй, хоть на голове стой, — отмахивается, критично разглядывая свою домашнюю заморскую зверушку, что обтекает, кусая губы. Да нет. Ей с ним нормально. И ему с ней. Это всё нормально.
— Ро... по... — вдруг издает она неожиданные звуки, щуря глаза, заинтересованно приглядываясь к надписи на жалюзи.
— На работу тебя взяли только из-за классной задницы, — фыркает Юнги, оглядывая фигурку знакомой, одобрительно вскидывая бровь, говоря это немое «заценил», — потому что знание китайского у тебя посредственное... — снисходительно качает головой, усаживаясь на свою кровать, расстёгивая джинсы, — а вот задница весьма выдающаяся, — ещё раз проходится нехорошим взглядом по худощавым ногам девушки, уже в сотый раз, подмечая, что она однозначно в его вкусе. И даже синяки на её теле никак не влияют на пламенную сексуальность, что так и прёт от своеобразной натуры.
— Ты забыл выключить свет, — переходит она на другую тему, когда знакомый лениво разваливается на кровати, прикрывая уставшие глаза.
— Так выключи, — ворчит он, шумно выдыхая. Девушки у него конечно ночевали. Но обычно в другом контексте. Сейчас ему это кажется пиздецки смешным. Он будто обдолбался, потому что нихуя не помнит, как ему в голову пришла идея того, что Пэк Суа — исключение из всего.
— Выключи, — передразнивает его ворчливый тон, неохотно шлёпая к концу комнаты, щёлкая выключателем, а потом также, специально громко идёт до своего места, встряхивая одеяло, ныряя под него, — Юнги...
— М? — уже почти сонно тянет он, переворачиваясь на живот, — что?
— Так что там написано? — с любопытством спрашивает Суа, разворачивая голову в сторону, разглядывая приковавшую её внимание надпись.
— Пиздец, — снова ворчит, отрывая голову от подушки, — ручей возникает только там, где течёт вода, — на китайском отзывается он, надеясь, что обычно немногословная девушка наконец-то заткнётся.
— И что это значит? — не унимается она, сжимая в пальцах края одеяла. Ей просто необходимо разговаривать. Потому что если будет молчать, то начнёт думать. А этого она сегодня делать совсем не хочет.
— Что нет необходимости силой пытаться достичь чего-то и чрезмерно волноваться, преследуя какую-либо цель. Всё приходит своим чередом, — умно заключает, снова откидываясь на подушку, думая о том, что теперь ему хочется курить, — чего ты доебалась до меня?
— Ничего, — недовольно фыркает, накрывая лицо одеялом, мечтая забыться во сне как можно быстрее, чтобы не было возможности прокручивать у себя в голове свою конченую жизнь.
— Почему тебя выгнали из дома? — и Юнги бесится, что ему хочется спать, но он, закинув руки под голову интересуется бесполезной для него информацией, — м?
— Ты же спишь, — цокает она, и он усмехается уголками губ, думая об их «недо». Они недоговаривают, недолюбливают, не доживают как надо.
— Не буду тебя уговаривать, — хмыкает, считая про себя до пяти, зная, что после этих слов она начнёт рассказывать. Потому что упрямая. Не прогибающаяся. Своенравная.
— Кажется, мой кузен стащил у какого-то босса кучу товара на большую сумму, — и он прав, она высовывается из-под одеяла, усаживаясь на диване, беспокойно сжимая губы, распространяя своё волнение по всей комнате, — у меня была двойная смена в кафе и я вернулась домой только вчера днём. Только вот дядя, тётя, кузен... Юнги, их убили.
авторская страничка вк: https://vk.com/reyhamster ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ 💜
КФ: https://ficbook.net/authors/116276