II
Брюнет хлопает дверкой машины и уже почти доходит до своего подъезда, но короткий взгляд на соседнюю многоэтажку заставляет его со скрипом развернуться. Потому что он знает, что та несносная заноза в заднице снова любуется на звёзды с крыши этой старой постройки. И вот такие случайные встречи с ней на этой крыше стали можно сказать особым вечерним ритуалом, что проходил с постоянным графиком — раз в неделю. Сперва, конечно, Юнги не намерено поймал свою новую знакомую на перилах высотки, а так, по чистой случайности, когда вышел подымить на любимом месте. Но потом это стало обиходным, и он привык, привык разговаривать с ней по субботам на их, не провозглашенном тайнике. И без этого общения ему становилось пиздец как грустно. За весь месяц этих дурацких встреч то на крыше, то в кафе, где она работает — он как-то слишком незаметно набил на девушку ярлык «личного собеседника». Потому что она такая дохуя понимающая и рассудительная и если Юнги не прав, то она с чистой совестью указывает ему на это, пожимая хрупкими плечиками, говоря это спокойное «мы все ошибаемся».
И Мин каждый раз думает «какого хуя?», но всё равно раздражённо нажимает кнопку лифта, ступая на ступеньки давно прогнившего чердака, засовывая руки в карманы куртки.
Суа неспокойно топчется на месте, разглядывая малюсеньких людей с высоты двадцатого этажа, она упирается локтями о перила, немного перегибаясь через них, наблюдая за грязным неоном, что окутывает Чайнтаун, разъедая его на миллион кусочков, словно паззл.
Люди будто муравьи разбегаются под небом, прячась в барах и старых квартирках, укрываясь от декабрьской мерзлоты.
Первый снег медленно кружится в воздухе, падая на Тэгу.
— Не наебнись, а, — слышится знакомый насмешливый голос за спиной, и девушка вздрагивает, немедленно оборачиваясь, вглядываясь в темноту, что плавно рассеивается от огня зажигалки с Кумамоном.
Почему из всех многоэтажек во всём районе он выбрал именно эту? Он постоянно так делает, приходит сюда и курит, возмущаясь, что это его место и что ему необходимо побыть одному. Но после этих слов, как ни странно он начинает разговаривать. Много, долго. Словно к нему резко приходит осознание бренности, что вышвыривает его из реальности на пару-тройку часов.
Но Суа всегда кивает, устраивается поудобней и слушает его, потому что ему это необходимо.
— Привет, — в очередной раз кивает своему знакомому, прислоняясь спиной к железякам, торчащим из крыши.
Мин Юнги — безусловно, скользкий тип, ну или мутный. Потому что он предельно честен и открыт. Так вот, всплывает вопрос, какого хрена? И можно ли ему верить? За несколько таких вот неловких встреч на этой крыше — она узнала о нем относительно много. Он шулер, игрок, завсегдатай местного казино, тот, для кого пати — это «трахать и тратить». В кругах серых людей, тех кто держат район, скрываясь или наоборот, прессуя власть — он именует себя как Шуга. Он тот, кто всегда выигрывает в покер, обуславливая всё это блядским везением и умелыми пальцами. Ночной обитатель квартала, который нисколечко не вписывается в рамки «нормального среднестатистического жителя». Интересная личность, ничего не скажешь.
А ещё, какого-то чёрта, после череды странных встреч и того странного знакомства возле старого магазинчика, она всё чаще стала наблюдать его в своей ну точно уж не размеренной жизни. Хотя, она и не против.
— Снова ты здесь ошиваешься, — фыркает Мин, абсолютно так же упираясь об перила, закуривая первую сигарету, — когда-нибудь кувыркнёшься вниз, — и клубок дыма, что сходит с его губ, направляется прямо в зажмурившуюся Пэк.
И это он тоже всегда делает.
— Мне не сидится дома, — коротко отзывается она, засовывая руки в карманы кофты. И этот парень точно знает, почему ей легче переночевать на улице, чем в своей халупе, потому что она всё ему зачем-то рассказала, от души так, без прикрас, — а ты что здесь делаешь?
— Курю, — пожимает плечами Юнги, стряхивая пепел с кончика сигареты.
Что он и вправду здесь делает? Интересуется тем, не сдохло ли это брошенное, забитое камнями жизни существо. Почему? Да хуй знает. Просто он пиздец какой сентиментальный стал в последнее время, что жалостливая история о нелегкой судьбине этой мадамы заставила его и так ебанутое сознание перевернуться с ног на голову.
И Суа об этом догадывается.
В смысле об его жалости. Потому что с какого-то перепуга он стал заглядывать в то кафе, на перекрестке, где она работает и незаметно подсовывать ей купюры в карман формы. И каждый раз включать дурака, когда она просит его больше так не делать.
— Кстати, — вовремя оживляется Пэк, вытаскивая из кармана эти самые купюры, убирая распущенные волосы за спину, — я знала, что увижу тебя здесь, — кивает она, протягивая парню немного помятые деньги, которые собрала по своим карманам за последние две недели, — я ничего не тратила...
— Бля, — угнетенно фыркает он, откидывая окурок в сторону, разворачиваясь лицом к такой непонятной для него девушке, разочаровано качая головой, — не выёбывайся, просто возьми, молча. Можешь даже поблагодарить, я буду не против, — многозначительно произносит, чувствуя нутром весь тот пиздец, что может сейчас начаться.
— Я не хочу оставаться долгу, не хочу, чтобы наше общение строилось на жалости, — вдруг злится Суа, запихивая деньги в карман куртки, отмахивающегося брюнета, чувствуя себя полной дурой. Она настолько ничтожная, что даже еле знакомый человек считает нормальным сунуть ей подачку? Одно дело, если бы она попросила, но это безмолвное сострадание убивает все ошмётки гордости! — я не беспомощная... я сама...
— Да-да, именно поэтому ты пыталась свистнуть крекеры, зато сама, — ухмыляется Юнги, хватая Суа за руку, обратно вручая ей так называемую подачку, — твои закидоны как в дешевых фильмах. Ты не настолько крутая, чтобы справиться с этим самой, — прямолинейный, до чертиков, — так что не ломайся. Я же не прошу тебя трахаться со мной, я просто помогаю, потому что дохуя добрый, в душе, — «ну и потому что хочу тебя трахнуть, потом» — уж мысленно добавляет он, рисуя на лице улыбку. Девушка-то необычная, с подарком в виде несносного характера. То есть постоянно талдычит что-то то про законы, то про самостоятельность. Видимо забывая, что последнего у неё уже явно нет, а законы в Чайнатауне — просто нелепица.
И вот на кой ему все эти заморочки? Заебал он сам себя быть таким добреньким.
Только вот он знает, что такое, когда нет и вона в кармане, когда не ел неделю и когда спишь, где придётся. Хотя, конечно, кузен ему свой болт не вставлял и тут Юнги согласится, что это мерзко. Но, а так, в общем, он знает, что если не протянуть эту дурацкую руку помощи, то Чайнтаун проглотит ещё одну душу.
Хотя ещё раз спросим, нахуя ему это?
— Мне быть без конца тебе благодарной? — фыркает брюнетка, устало вздыхая и щёлкая пальцами перед лицом зависшего Мина.
— Ну, почему без конца? Он может быть полностью в твоём распоряжении, если пожелаешь, — и это его безразличное движение плечами с абсолютно невозмутимым лицом.
Суа постоянно дергается от этих смешных шуточек.
— Сделаю вид, что не слышала.
— И как ты тут торчишь все время, — ворчит Мин, ежась от резких порывов ветра, — дубак же.
И на улице правда холодно и промозглость, только вот домой девушку совсем не тянет.
— Спасибо, что тебе почему-то не всё равно, — неловко кивает она, кутаясь в кофте, разглядывая знакомого, что вновь принимается за никотинового убийцу, пуская кольца дыма, смотря вниз с крыши на игрушечные машины и ларьки.
— Ещё раз скажешь спасибо и я тебя скину вниз, — цокает он, разочаровываясь в себе как в адекватном человеке.
авторская страничка вк: https://vk.com/reyhamster ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ 💜
КФ: https://ficbook.net/authors/116276