I
— Купи, мама! Купи... — канючит сопливый ребёнок, дёргая уставшую женщину за рукав пальто, тыкая маленьким пальцем в сладость на витрине, — хочу!
— Хорошо, хорошо, — щебечет она, вытаскивая из кошелька пару купюр.
И девушка что стоит позади, считая копейки в своей ладони, тоскливо поджимает губы, с раздражением запихивая мелочь обратно в карман толстовки.
Денег нет. Жалких пятидесяти пяти вон не хватит даже на полпорции рамёна!
Неловкое переминание с ноги на ногу и брюнетка неуловимо перемещается в конец магазинчика, закатывая глаза от негодования.
— Вера помогает мириться с беспросветной тупостью бытия, — она негромко цитирует строки из какого-то романа, протягивая руку к полке с крекерами, — так что я как-нибудь схожу в храм... — и вот когда-то законопослушная гражданка становится безжалостным вором, что запихивает пачку с галетами под растянутую толстовку, невзначай оглядываясь по сторонам.
Крах.
Брюнетка шумно выдыхает, делая шаг назад, жмуря по её представлениям — бессовестные глаза. Только вот какой-то случайный покупатель (мудак, будем честны) ощутимо врезается в её плечо, позволяя раскрыться злодеянию. То есть краденная пачка крекеров безжалостно выскальзывает из-под одежды, с глухим стуком ударяясь об пол. И этот звук — звук нестерпимого позора.
— Вот же... — растерянно тянет воришка, поднимая грозный взгляд на подлого, по её сугубо личному мнению, убийцу идеального плана.
Восемь вечера. Тэгу. Чайнатаун. Старый круглосуточный магазинчик.
И Юнги открыто охуевает, щуря глаза, приглядываясь к смутно знакомой особе, что отдавила ему левую ногу.
— Бля, — коротко заключает, переводя презрительный взгляд то на девчонку, то на пачку крекеров под его ногами, — твоя физиономия кажется мне знакомой, — грубо тыкает он, указывая пальцем на лицо брюнетки, — часто промышляешь мелким воровством? Не ты ли спиздила у меня диски с машины?
Девушка изумляется, хмуря тонкие брови, кусая внутреннюю сторону щеки.
И какого, спрашивается?
— Это не я, — мотает она головой, наклоняясь за пачкой снеков, — а это просто упало... — оправдывается как маленькая, поджимая виновато губы, — я не трогала вашу машину.
— Шучу, расслабься, — безразлично махает незнакомец, склоняя голову набок, всё же чувствуя некий дисбаланс, — точно, это ты, — тянет он, взмахивая указательным пальцем, соглашаясь со своими мыслями, — деваха из «Раунда», тебя же пытался трахнуть Даро в толчке?
Ну, Юнги пиздецки прямолинейный.
— Ага, — недовольно кивает брюнетка, незаметно возвращая крекеры на место, украдкой оглядывая полупустой магазин. Этот хрен же не закатит тут самосуд над невинным воришкой? — хорошая у вас память, да и говорите так... прямо в лоб, — натянутая улыбка и руки, что беспокойно теребят край толстовки.
— Ну да, — соглашается Мин, пробегаясь холодным взглядом по жертве туалетного маньяка. И ему, сука, смешно, — так вот, тот мужик знает, что ты нихуя не дочь президента, — оповещает он, лениво закидывая в свою корзину ту проклятую пачку снеков, — вижу тебя второй раз, а заебать ты меня уже успела. Столько было проблем из-за тебя, — хмыкает он, негодующе качая темноволосой головой.
И вот, сука, какая ему разница? Нахуя, спрашивается, он затеял это дебильный разговор?
— Дочь прокурора, — поправляет девушка, чувствуя непроходимую неясность всего происходящего, — я бы купила вам выпить в знак благодарности, но денег у меня нет, — пожимает она плечами, рассматривая незнакомца, расплывчато вспоминая тот вечер в клубе. Если он один из гангстерской тусовки, то видеть его в трениках, в магазине с корзинкой продуктов — очень странно.
— Во-первых, на ты, — и снова это безразличное движение рукой, нужны ему её копейки? — во-вторых, не стоит таскать ничего из этого магазина — владелец неприятный мужик, — и когда это Мин стал таким сердобольным?
— Спа...
— Спасибо, я это уже слышал, — раздражённо кивает он, закатывая глаза. И снова становится острый вопрос — сдалась ему эта девка с видом побитого щенка? Собственноручно созданная заноза в заднице. Нахуя он с ней вообще разговаривает?
— Простите, — напряжённо выдыхает девушка, недовольно передёргивая плечами. Он что моралофаг? Слабо верится. Тогда какого ведёт себя так напыщенно? — больше не буду доставлять вам неудобства.
Но Юнги же мудак.
Башню заклинит и с концами. Он искренне не втупляет, смотря на девушку, её синяки на линии челюсти и этот пиздецки жалобный взгляд, который рушит весь её дофига крутой видок.
— Ты не шлюха? — обыденный разговор между полками в продуктовом. Ничего особенного. Юнги морщится, мысленно выкидывая свои прокуренные мозги в урну, — если да, то чего ломалась перед одним из самых щедрых ублюдков?
— Вы нормальный? — хмурится брюнетка, нервно сглатывая. Её день скатился. Просто в днище.
— Шлюха, да?
— Нет! — возмущается она, чувствуя, как от раздражения скрючиваются пальцы.
Ладно, этот придурок спас её задницу. Дважды. Если считать, что сейчас он не слил её за кражу. Но вот какого он там себя напридумывал?!
— Тогда мне интересно, что ты делала в «Раунде»? Как ты туда вообще пробралась? Ты какая-то мутная... — предъявляет Мин, чуть ли не угорая. Он совсем дебил?
Закидывает в корзинку ещё какую-то хрень и кивает в сторону кассы, почему-то надеясь, что девушка, имя, которой он до сих пор не знает, последует за ним.
Потому что Мин Юнги сегодня разыгрался. И потому что ему всегда было жалко животных. Животных, что мокнут под дождём, страдают от жестоких детей и крадут у старушек рыбу на базаре. Девка эта — как ненужный, выброшенный котёнок.
— Почему я с вами разговариваю? — удивляется так называемое говорящее животное, кутаясь в растянутую толстовку.
— Сам задаю себе этот вопрос, — хмыкает Юнги, ставя на кассу корзину, — как тебя зовут?
— Пэк Суа, — кивает брюнетка, засовывая руки в карманы кофты, — до свидания.
— Ты так и не ответила, — фыркает парень, вытаскивая из треников пару купюр, кидая их на тумбу кассира, быстро забирая покупки, — стой.
И Суа жмурится, когда незнакомец останавливает её на выходе из магазина, сжимая свои пальцы на её плече.
— Вы не думаете, что я не хочу отвечать? — вскидывает подбородок она, облизывая пухлые губы, растерянно моргая. Это ниже её и так растоптанного достоинства. Почему она должна рассказывать первому встречному свои проблемы? Но вот припаркованная рядом тачка, дорогие часы и торчащие из кармана деньги — заставляют её мыслить меркантильно.
— У меня тут акт благотворительности, — сообщает Мин, ничуть не смущаясь... ничего вообще, — подвезти? — кивает он на машину, приподнимая вопросительно бровь.
— Я живу возле ломбарда «25» с тётей, пьяницей дядей и наркоманом кузеном, который трахает меня в ванной, когда обдолбается в ноль, — спокойно рассказывает Пэк, чувствуя, как у не сводит скулы от напряжения, — а в «Раунде» я была потому что кузену было нечем вмазаться и он пообещал мне заплатить за то, что я найду дурь, — продолжает она, нервно сглатывая, — до сих пор хочешь меня подвезти?
— Пиздец, конечно, — хмыкает Юнги, пожимая плечами. Сказочные истории. И ему вроде и поржать хочется, но вид у девушки чересчур уж серьёзный. И не остаётся ничего кроме как понимающе кивнуть, — мне сейчас тебя должно быть жаль или наоборот, мне можно поржать?
— Это ненормально, кончено и вообще фу, — вскидывает руками Суа, возмущаясь такой обходительной реакции парня, — я не шучу. Не общайся со мной, не твой уровень, не затягивай себя в этот черный омут непроходимой херни с постоянностью в вечность, — отрицательно кивает она, натягивая на голову капюшон.
Что это с ней не так? Ей бы соблазнить этого богатенького паренька, стащить пару тысяч и часы за несколько сотен долларов, но вместо этого она так с такой душещипательностью «плачется» ему в толстовку от хилфигера.
— Ебанутая, — ответственно заключает Юнги, вытаскивая из пакета крекеры и упаковку молока, протягивая их так внезапно ворвавшейся в его жизнь девушке, — красиво говоришь, книжки читаешь?
И в этот момент Пэк Суа наблюдает со стороны, как китайский район медленно срывает с себя это уродливое серое полотно, пропуская малюсенькие лучики света.
— Как твоё имя?