V
Она хоть и отверженная дохуя, но по сути ещё ребёнок. Просто рано повзрослевший.
Юнги никогда особо не заострял на этом внимания, упуская из виду то, что ей всего девятнадцать лет. Как-то не до этого было, да и вообще похуй.
Но вот забирая её из отделения полиции, небрежно интересуясь делами, он как-то приохуел, увидев в паспорте совсем не тот год, который ожидал. Он не против, ему все равно, но вот ей?
Она сминает в пальцах папку с документами и кусает губы, оглядывая в окно машины улицы, пропитанные влагой от дождя. Хмурится, зная, что сегодня был последний день, когда её хоть что-то связывало с прежней жизнью. Родственниками. Почти месяц прошёл. Дело не открыли, она без сожаления подписала отказ и сейчас спокойно выдыхает, надеясь, что амбалы со стволами не притащатся за ней. Она никто, зачем им заморачиваться на её счёт?
— Всё отлично, — высказывается, кивая своим мыслям, подмечая, что в последнее время в её жизни появился просвет в виде Мин Юнги. Мутный он конечно человек, придурок, но добрый. Хотя может только с ней. Потому что остальных он не особо жалует, да и нормальные люди бегут от него, не выдерживая потока сарказма и грубости.
Неотёсанный, животное. Курит по две пачки в день, хлопает ночью дверью, постоянно куда-то исчезая по «делам» и внезапно появляется в кафе, где она работает, отваживая от неё щедрых посетителей с таким лицом, что к ней больше никто на метр и не подходит.
Их отношения замерли на грани чего-то сомнительного.
Она благодарна, ему похуй. Он суёт ей деньги на продукты, пошлит, чтобы развеселить и говорит всё напрямик, пожимая плечами.
Он обманщик. Он говорит всё и ничего. Как так можно? Но в его «бля, не ной, всё будет хорошо» охотно верится.
Ей не было неловко. Ни разу. Начиная с первого дня знакомства. И вот уже как месяц, что она живёт в его квартире, примеряя роль домработницы, изредка ночуя на работе.
Такая неправильная жизнь с такими неправильными ними.
Но это никого как-то особо не колышет.
— Кто подвозил тебя вчера? — этот его голос пропитанный брезгливостью и хриплой грубостью. Конечно, он глубоко клал на всё это. А то, что желание сломать каждый палец, что прикасался к ней, бьёт больным ударом — это ничего. Ничего не значит.
Он свихнулся.
— Джонни, — её слова как в вакууме долетает до него, рассыпаясь на жалящие иголки. Какой нахуй Джонни?
— Ты его рожу видела? Хрень Хуянь он, а не Джонни, — да ему давно не всё равно.
Ему до крайности хочется её либо придушить, либо отлюбить. Потому что пиздец как засела в голове, мелькая в цветных картинках, даже когда он в хлам.
— Зато ты его лицо хорошо разглядел, — колется, складывая руки на груди, вспоминая, как вчера он доходчиво разъяснял добродушному китайцу и приятелю её босса, что ему на неё нельзя даже смотреть, — что это было?
— Замолчи, — нервно передёргивает плечами, натыкаясь в голове на мысли, что вчера перегнул палку. Только вот китайская рожа, что часто мелькает в казино его друга, притаскивая девочек для «работы» немного вывела его из себя. Она ебуналась? — с каких пор ты с мажорами путаешься? Да ещё и с сутенерами?
— Почему ты сейчас решил об этом поговорить? — хмурится, прикусывая нижнюю губу, поворачивая голову в его сторону. Полоски солнца скользят по его лицу, очерчивая перекатывающиеся на скулах мускулы. Недоволен, — забудь.
И не скажет же она, что деньги нужны до нехватки воздуха. Много денег, чтобы выкарабкаться из этого района, стерев всё «до», начав сначала.
А друг босса... разговорчивый тип, что плохо болтает на корейском, но каким-то образом заливает в уши, подсовывая визитку, уверяя, что «малышке удастся хорошо подзаработать». Она знает, каким образом.
— Ты решила сферу деятельности поменять? — повышает голос, злясь на то, что она так глупо поступает, позволяя себе растрачиваться. Ему не хочется, приходя в «Раунд», видеть её на коленах у каких-то уёбков, — если сделаешь это, я выкину тебя из дома.
— Ты знаешь кто он? — не удивительно. Мин Юнги... нет, Шуга знает всех, знает и пользуется этим, перекрывая ей кислород, — мне нужны деньги, Юнги. Ты знаешь, что для меня нет другого способа их заработать? В кофе мне не заплатят и половины того, что я смогу достать там, — у неё особый уровень ебанутости. Мин это уже понял. Она не ломается, гордо смотрит на жизнь и тихо сходит с ума в своих мыслях.
Она испорченная, но испорченная по правильному.
И сука, бесит.
— Ты дура? — рявкает, резко сворачивая в гаражи недалеко от двора, глуша мотор, — Деньги? Ты бы обломалась, если бы сказала мне об этом? Что я про тебя не знаю? Я в курсе всех твоих проблем, не смог бы дать денег? — хрипит, блестя черными глазами, сталкиваясь с её растерянным взглядом, что не ищет оправданий, даже не пытается быть виноватым, — ты мне мозг за семерых ебёшь.
— Я не когда не просила тебя беспокоиться обо мне, — сжимает губы в тонкую полоску, ненавидя себя за свою ничтожность, не смея принять жалость парня, — не просила. Не хочу с тобой разговаривать, — дёргает ручку и недовольно щурится, понимая, что Мин заблокировал дверь, — выпусти.
— Тебе нужны деньги? У меня их много, — зло отзывается он, вытаскивая из кармана портмоне, скаля зубы, — сколько? Хватит? — вытаскивает все купюры и кладёт их на панель перед ней, теряя все капельки рассудка. Потому что он заебался от её закидонов. И сегодня она получит по полной, — ты будешь для них шлюхой, а для меня? Тоже?
— Прекрати, — шипит, сжимая ладони, глядя на него сквозь, видя его дикую злость и раздраженность, что отражается на грубом лице.
— Я заплатил, — нагло ухмыляется, смыкая свои пальцы на её запястье, откидывая её на спинку сидения, нависая сверху, задыхаясь от ярости, — ты слов не понимаешь, будем по-другому разговаривать.
— Юнги! — она вскрикивает, когда он резко придвигается ещё ближе, укладывая свою ладонь на её бедро, сильно сжимая, медленно ведя рукой вверх, задирая юбку, — давай не будем, пожалуйста, — шепчет, сопротивляясь попытке стянуть с неё кожанку.
— Заебала, — злится, всё же отлипая от неё, ударяя кулаком по рулю, сжимая зубы, — и как ты собралась трахаться с клиентами?
— Тебя это волнует? — щурится, отдёргивая юбку, убирая волосы назад. Она привыкла, её даже не торкает, — почему?
— Ой, да иди нахуй, — цокает языком, снимая блокировку с двери, желая убить Пэк Суа на месте.
Она такая ненормальная.
— Я пошла, — фыркает, снова дёргая ручку двери, на этот раз она поддаётся.
— Домой иди, я приеду вечером. Только посмей свалить куда-нибудь.
— Придурок, — хлопает дверкой, шумно выдыхая, оказываясь на улице, слыша как у машины за спиной заводится мотор.
***
— И кем мне её взять? — хохочет Хосок, не зная, зачем другу вся эта хрень с девушкой, если он может трахнуть любую и не париться, заботясь об одной, — официантки хорошо получают, но и ебут их тоже хорошо, — задумывается, прикусывая нижнюю губу, — если только поставить её на випов, приглядишь за ней первое время.
— Бля, ну вот не смотри на меня так, — усмехается Юнги, разваливаясь на диване в кабинете друга, отпивая из стакана горькую жидкость, — не знаю я, зачем она мне. Мы не трахаемся, да и толку от неё немного, просто дома не так пусто, — пожимает плечами, вспоминая о хорошенькой заднице Пэк Суа, что часто мелькает у него перед глазами.
— Приводи её завтра, введу в курс дела — отмахивается Хосок, упираясь бедрами о свой стол, тыкая кончиком языка в щёку, — но все её косяки на тебе.
***
Сидит на полу, поджав ноги под себя, глядя в телевизор по которому идёт какое-то шоу.
Злится ли она на Мина? Да не особо. Потому что понимает, зачем он так поступил.
Неприятно.
Механически поднимает голову на звук в коридоре, кусая губы. Пришёл.
Разувается, бросает куртку на вешалку и идёт в гостиную, зная, что она там.
Накосячил. Понимает. Ему всегда было страшно сломать хрупкое божество, но тут он вспылил, затерялся в желаниях.
Но как она его раздражает своей безразличностью. Он говорит ей, что вчерашняя девчонка не умеет делать минет, а она пожимает плечами, отвечая, что та научится.
Она гладит его по голове всякий раз, когда он злится, приходя домой, но никогда не позволяет жалеть её саму.
— Я не обижаюсь, — кивает, видя его в зале, возвращая своё внимание к телевизору, — и я не буду...
— Помолчи, — прерывает её движением руки, оглядывая, жалея, что связался, — с завтрашнего дня ты работаешь у моего друга, раз тебе так нужны деньги, — да Юнги никогда не просит, тем более за кого-то, но... лучше пусть она будет у него на глазах крутиться, чем в той гадкой кофейне, — ты меня бесишь.
— Ужин на столе, — закатывает глаза, думая, что он не обязан всегда быть в хорошем настроении. Да он редко срывается, но бывает. Она не в курсе его замутов, которые взрывают ему голову. А тут ещё она со своими проблемами и выносом мозга.
Пару часов наблюдает за тем, как он играет в телефон, лежа на кровати, игнорируя её присутствие, не отвечая на вопросы. В конце ей это надоедает. Закутывается в одеяло и отворачивается к нему спиной на своём диване, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Их пожизненное «недо».
Они оба виноваты.
Рядом с ней у него что-то щёлкает, с хрустом ломается, заставляя «врубиться». Они долго ещё будут это делать? Держать поводок, не позволяя приблизиться?
Ух, вот и долгожданная глава :) Автор очень сильно болел, поэтому продолжения не было. Надеюсь, Вам понравится^^