Vl
Юнги не больной. Правда. Он просто временами укуренный. Вот как сейчас. Ему нравится это состояние, когда в голове пусто, а в кончиках пальцев приятно покалывает.
Он откидывается на мягкой софе, прикрывает глаза и ловит яркие картинки, временами думая о том, что знатно вляпался.
— Нахуячился ты от души, — весело хмыкает Хоуп, пиная ботинок друга, присаживаясь с ним рядом на диванчике, — где твоя знакомая?
— Дома, — неуверенно пожимает плечами, вытаскивая из кармана джинс красную пачку сигарет, — наверное... — он про неё забыл. Забыл осознанно. Она вчера своими хлёсткими словами ему кусок арматуры в голову воткнула, образно, разумеется. Трахалась бы она с жирными уёбками за баблище в соседнем притоне? Блять... нахуй такое вообще. Юнги лично свяжет её и кинет в близлежащий водоём, если ещё раз услышит подобные слова от своего чокнутого божества, — она ебанутая.
Наверное уже в сотый раз за сегодня мыслями возвращается к ней.
— Не думаю, что дела обстоят хуже, чем у тебя, — хохочет Хоуп, щедро рассыпая по гладкой поверхности стола белый порошок, смазывая его носом.
— Сомневаюсь, — Мин устало вздыхает, закатывает глаза и глубоко затягивается, держа дым в себе, выпуская его серыми кольцами, — хуёво, — ёмко. Ему реально стремно, башка гудит, словно процессор древнего компа, а в глазах рябит, как на зажёванной кассете.
— Иди проблюйся, — назидательно произносит друг, шмыгая носом, разваливаясь по дивану, резко поворачивая голову в сторону открывшейся двери, — о, а я пока с девочками поболтаю, — широко улыбается, замечая в проходе двух «экскортниц».
— Вызови мне такси, — Юнги бросает свой мобильник в парня и медленно поднимается на ноги, чувствуя, как пространство вокруг искажается и испаряется, заставляя его чуть ли не ползком добираться до уборной.
— Бля, только рожей в унитаз не нырни, — кричит «друг».
— Пошёл нахер.
Юнги больше не торкает, он вытирает лицо салфетками, моет руки и прикладывает их ко лбу. Он сегодня убрался в ноль.
В помещении дымно, жарко и шумно.
Не глядя, подбирает свой телефон со столика и выходит из прожженной комнаты под хриплые стоны. Чего только не было в этой комнатушке двадцать на двадцать. Кабинет Хоупа пережил все самые грязные и интересные вечера, что бывали в его жизни.
Слишком много там произошло.
Взбадривается и не спеша плетётся по коридору заведения, закидывая в рот арбузную жвачку, на автомате сворачивая налево, спускаясь по лестнице к черному выходу из казино. Хочется поскорее добраться до дома и отрубиться, проспав до талого. Его мозг словно прокипятили. То ли дурь хреновая была, то ли её просто не нужно было мешать с абсентом.
— Нахуя? — устало хмурится, когда телефон в руке внезапно вибрирует, а на экране высвечивается имя «Суа». Почему она не спит? — чего тебе?
— Ты серьёзно? Я уже минут двадцать тебя жду возле твоей машины, — немного нервничает, слышно, что злится, но почему-то голос на том конце кажется ему сейчас на крайностях необходимым. Он поехал немного головой, решив, что сегодня он нуждается в тонких пальцах в своих волосах на затылке, — ты скоро? — он сдался.
— Иду.
Теперь спешит. Из-за неё? Отчасти. Обходит здание, припоминая, где оставил свою машину. Надо же, он в в час ночи ещё был вменяемым. Ёжится от ночного холода и курит уже третью сигарету, щуря темные глаза, видя, как под светом от фонаря трётся Пэк.
Ему с ней хочется сделать очень много разных вещей. Начиная с хороших, заканчивая крайне плохими.
— Ты в порядке? — она обеспокоенно оглядывает его, замечая убитые глаза и глупую ухмылку, — твой друг сказал, что тебе очень плохо и мне нужно приехать, — хмыкает, подходя ближе, почти вплотную. Их вчерашняя ссора исчерпана? — ты обещал заехать за мной в семь, чтобы отвезти на новую работу, — ему хоть немного стыдно? Он не разговаривал с ней со вчерашнего вечера, а сейчас... сейчас просто накурен и расслаблен. Ей хочется ему врезать! Потому что она глупо переживала, а он обдолбался.
— На чем приехала? — безучастно отодвигает её от себя в сторону, вытаскивая из кармана ключи от машины, щёлкая сигнализацией, что противно отзывается громким эхом по парковке.
Вчерашнего дня просто не было, им нужно забыть. Необходимо.
— На такси, — неуверенно тянет, ведя бровью, понимая, что Мин собирается сесть за руль, со своими крассными глазами и раскоординированными движениями, — думаю, я лучше с этим справлюсь, — ёрничает, опережая его, запрыгивает на водительское сидение, кивая на ключи, — тоже так считаешь?
— Ты такая довольна потому что узнала, что мне херово было? — щурится, но ключи в её руку пихает, не особо радостно усаживаясь на пассажирское, подпирая голову ладонью, — бля, давай просто херачь прямо.
— М, — кивает, заводя мотор, аккуратно выезжая с парковки, спустя десять минут... — ну, прав у меня нет, как понимаешь, — но водитель без прав лучше, чем водитель в хлам.
— Да откуда они у тебя будут, — язвит, привычно, но не обидно. Разваливается на сидении, поглядывая в зеркало заднего вида, — я забыл про тебя сегодня, — врёт. Просто злился, как придурок. По-детски.
— Я так и поняла, — пожимает плечами, неуверенно сжимая руль в пальцах, напряженно глядя на дорогу, — Юнги, вчера...
— Блять, забей, — отмахивается, прикрывая глаза. Долго он будет таким придурком? Он обычно не сентиментален, да и не романтик, но Пэк Суа... Она такая уютная. Ему впервые не всё равно, в падлу ругаться и не хочется кого-то терять.
Над домами уже розовое небо.
Это их любимое время. Четыре часа утра.
Лифт дергается, и двери со скрипом открываются. Мин морозится пару секунд, а потом выходит из кабинки, шагая прямиком к двери своей квартиры, нашаривая в кармане ключи.
Суа бесшумно следует за ним, разувается в прихожей и молча проходит в гостиную, начиная зачем-то расправлять миновскую кровать, пока сам он шумит в ванной.
Ей нравится то, что их недопонимание так легко сошло на нет. Им не нужно друг перед другом оправдываться. Они просто существуют, она бесцельно, а он неправильно.
— У меня хорошо получается водить? — обходительно интересуется, когда Мин выходит из ванной, накидывая полотенце на влажные волосы, выключая в гостиной свет.
— Подойди сюда, — небрежно подзывает он, усаживаясь на свою кровать, различая в розоватом свете фигуру девушки, что стоит напротив. Это нормально, что он потерялся в ней? Каждый сам имеет право выбирать свою зависимость, он свою, кажется, выбрал, — ну же, — тянет, желая поскоре оказаться в горизонтальном положении.
Вздыхает, но подходит, даже ближе, чем надо. Хочет что-то сказать, но Юнги крепко хватает её за руку, заваливая на себя, укладывая свои ладони на её спину.
— Прекрати, — она шепчет, пытаясь подняться, но в итоге просто утыкается носом в его ключицу, вдыхая запах мятного геля для душа, чувствуя, как его пальцы зарываются в её волосы.
— Пэк Суа, позволь мне позаботиться о тебе? — в нём говорит косяк или искренность? Хотя голова у него уже ясная, после ледяного душа всё пришло в норму. Юнги напрягается, переворачиваясь набок, оказываясь напротив удивленной девушки, он аккуратно касается кончиками пальцев её лица и медленно ведёт линю от скулы до контура губ, глядя на неё немного уплывшим взглядом, — вчера я так поступил, потому что не хотел, чтобы ты портила свою жизнь, тебе всего девятнадцать, у тебя есть шанс нормально жить... не разрушай его к хуям своим дурацким желанием быть сильной и независимой.
— Я не...
— Просто позволь мне быть тем человеком, который тебе поможет. Я сделаю всё, что хочешь, — он серьёзно, крайне. Ему просто до убитого хочется, чтобы у неё всё было хорошо. Ему просто до убитого хочется чувствовать её рядом.
У него в груди бьётся. Громко. Наконец осознает, что живой.
— И что я буду тебе за это должна? — она щурится, пытаясь уловить в словах парня какой-то подвох или шутку, искренне не понимая, почему он с ней сюсюкается и терпит её выкрутасы.
— Будь моей.