ГЛАВА 70
Это был их макнэ. Всегда задающих нелепые вопросы, но именно ими умевший всегда разрядить напряжение, а также поднять или испортить настроение окружающим. Боль становилась глуше, пропитывая теплом души спящих охотников, которые не собирались просыпаться, наслаждаясь видением своего малыша...
- Так что с сестрой? - прозвучал вопрос от Сынри.
- Ах... Точно, Ася, - чуть смутилась королева, делая глоток кофе. – Это было немного сложно. Как я уже сказала, будучи молчаливым безымянным проклятием для рода, я была изгнана в раннем детстве. Как-то гунны напали на племя, в котором я выживала, и меня отдали на откуп. Сами гунны меня отдали германцам. Германцы продали меня римлянам. А уже из лагеря римлян меня забрали египтяне. И таким образом, все мои осознанные воспоминания начинались в Египте при дворе Клеопатры. Там появилось мое первое имя, но увы, оно не является основным, поэтому не позволяет управлять мной. Став королевой, я решила найти свой род. Сначала мной двигала месть, потом просто желание узнать кто я и откуда. Пришлось договариваться с мастером памяти, чтоб найти в глубинах сознания свои воспоминания о семье. На это ушла почти тысяча лет. Мне наконец удалось найти род того самого брата, что выкармливал меня и не давал умереть. Он жил Новгороде, который стоял на реке Волхов. Конечно, я постаралась помочь своей родне, той, что помогла мне выжить. Но несмотря на то, что я оберегала ее, или может потому, что я ее слишком опекала, к середине девятнадцатого века осталась лишь одна семья, которая переехала из России во Францию. И вот здесь начинается история, которая мне самой до сих пор не понятна. Поэтому, чтоб в следующей жизни не родился, как изволил заметить наш дражайший Сынри, изощренный ученый, применяющих пытки на живых существах, Уважаемый Донхэ, ответьте на вопрос, что мучает меня уже сто пятьдесят лет: Какова ваша роль во всем этом?
- Я? Моя? – мастер Любви вдруг весь собрался и начал усиленно ловить взгляд Чонуна, при этом старательно избегая посмотреть в сторону двух душ, жаждущих услышать ответ на вопрос. При этом мастер Времени прятал ироничную усмешку за чашкой, которую держал у самого лица, никак не реагируя на призыв о помощи второго бессмертного.
- Всегда было интересно узнать историю из первых уст, - слегка откинувшись в кресле и устремляя взгляд на королеву королев поверх чашки выдал Чонун. – Хм... Я, кажется, повторяюсь сегодня.
- Ну ночь сегодня такая, - пожал плечами Сынри. – Мы все хотим побольше узнать, пока есть возможность. Так что, уважаемый Амур, вытаскивайте из шкафов свои скелеты и выкладывайте: что вы там намутили сто пятьдесят лет назад.
- Хорошо хоть не Нюйва, - пробурчал Донхэ, делая глубокий вдох.
- А это откуда? – тут же прозвучал вопрос вездесущего макнэ.
- Китай, - с трудом выдавила королева, душа которой дрожала и грозила исчезнуть. – Считается создательницей человечества, покровительницей семьи и брака. Ох... Сынри-а, если бы я уже не умерла, то сейчас бы умерла точно. От смеха.
- Да, я буду ужасно скучать по нему, - мягко проговорил Чонун, также с трудом сдерживая улыбку.
Одному мастеру любви было не до смеха. Шумно поставив чашку на стол, он громко выкрикнул в потолок, вызвав очередной взрыв эмоций у присутствующих. Наконец не выдержав, Донхэ взял кресло от соседнего столика и сел рядом с мастером времени. Вновь отхлебнув кофе, он шумно выдохнул. Прежде чем начать свой рассказ, мастер Любви прижал указательный палец к губам, призывая внимание присутствующих.
- Как я уже говорил, во всем виноват Чонун.
- Я? – внезапно громко прозвучал вопрос мастер Времени.
- Тссс, у всех свой взгляд на причину действия, Чонун-щи, - резко шикнул Сынри, чем вызвал очередной приступ смеха у присутствующих.
- Прошу прощения, Хэ, продолжай, - с трудом сдерживаясь проговорил Чонун, слегка откидываясь в кресле.
- Чонун всегда такой загадочный и странный. И Ынхеку нравится его дразнить. Но почти всегда наши шутки заканчивались провалом, так как всегда находился кто-нибудь разрушающий наши планы в последний момент. Но в этот раз мы готовились невероятно тщательно! Мы были уверены, что некая юная девушка заинтересовала нашего мастера Времени.
- Юная девушка? – тихо спросила королева, глядя при этом на Чонуна, а не на повествующего Донхэ. На что мастер Времени лишь коснулся указательным пальцем губ, призывая к тишине.
- Да, пятнадцати лет. Но ее судьба должна была закончиться как раз в ночь шестнадцатилетия, - не обратив внимания на вопрос души кумихо, продолжил мастер любви. – Примерно за полгода до этой ночи, Чонун стал регулярно появляться в Париже и наблюдать за ней. По очереди с ним туда отправлялись Реук или Кюхен. Мне удалось узнать, что они пытались придумать план по перекраиванию ее судьбы. Наш мастер Времени был в ней весьма заинтересован. Ну мы и решили подтолкнуть его немного. Так, чуток совсем. Это же было бы интересно наблюдать, как все дружно вытаскивали бы из переживаний самого бесчувственного из нашей братии. Ведь перекроить им точно не удалось бы. Мы бы постарались. Душа была слишком слабой и не выдержала бы долгой жизни. Но все пошло наперекосяк! Когда я стоял на изготовке вместо Чонуна появился Реук! Ну и вот...
- Что выросло, то выросло, - последнее, что прозвучало членораздельно из уст мастера Времени, после чего две души и бессмертный сложились пополам от смеха, наблюдая за всей гаммой переживаний, написанной на лице мастера Любви.
- Вот откуда он взялся в том проклятом доме? Вот скажите мне? – хлопнув руками по коленям, воскликнул Донхэ.
- Я, конечно, не бессмертный, но рискну предположить, опираясь на увиденные мной ранее воспоминания, - слегка икая и переливаясь всеми оттенками золотого, с трудом выговорил Сынри. – Пришел выполнить свою работу. Там кажется много людей убили в ту ночь.
- Ой, точно, - хлопнул себя теперь по лбу мастер Любви, чем вызвал приступ уже неконтролируемого веселия.
- Так вот почему Смерть оказалась раньше меня с Асей, - тихо проговорила королева, чуть успокоившись. – И вот почему его так взорвало эмоциями: он оказался на пути стрелы Амура.
- Но зачем он там вообще появился? Ведь ему необязательно было там быть, - промямлил Донхэ. – Души были вырваны из тела во сне и возвращаться им некуда было.
- И что? Разве смерть не обязана явиться? – прозвучал вполне резонный вопрос от Сынри.
- Реук, как смерть, приходит только к тем, кто не определился с переходом туда или оттуда, таким как ты, Сынри-а, - тихо проговорил Чонун, вновь доставая свою турку из ниоткуда и начиная заваривать свой волшебный напиток. После этих слов наступила тишина, прерываемая звуками ветра, который пытался погасить горелку. Так же, в тишине, мастер времени разлил кофе в три чашки, слегка махнув рукой в сторону. После чего Донхэ резко выдохнул и исчез.
- Реук первым почувствовал смерть в том доме, - продолжил рассказ Чонун, откинувшись в кресле. - Но не сходилось число ушедших душ с числом живших, поэтому он отправился первым, мы с Кюхеном следом. Удержать разбушевавшуюся смерть практически никто не в состоянии, хотя Кюйсань и пытался, пока я носился по вселенной в поисках горе-снайпера. Но увы, дом слишком большой. И Реук ускользнул за еще живой душой. А дальше вы знаете. Гнев и любовь вызвали настолько сильные переживания, что дух Бессмертного спаялся с телом. К тому моменту, как я вернулся, было уже поздно. Я не мог вернуть время вспять. Ведь спаялось и пространство, и время.
- Неужели нельзя было совсем ничего придумать? – внезапно всхлипнул Сынри. Королева тут же передала ему платок, который внезапно появился у нее в руке.
- Ну, наш мастер любви предложил только один вариант вызволения - убить объект чувств. От развеивания его спасло только то, что тело не только заперло в себе Бессмертного, но и ограничило его силу. Я его запульнул куда подальше. С перепугу не рассчитал немного. Вернулся он еще более странным, чем был.
- То есть получается, эта троица бессметных по всю старалась для королевы королев. Но почему?
- В благородстве Тэяна я никогда не сомневался, - с легкой усмешкой произнес Чонун, качнув головой.
- А при чем здесь он? – нахмурил брови Сынри, слегка наклоняясь к мастеру времени.
- Он знал почти всю историю, но не рассказал ее никому. Ибо это касается чувств других. Вообще должен был прийти кое кто другой, а не он. И все же, рассказывая ему, я надеялся, что он переступит через свои принципы. Но нет, - говоря это, Чонун привстал и слегка коснулся виска Сынри. Взгляд макнэ на мгновение расфокусировался, но почти тут же вернулся к норме, насколько это возможно у души, готовой к переходу в небытие.
- Вы снова раскрываете чужие чувства всем, кто оказывается под рукой, ваше бессмертнейшинство, - с горечью заметила королева.
- Но думаю малышу Сынри уж можно это узнать, иначе вопросов будет миллион, а ответить на них, не раскрыв той самой истории, когда вами был получен почти миллион розовых жемчужин, при этом был рожден крошка Ен.
- В дополнение к рождению малыша Кюхена, - глухо добавил макнэ охотников, попеременно мигая то золотистыми, то серебристыми огоньками, что говорило о его смятении. Но внезапно он весь собрался и, сев на своего излюбленного конька, выдал – Как это родился Ен? Он и там был?
- Ну если коротко, я помогла ему выжить, - смеясь ответила королева. – Его мать была тяжело ранена, отец бежал, откинув силы, чтоб не умереть. Пришлось вдохнуть его силы в умирающего ребенка и подлечить мать, чтоб ее хватило до прибытия дедушки. А дедушку ты видел. Поэтому не спрашивай кто он и как узнал: где кого искать.
- Ну если он не спросит сейчас хоть что-нибудь – это будет не Сынри! – раздался внезапно звонкий голос, и яркая фурия спустилась с неба и уселась на свободный стул, оставленный Донхэ. – Уф, меня отпустили, и я могу наконец вернуть свой долг. Так что: «Добро пожаловать в прекрасный мир иллюзий и воспоминаний Вселенской Звезды Ким Хичоля».
- Закончили? – коротко спросил Чонун, не отрывая взгляда от содержимого своей чашки.
- Конечно! Ведь все бессмертные включились в работу. Они максимально заинтересованы в окончании этой эпопеи с тысячелетним проклятием, связавшем по рукам и ногам некоторых из них, нарушив их работу в остальной вселенной, - выдал Хичоль, материализуя небольшую чашку и переливая в нее остатки из турки, стоящей на горелке тут же на столе.
- Говорите так, словно сами не бессмертный, - буркнул Сынри, нервно теребя платок, который ему передала королева, отчего тот постепенно превращался в розовую пыльцу. Заметив изменения, макнэ охотников выпалил – Сейчас бы сюда моего плюшевого жирафа! Такой удачный вариант для нервных пальцев. Но нет же. Он материальный, а я!
- Прости, малыш, - потрепал его по голове Хичоль внезапно нежно. - Вещь смертного не может быть с душой умершей. Ведь она не даст душе покинуть этот мир. Хотя вещь бессмертного... Ее же Реук тебе подарил?
- И что? Вполне себе материальная вещица. Я ее часто перед сном жамкал. Успокаивало.
- Ладно-ладно, молчу! – быстро проговорил Хичоль, откидываясь в кресле и отпивая кофе. – Но ты уже давай определяйся с желанием.
Сынри на мгновение завис, но через пару секунд в его глазах мелькнул огонек, и он открыл было рот, но тут же его перебил мастер воспоминаний.
- Сразу скажу! Тело я вернуть не могу. Его больше нет. В новой реальности ему нет места, - при этом Хичоль усиленно тер странное пятно на колене, хмуря брови и бурча под нос – Ну и кто сотворил этого вредного Токкебби? Не нравится ему новая реальность, видите ли. Еле отговорил Реука от развеивания! Забавный малый этот Квани...
- Ынкван? – вовлекся в беседу Чонун, полностью отвлекаясь от двух душ, сидящих напротив. Словно давая им время на размышление. – Так ты его и создал! Как сейчас помню: «Должен же кто-то веселить мою персону, пока все создают проблемы»
- Хорошая перспектива: шут у бессмертного, - усмехнулся Сынри, с легкой обидой глядя на Хичоля.
- Ну между смертью и участью демона есть разница? Не находишь? – прохлада в голосе мастера Воспоминаний казалась почти материальной. – Только тебе она не грозит.
- Не сердись на Сынри, величайший из бессмертных, - с легкой улыбкой попросила королева. – Ты же знаешь его доброе сердце. Он решил, что твой друг несчастен в этой роли. Откуда ему знать, что это был единственный способ в тот момент не дать ему умереть.
- Ты знаешь, милейшая, что я не умею долго сердиться, - начал было Хичоль, но тут же услышали голос Чонуна, чуть сдавленный смехом
- О да, не умеешь, как же.
- Ну ладно, умею, - с легкой вредностью в голосе заявил Хичоль. – Если меня хорошо достать. И, кажется, у кого то появился шанс это сделать!
Внезапно Хичоль наклонился через стол к лицу Сынри и глядя в его округлившиеся глаза, произнес:
- Ну у тебя есть желание, Сынри-а? Осталось тридцать минут! Поспеши, ведь время - наше все! – вселенская звезда словно хотел что-то сказать этой своей фразой. Но то ли Сынри устал, то ли со смертью растерял последнюю смекалку. Он молча переводил взор с Хичоля на Чонуна, сидевшего рядом и напевавшего незамысловатую мелодию.
- Сынри-а, ускорься, иначе я вместо перерождения уйду в небытие, а это не то, что мне бы хотелось, - произнесла королева, тихо смеясь.
- Ну душа убившая, собственно, еще и себя вообще не знаю на что может рассчитывать! Если только на повторный жизненный круг до выяснения обстоятельств, либо на утилизационное развеивание. Но тут уже Тукки – хен решает, – отмахнулся от королевы Хичоль. – Вот кто тебе в кофе корицы насыпал?
- Если не можешь решить сидя на месте – прогуляйся напоследок, - тихо шепнула королева, не обращая внимание на причитания мастера Воспоминаний.
Сынри взглянул в глаза души кумихо, в которых плясали звездочки веселья, и кивнул, вставая.
- Но ты ведь не уйдешь? – спросил он у королевы. – Без Реука?
- Напоминаю, Реук, как смерть, приходит только к тем, кто не определился с переходом туда или оттуда, таким как ты. А я уже давно все для себя решила, поэтому не расстраивайся, если не застанешь меня здесь. Мое время уже давно наступило, ведь я наконец получила ответы на свои вопросы, - мягкое розовое свечение руки королевы коснулось золотистого сияния руки Сынри, от чего на сердце души макнэ охотников стало грустно и легко одновременно. – Помни, главное правильно загадать желание одному из величайших бессмертных, и тогда у всех будет шанс встретиться в этой или следующей жизни. Иди...
Неспешно душа Сынри поднялась с кресла и двинулась вниз. Сколько раз будучи еще живым он ходил по зеленому ковровому покрытию веранды... или спускался по пролетам лестницы на второй этаж. Проведя пальцем по длинному столу, он вдруг подумал, что фортепиано надо было бы починить, что б и оно могло звучать... Спустившись на первый этаж, с тоской где то в области сердца, Сынри смотрел на стойку, словно и сейчас там сновал Тэян, заваривая свой чарующий напиток, а рядом была, как всегда, очаровательная Херин, наблюдая за любимым. За столом вновь сидели Таби со своими картами и Джиен, уперевший взгляд в ноутбук. а в дверях своей коморки стоял Дэсон, наблюдая за всеми с материнской любовью... Подавив вздох, Сынри вошел в свою комнату. Здесь все было как всегда. На компьютерном столике была разбросана косметика вперемешку с документами. Ноутбук был отключен и закрыт. А сверху, среди кучи разнокалиберных мохнатых панд сидел немного помятый жираф, некогда подаренный ему Реуком, которому он неоднократно доверял все свои тайны и тревоги, в котором когда то был заперт страж, охранявший его и остальных охотников.
Сынри не мог больше сдерживать слез. Он словно чувствовал пальцами мягкий мех игрушки и это так успокаивало. Но сможет ли он получить эту вещь. Смертная вещь, подаренная бессмертным. Но он именно сейчас понял, чего ему точно не будет хватать в том мире, куда ему предстояло уйти. Он закрыл глаза, пытаясь прервать поток слез.
- Ну хватит уже, сейчас все зальешь! И потом еще твоих мини призраков собирать, - услышал он знакомое бурчание.
- Ты пришел?
- Пришел.
- Значит, мне пора?
- Пора. Но у тебя еще есть несколько минут, чтоб спасти Хичоля от долга смерти. Долг бессмертно страшная штука, - тихий голос Реука успокаивал и словно звал, и отталкивал. – Ты уже решил, что хочешь попросить у него?
Сынри молчал, словно никак не мог решиться. В его голове мелькали образы. Он хотел счастья для хенов. Чтобы наконец у Ена появился наследник с силой, той, в которой так нуждался его род. Чтоб младшая королева обрела свое счастье, ведь это же тоже было возможно. Его Кон, она умерла. Хотел ли он встретиться с ней, он не знал... Еще мгновение и...
- Я понял, понял! – душа Сынри влетает в холл первого этажа. – Я хочу, чтоб мой жираф был со мной всегда!
Громкий стон Хичоля и коллективный смех Рука и Чонуна сопровождали беззвучный топот души макнэ охотников, бегущего на третий этаж.
- Да, смерть реально на тебя хорошо влияет, Сынри-а! – поддержал смех своих коллег мастер воспоминаний. – Но я не могу не исполнить твое желание.
- Да, не можешь! – выдохнула душа Сынри, сжимая в руках мягкую игрушку, которую когда-то давно, в прошлой жизни, на его подушке оставил мастер смерти и выбегая на веранду как раз в тот момент, как лунный свет возвестил, что наступил новый день. Его время, как и время королевы, вышло.
Последним, что увидела душа Сынри была серебристая лунная дорожка, достигшая края веранды, по которой мягкими мерцающими огоньками стремительно поднималась ввысь розовая пыль...
Экран погас...
Четверо некогда охотников проснулись. С ними проснулась жена одного из них. В сердце каждого затаились тоска и стыд. Но это было ожидаемо. Ведь они поняли, что год назад отказались не только от родного человека, но и от воспоминаний о нем. Все вернулось. Они охотники на кумихо. Это их кафе. И пусть у каждого есть еще одна жизнь. Но все это можно соединить.
Неспеша все вышли в холл. Часы показывали без четверти двенадцать. Скоро открытие.
Тэян привычным жестом запустил кофемашину. Дэсон проверил свою коморку и удовлетворенно хмыкнул, возвестив, тем самым, что готов к прибытию посетителей. Херин улыбнулась и направилась вверх, проверить состояние кафе.
Таби привычно подошел к столу и обнаружил на стоящем на нем ноутбуке небольшую коробку. Вручив ноут Джиену, который тут же его включил, Таби достал из коробки карты и прижал их к сердцу.
Джиен заглянул внутрь коробки и резко выдохнул. Все посмотрели на него. На дне была запись, которую лидер с усмешкой прочитал вслух:
- «Вы много упустили, парни! Кумихо без вас разгулялись не на шутку. Наверстывайте! Иначе снова отберу воспоминания и будете мучится незнанием всю оставшуюся жизнь. И никакой Чонун вам не поможет, так как эта кофейня ему уже надоела»
- Хичоль, - с теплой улыбкой констатировал факт Дэсон. Но крик Херин заставил всех собраться и резво рвануть вверх. В этом крике не было страха, лишь возмущение, но это не привело к снижению скорости. Поднявшись на третий этаж, все повторили эти же эмоции, сочетая с бранной речью.
- Какого черта тут творится! Что за урбанизация! Никакого уюта! – бурчал Таби, изучая коричневый под дерево пол и небольшие стандартные стулья и столики.
- Попытка увеличить поток посетителей, - попытался оправдать увиденное Тэян. – у нас здесь было двенадцать, максимум восемнадцать мест в хорошую погоду. Сейчас минимум восемнадцать человек одновременно может посетить этот этаж в плохую погоду и еще плюс десять – в хорошую.
Бариста неспеша прохаживался по этажу, пока остальные с шумом и возмущениями рассматривали осовремененную веранду. Подойдя к горшку с цветком, Тэян резко выдохнул, чем призвал к себе внимание остальных. Все замерли, наблюдая, как он аккуратно достает и ставит на столик небольшую прозрачную вазочку, на дне которой осталось около пары сотен крохотных, с бисерные зернышки, розовых жемчужин и мягкую игрушку в форме жирафа...
Конец
Или же не совсем по-корейски закончим послесловием