ГЛАВА 69
Поджав колени к животу, раскачиваясь во сне, Джиен хотел проснуться. Он хотел снова забыть все то, что вспомнил. Боль утраты была настолько сильной, что он не мог подобрать слова для описания. Ощущение, что внутренности сжало в тугой узел, а через сердце, по очереди медленно, с садистским наслаждением, кто-то вытягивал по одному нерву, вызывая судорожные всхлипы, скрежет зубов и вой... Изредка, после переката, Джиен упирался в лежащего не животе Дэсона, беззвучно рыдавшего в подушку, уголок которой закусил, заглушая звуки. Невдалеке, прислонившись к стене всем своим ростом, замер во сне Таби. На его хмуром лице застыла маска скорби. Казалось, что он не дышал, пытаясь спрятаться от воспоминаний, принесших столько боли.
На кровати судорожно всхлипывала Херин, уткнувшись в плечо Енбэ, вцепившись в него руками и ногами, пережив повторно потерю любимого, его возвращение, потерю силы... Сам Енбэ плакал тихо, сжав в объятиях любимую и прячась за ней от полного поглощения чувством утраты...
В голове каждого пульсировало воспоминание о последнем мгновении их малыша, их макнэ: лежа на коленях новой королевы королев, он тянется к ней из последний сил, пытаясь что-то сказать. С его губ почти струей льется кровь, но при этом он счастливо улыбается. В следующую секунду его рука тяжело падает на брусчатку. Мягкое свечение на мгновение охватывает его тело и все заканчивается...
Хондэ вновь шумно реагирует на выступление двух молодых групп рядом с местом, где только что развязалась битва. Только нет больше никаких следов, лишь тело макнэ лежит на земле рядом с фургончиком для кофе. А люди идут мимо, словно здесь нет никакого фургончика и нет мертвого тела. И нет красивой молодой женщины, одетой в удобный костюм для верховой езды, каштановые волосы которой уложены в замысловатую прическу середины 19 века, неспешно поднимающейся с колен.
- Как ты могла, сестра? – тихо шепчет королева, сжав веки, чтобы запереть слезы.
- Я прошу прощения, но у вас не более получаса для того, чтоб покинуть это место. Приберите за собой. Каким бы сильным не был наш Кю, ограничивать пространство он не сможет долго. Это слишком заметно, - раздался внезапно приятный голос от стойки, где подавали кофе. Обернувшись, все узнали давешнего нового знакомого им бессмертного – Шивона. – Да, да, это снова я... Мы слышали вашу просьбу о забвении, но не хотите ли вы для начала прибрать за собой? Вижу, что не хотите, но все равно ... Будьте любезны... у вас уже 28 минут осталось...
- А С... Сынри? – споткнувшись на имени, дрогнувшим голосом, спросил Джиен.
- О! Это уже не ваша забота. Соберите тут все, - мягко потягивая кофе из бумажного стаканчика произнес Шивон, и парни послушно начали убирать столики и стулья, словно это действие было им жизненно необходимо. Но внезапно все закончилось, и тоска накатила с новой силой, когда бессмертный вдруг поднял голову и спросил у пространства:
- Что? Не надо? Тогда я пойду.
И внезапно наступила темнота...
Охотники во сне резко выдохнули и расслабились. Боль стала глухой, не такой острой, почти привычной. А потом в пространстве нарисовался небольшой экран, на котором они с удивлением увидели веранду на третьем этаже кофейни, где за столиком королевы, удобно расположившись в кресле, сидел мастер времени.
- Всегда было интересно, почему Ольга? – услышали они глубокий женский голос, в котором они узнали голос старшей из королев, которая только что на их глазах ушла в небытие!
- Красивое имя. Разве нет? Тем более славянское, как и вы, ваше величество, - бархатистый с хрипотцой голос Чонуна ни с чем нельзя было спутать. Следующий голос заставил охотников вздрогнуть и замереть, вслушиваясь и всматриваясь всеми возможными органами чувств.
- А Славянское, это откуда?
- Удивительно! Вечная заноза с глупыми вопросами вдруг спросила что- то актуальное, - легкий бриз смеха легкой волной качнул образ на небольшом экране, вызвав чувство тревоги, что не удастся досмотреть происходящее. – Смерть на тебя интересным образом влияет, о Сынри-я
- Да ладно, еще недавно вы говорили, что я не умею задавать вопросы. Вот и сейчас. Я спрашиваю о том, где эта Славянская местность, вместо того чтобы спрашивать: почему я в кафе, а не там, куда должен был бы уже уйти, - мягкая язвительность, столь несвойственная их макнэ немного смущает, но охотники сжимаются во сне, стараясь ничего не упустить.
- Браво! Рассуждать ты не разучился, - уже откровенно смеялся Чонун.
- Как звучит... Славянская местность, - тихий смех королевы вторил смеху бессметного. Веселье в данной ситуации было странным, но оно разрядило напряжение, которое царило не только на веранде, но и среди наблюдавших это охотников.
- Ну у нас есть время, пока создается новая реальность для твоих друзей, Сынри-я. Поэтому можно и поговорить о том, где же эта славянская местность, не так ли. Ваше величество?
- На территории современной России, в ее европейской части, - не переставая смеяться, ответила королева.
- В России тоже есть лисы? – удивленно спросил Сынри.
- В России много кто живет – страна большая, - мягко ответил Чонун. – кто будет кофе?
- А я смогу выпить кофе? – ошарашенно спросил Сынри.
- Ну поиздеваться над душой я могу, но не на столько, чтоб вызвать ее гнев. Не люблю плодить маньяков, - мягкий голос мастера времени звучал с легкой язвинкой, но было понятно, что он не шутил. Мгновение и на экране наконец появляются еще два знакомых образа... Королева все в том же белом сарафане сидела в своем любимом кресле, накрыв колени пледом. Рядом в кресле сидел Сынри в свободной белой футболке и черных джинсах.
- Маньяков? – чуть слышно выдохнул свой вопрос макнэ охотников, изучая поднятую вверх руку, которая слегка отдавала золотым в свете луны.
- Когда душа уходит с негативными переживаниями в эфир, то часто перерождается в отрицательного земного персонажа. Убийцу там, или маньяка, - спокойно рассуждал Чонун, включая появившуюся неизвестно откуда горелку, на которой уже стояла турка.
- А я что? Смогу переродиться? Я ж не целый, всего лишь кусок души, который каким-то чудом родился, - отрываясь от созерцания полупрозрачной бликующей конечности, удивленно спросил Сынри.
- Ну душа вызревает. Ты вызрел, пройдя свой путь жизни, так что переродишься. Только когда и кем – знает только один Тукки хен. Ну иногда еще Мастер воспоминаний. О! Он, кстати, тебе желание задолжал. Придется вам попотеть с загадыванием и осуществлением до того, как взойдет новый день, - Чонун говорил спокойно, словно читал лекцию по бизнес-экономике, а не раскрывал тайны вселенной для души, только что покинувшей тело и готовящейся к перерождению. При этом тонкие пальчики его ловко удерживали достаточно объемную турку, из которой уже разносился невероятно манящий аромат.
- Стоило умереть, чтобы выпить столь долгожданный напиток, - с тихим смехом произнесла королева, все так же расслабленно полулежащая в кресле и натягивая на плечи плед, словно стараясь скрыть свой нескромный, по корейским меркам, наряд.
- Корицу не добавлю, - не отрываясь от своего занятия сказал Чонун. – Так... Остались чашки. Ну и где они, эти чашки?
На столе с небрежным звоном внезапно материализовались небольшие чашки для кофе, словно кто-то в раздражении выполнил чужое поручение. Чонун качнул головой со вздохом и чашки исчезли. Но им на смену тут же появились фарфоровые кружки, которые мастер времени наполнил содержимым своей волшебной турки. И практически сразу обе чашки оказались в прозрачных руках, жаждущих ароматного кофе, душ.
- А откуда наш Сынри узнал сокращенную версию имени моей сестры? – чуть склонив голову на бок спросила королева.
- Я скажу, если узнаю, почему ты называешь сестрой ту, кто в принципе тебе никто? – сощурив глаза спросил охотник, пряча легкую полуулыбку за чашкой с кофе.
- А ты храбрым стал? – почти смеясь с толикой удивления спросила Королева.
- Не, я таким и был. Просто хочется расставить все точки над и, прежде чем я уйду. Вдруг излишне любопытные души превращаются в самых изощренных ученых, применяющих пытки на живых существах? – показав язык, Сынри сам начал смеяться над нелепостью ситуации: Бессмертный, королева королев и он, простой смертный кусочек души.
- Ну я тоже смертная, - словно прочитав его мысль, с мягкой полуулыбкой сказал королева, отпивая небольшой глоток из чашки, и прикрывая глаза от удовольствия.
- О нет! Токио, Уэно! Это была ты! Ты попросил тебя сфотографировать, а потом еще Кюйсань выпил твой кофе!
- Ну, да, попросила. А ты, кстати, не самый лучший фотограф. Нам потом пришлось возвращаться переделывать. И да, кофе я выпила сама. Я думала ты запомнил, что мастер пространства не любит черный кофе, - не открывая глаз ответила Королева. – А вот мороженное он умял в одно лицо! Ася даже не успела попробовать. И если кое кто не скажет откуда он узнал имя...
- Ну подслушал я! Я после странных приключений с памятью уточнил про комнату в гест-хаузе, которую мы регулярно снимали. Ее никто не бронировал и хозяину это даже не казалось странным. Ну я там поставил несколько жучков и все!
Королева смеялась в голос, наблюдая за тем, как вытягивалось от удивления лицо Чонуна. Сынри пару раз хлопнул глазами, глядя на этот процесс, и тихо спросил:
- А что, нельзя было?
Тут уже прыснули от смеха и королева, и бессмертный.
- Да уж, ваше бессмертнейшиство! Вас обставил простой смертный парень, даже не наделенный силой.
- Ну если бы ему не разрешили, ему бы и в голову это не пришло, - Чонун сказал это тихо смеясь, аккуратно вглядываясь в пространство. – Просто теперь мне интересно, кто ему это разрешил. Не Реук и не Кюхен точно.
- Да никто! Я сам! Сам придумал. Сам поехал и поставил! – возмутился Сынри, внезапно становясь огненно-переливающимся.
- Тихо-тихо, а то взорвешься! – умиротворяюще протянул руку Чонун, переставая смеяться. – Но милый мой Сынхен, сами даже кошки не плодятся. Для этого им нужен как минимум кот.
- Но теперь вопрос еще острей! Как там прозвучало это имя? – тоже перестав смеяться, спросила королева.
- Ну... Разве это так важно? Ведь тот, кто знает все варианты имени вашей сестры, находится сейчас вместе с вами и готовится преступить порог в вечность. – немного смущенно ответил Чонун, опуская взгляд.
- Тааак! А ну! Ваше бессмертнейшинство!
- Да там история то ни о чем! – предпринял попытку примирения Сынри. – Небольшой отдых бессмертных после приключений в тюрьме охотников и празднование освобождения Реука.
- Что? – теперь уже алым пылала королева. – Но... Вы... Как не стыдно подсматривать за двумя дамами в сауне!
- У меня странное чувство, что тут не бессмертный, наделенный великой силой с двумя душами беседует, а преступник в преступлении признается, - неожиданно мягко прозвучал знакомый голос, в котором обычно слышались отсутствующие нотки. – И, хен! Я тебе чашки из сервиза русских царей прислал, а ты их разбил! Да еще и заменил... о нет! На Дайсо!
Легкой походкой словно с неба на веранду спустился мастер Любви. В руках у него была небольшая плошка с мороженным, которое он с удовольствием поглощал.
- Уа, круто! Ты летать умеешь?! – восторг в голосе Сынри был не поддельным, отчего оба бессмертных распахнули глаза от удивления.
- Ну... Крыльев у меня нет. Скорей это называется перемещаться. Хотя часто богов любви представляли с крылышками. Их называют Амуры, кажется. Надо вспомнить....
Парень невероятной красоты неспешно приблизился к столику и устроился рядом в позе лотоса.
- А могу я на кофе рассчитывать, хен? – робко спросил он, пытаясь поймать взгляд Чонуна, вновь колдовавшего над туркой.
- Рассчитывать можно всегда. Никто не может запретить, - с легкой полуулыбкой ответил мастер времени. – Вопрос в другом – сможешь ли ты его получить. Для начала, почему ты?
- Ну все немного заняты, - уклончиво ответил Донхэ, старательно избегая взгляда старшего, который все так же с легкой усмешкой, материализовал еще две чашки и наполнил их кофе из турки.
- А можно все же мне корицы. Напоследок, - тихо попросила королева, протягивая руки с чашкой. Чонун выдохнул, но просьбу выполнил, насыпав немного корицы в напиток и тут же с легким шумом поставив на столик прозрачную чашу, наполненную крохотными розовыми жемчужинами. Королева качнула головой, тихо смеясь. - Мне это не нужно сегодня. Ведь я, итак, умерла. Пусть стоят – пригодятся сестре. Она же обязательно попытается наесться мороженым.
- Ну новый мороженщик вряд ли будет готовить так вкусно, как Дэсон, - с легкой грустью сказал Чонун. – Эх... Получить такое кафе, но без тех, ради кого сюда все шли!
- Э... Как так? – вдруг испуганно спросил Сынри. – Ведь хены живы?
- Да, если так можно сказать, - с легкой грустью сказал Донхэ, делая первый глоток. – Ведь они больше не те, кем были до битвы. Чтоб удалить тебя из их памяти приходится все менять и убирать то, что может о тебе напомнить. И это кафе в том числе.
- Как все сложно, - задумчиво проговорила королева, сжимая в руках чашку с кофе. Ее фигура светилась изнутри мягким розовым светом. Глядя на королеву, Сынри слегка вытянул вперед руку, наблюдая как теплый золотистый свет играет в очертаниях его фигуры.
- Так почему сестра? – внезапно вернулся он к своему вопросу, пытаясь уйти от темы, которая заставила его внезапно почувствовать ноющую пустоту и боль.
- Ну как-то десять раз пра-троюродная племянница не очень звучит, не находишь? – тихий смех королевы привлек внимание и бессмертных.
- Это как? – чуть не пролил свой напиток Сынри, чуть резко разворачиваясь и на мгновение теряя концентрацию, отчего свет погас на пару секунд. Но в это время его чашку удерживал добродушный Донхэ.
- Всегда было интересно узнать историю из первых уст, - легким шелестом прозвучала речь мастера времени, слегка откинувшегося в кресле и устремляя взгляд на королеву королев поверх чашки. Душа кумихо повторила это же движение, а за легкой улыбкой был заметен след многовековой печали.
- Я родилась более двух тысяч лет назад в оном из славянских племен на берегу реки, которую сейчас все знают как Волга. Так случилось, что моя мать умерла во время родов. Никто особо не жаловал меня, причину их потери. Ну кроме одного старшего брата. Он умудрился меня выкормить. Но имени у меня не было, ведь обряд наречения проведен не был. Потом меня отдали на откуп соседям. А те в свою очередь отдали меня гунам или готам. Это сейчас не важно, наверное. Но к десяти годом без имени и без рода я оказалась в услужении египетской королевы, по совместительству кошки или королевы-королев той эпохи. Там у меня впервые появилось имя – Айт или белая. Эта кошка была величайшей королевой. Я чем-то приглянулась ей и меня начали учить письму, языкам, этикету. При чем в ее услужении я была единственным человеком. Но потом от собственного величия у Кошки случился нервный срыв, и она покончила с собой, велев своему окружению повторить это. Ну а так как я не подчинялась ей слепо – то я была единственной, кто тогда выжил.
- За то в тот день родилась новая королева королев, - усмехнулся Чонун. – Мы даже решили, что родилась некая сила, равная бессмертным. При чем немного необразованная и обозленная, способная сравнять с землей все, что было в то время на забытой богами планете.
- Так я про сестру спросил, - икнул немного испуганно Сынри, делая глоток из своей чашки, пытаясь скрыть смущение.
- Ах, ну почему ты такой не любопытный! – слегка пнул его ногой мастер любви. – Тебе рассказывают тайную историю происхождения королевы королев! А ты носом воротишь.
Сынри резко смутился и вновь чуть не упустил свою чашку, которую, в этот раз, любезно удержала сама королева.
- Не обращай на них внимания, драгоценный Сынри-а, - чуть склонившись с мягкой улыбкой обратилась она к нему. - Год – слишком короткий срок для бессмертного, чтобы привыкнуть к характеру того или иного живого существа, что появилось на их пути. Порой они и мне удивляются, а знают меня уже две тысячи лет.
- А что это за розовые жемчужины? – внезапно спросил Сынри, уперев свой карий взгляд в зеленые глаза королевы. – Всегда хотел спросить, но все из головы вылетало.
- Бии хороший шаман, идеально обучил своего внука. Так управлять сознанием, не пронимая в мысли, что б ни один опасный вопрос не прозвучал, - с теплой улыбкой произнесла королева, наблюдая как открывает и закрывает в своем безмолвном возмущении Сынри. – Но, тссс, аккуратней. Иначе и правда взорвешься. Я отвечу. Это сила кумихо. Она есть у каждой лисы. Лишившись жемчужины, кумихо становится человеком. А умирая, кумихо выпускает свою силу в пространство. И более сильные кумихо могут их использовать. Например, противостоять отравлению корицей или лимонником. Одна жемчужина в обмен на чашку кофе...
- Да тут тысячи жемчужин! – внезапно вскрикнул Сынри, наклоняясь над прозрачной чашей, наполненной до краев розовыми жемчужинами.
- Больше, - спокойно выдохнул Чонун, проводя кончиком ухоженного ногтя по краю чаши, вызывая легкий вздох у души макнэ охотников. - Около двадцати тысяч в этот раз. В прошлом столетии было больше. Около миллиона.
- Когда я успокоилась, пришлось учиться управлять силой. Тогда я поняла, что все не так уж и плохо, а очень даже и хорошо, - ткнув локтем в плечо Сынри, привлекая вновь его внимание, продолжила королева. – Я долго обучалась, конечно, языкам и обычаям стран. Но около тысячи лет назад я уже этим овладела достаточно, чтоб запоминать речь и обычаи народа за пару дней. Вот корейский язык я выучила за три дня.
- Но тогда вы были почти без сил и шли на битву как раз с целью заполучить силы и энергию бунтарей и мятежников, - мягко отпустил свой комментарий Чонун. – Хотя... Вы ж большую часть времени общались с нашим Кюхен-и. А в то время он особой разговорчивостью не отличался...
- Так что с сестрой? - быстро прозвучал вопрос от Сынри, который тут же сбил внезапно возникшую неловкость от последнего замечания мастера времени и одновременно заставил закрыть рот мастера Любви.