ГЛАВА 60
Мягкий свет пробивался сквозь листву, заставляя Таби, лежащего на траве у источника, прикрыть глаза рукой. До его слуха долетал рой голосов, где-то в стороне обсуждавших предстоящий то ли ужин, то ли завтрак. Казалось бы, умиротворение должно быть в душе шамана. Но элемент тревоги въедливым червячком подтачивал и мысли, и чувства. Самым обидным было то, что причину этой пресловутой тревоги он никак не мог разобрать.
Решив отпустить все мысли, Таби прикрыл глаза, наслаждаясь стрекотом цикад и журчанием ручья. Сколько он себя помнил, в его голове всегда жили мысли, часто даже чужие, а глаза видели то, что разум отказывался признать. Поэтому периоды, на которые родители запирали его в больницу, были самыми любимыми. Ибо его пичкали лекарствами, от которых только и хотелось, что есть и спать. До знакомства с парнями, Таби грезил постоянным забвением. Даже появились мысли о суициде, казавшиеся просто спасением от постоянного кошмара, по имени «Ты не такой как все»
Единственным местом, где все было просто, была улица. Имея специфический тембр и талант быстро складывать слова в рифму, Сынхен начал участвовать у личных рэп-батлах, взяв псевдоним «Tempo». Именно там он впервые увидел Джиена, выступавшего под звучным именем «Джи-Дрэгон», способность которого читать рэп была невероятной. Именно с ним были самые интересные батлы. Но кроме боев на музыкальном ринге у них ничего общего не возникло, ибо у Сынхена не хватило храбрости подойти познакомиться ближе, а Джиена как-то тоже не тянуло пообщаться со странным долговязым пареньком, читающим довольно замысловатый и странный рэп. Имя «T.O.P.», а в просторечии – Таби, предложил ему использовать один известный исполнитель, пришедший как-то посмотреть на новых подрастающих представителей музыкального мира. И только Сынхен решил его принять и отправиться на прослушивание в агентство, как случилась та самая заварушка с лисами, закончившаяся ужином в салоне мастера памяти. Оставив новый псевдоним, он решил присоединиться к новой компании, тем более там был тот самый Джи-Дрэгон и еще три интересных паренька, которым было глубоко плевать на его странности, и даже наоборот, они им нравились. Жизнь потекла в другом направлении, интересном, порой быстром, порой стояче-тягучем. Но Таби был как дома всегда, когда был рядом с этим парнями, ну и еще лисой-девушкой солнечного Енбэ. Он был счастлив. И ничего не хотел менять. Поэтому сама мысль, что его уютный мир вот-вот рухнет, даже не рухнет, а исчезнет вместе со всеми, кто делал его таким счастливым, выбивала из равновесия совершенно непоколебимого, казалось бы, Сынхена старшего.
Лежа на траве, сливаясь с природой, он наконец почувствовал себя лучше и мягкая дремота подкатывала, обещая восстановление упущенных сил и способностей.
- Поспи немного, как раз восемнадцати минут, пока доготовят мясо, тебе хватит на восстановление, - услышал он приятный мягкий грудной голос с немного выделяющимися буквами, указывавший на то, что владелец его явно не кореец, но очень хорошо знает язык. – О нет! У тебя теперь почти 25 минут! А если они не отберут у Мими ножницы и палочки, то мы точно не поедим сегодня. И да, я не кореец. Тело, что мне нравится, принадлежит китайцу, поэтому связки и выдают акцент. А язык... Каждый уважающий себя бессмертный знает все языки вселенной. Должны же мы как-то с живущими общаться.
- А не уважающие себя бессмертные есть? – приоткрыв один глаз в поисках говорившего, спросил Таби. Незнакомец обнаружился рядом. Он сидел в удобном плетеном кресле, прикрытом вязанным пледом, вытянув вперед длинные ноги. Узкие темные джинсы и сандалии были почти рядом с источником, откуда тонкая струйка, словно по волшебству, обтекала ноги, омывая их и стекая снова в источник. Увидев это, Таби скривился и сел. – И оттуда все пьют?
- Можешь не пить, - подмигнул незнакомец, убирая ноги. Рукава белой рубашки были закатаны, оголяя крепкие накачанные руки чуть повыше локтя. Большие глаза на довольно суровом лице, излучали тепло и покой. – Но вода от моих ног грязней не стала уж точно. Тем более что чаще набирают из бьющего ключа, а не вытекающего ручья.
- Так что на счет бессмертных? – вернул свой первый вопрос Таби, пересаживаясь вновь на лавочку и беря по привычке в руки карты.
- Ну, можно сказать, что не особо любящих себя достаточно. Но языки знают все, - усмехнулся внезапной перемене незнакомец, проведя рукой по коротко стриженной голове.
- Так интересно, - пробормотал Таби, выкладывая карты на стол. – А я другие языки никак выучить не могу.
- Это потому, что ты не можешь на чем то долго сосредоточиться, - ответил незнакомец, внезапно оказавшись на своем кресле рядом со столиком и изучая вместе с Таби лежащий перед ним расклад. – Что говорят карты?
- Что мы получили ответ на самый сложный и одновременно самый простой вопрос и что нам пора домой, - ответил Сынхен старший, поднимая взгляд.
- Ну без ужина вы точно не уйдете. Би не отпустит внука, пока не убедится, что он полностью исцелен от магии мятежников, - вновь откинулся в своем кресле бессмертный, не отрывая взгляда от темных глаз охотника. – Спрашивай.
- Что мы сделали не так, что вы разгневались на нас? – спросил Таби тасуя собранные в колоду карты перед новым раскладом.
- На вас? Ни разу. Но вот вмешательство тройки бессмертных склонило неверно чашу весов, угрожая нарушить баланс жизненных сил на Земле. Люди, итак, почти уничтожили природу, отчего Джоуми постоянно грустит и настаивает на создании разных катаклизмов у всех, кто только может ему помочь. Шиндон уже замучился, по-моему, войны организовывать, чтоб численность людей снизить. А бедняга Сонмин ни как в отпуск с женой не отправится, так как то цунами, то засухи, то потопы по всему миру вынужден создавать. Я уже подумываю еще пару вирусов запустить. Может людей поменьше станет, и природа придет в себя.
- Звучит страшно. Но не могу не признать, что люди разрушают планету, - деловито качнув головой, Таби вновь принялся раскладывать карты. Бессмертный пару секунд молча наблюдал за ним, после чего разразился громким смехом.
- Хен, тебя слышно даже у входа в пещеру, - раздался слегка язвительный, но вполне уже узнаваемый по тональности голос.
- О! Кюйсань! Только за то, что ты снова улыбаешься, я почти готов простить вам постоянное присутствие в жизни этих пяти смертных! – Резко вставая и притягивая в объятия подошедшего мастера Пространства, сказал незнакомец. Кюхен замер, терпеливо снося подобный процесс приветствия, но на лице явно читалась нелюбовь к подобным мероприятиям.
- Почти, Ханген-хен? – мягкий шелест возник словно из ниоткуда, ибо владельца голоса не было видно.
- Чонуна, выходи, - протянул бессмертный, слегка ослабив хватку, но все еще не выпуская макнэ бессмертных из своих крепких рук, хотя было заметно, как нежно схваченный и подверженный ласкам младший не прекращает попыток покинуть объятия старшего. – Иначе сам знаешь, я начну затискивать твоего младшего любимца, он начнет еще сильней дергаться и его драгоценное настроение вновь испортится.
- Это не по правилам, Хани! – внезапно возникнувший вихрь эмоций, точней создание-праздник, в домашних штанах и белой футболке, набрал в ладонь воду из родника и приложил ею по лицу бессмертного. Ханген покачнулся, выпуская из рук Кюхена, и аккуратно упал пятой точной опоры точнехонько в родник.
-Хи! Вообще то из родника пьют! – громко возмутился пострадавший, пытаясь встать, но его ноги и руки скользили по влажному берегу. Хихикающий Чонун, слегка приобнял освобожденного Кюхена, переведя его за свою спину. Сам же мастер Времени, в свою очередь, пристроился за спиной материализовавшегося Хичоля, который снял с головы джинсовую панаму и прикрыл ею лицо, чтобы скрыть рвущийся наружу смех. Длинные каштановые волосы мастера Иллюзий и Воспоминаний слега отдавали вишневым цветом, что указывало на шаловливое настроение владельца шевелюры, прядями которой играл не менее шаловливый ветер.
- Мими, прекрати! Ты испортишь мне прическу! – надевая панаму снова, погрозил в пространство пальчиком Хичоль, а затем снова повернулся к Хангену. – Как там? Вода от твоей идеальной пятой точки опоры грязней не станет уж точно. Тем более что чаще набирают из бьющего ключа, а не вытекающего ручья. Ну если, конечно, ты надел сегодня чистое белье, друг мой.
Лицо Хангена начало наливаться краской, что совершенно не пугало мастера Памяти, стоящего уперев руки в бока, за спиной которого давились смехом уже трое бессмертных.
- Реук-а, ты пришел мне на помощь? – прошипел Ханген, совершая очередную попытку встать, и вновь терпя неудачу.
- Конечно я услышал твой призыв смерти, хен, - с трудом переводя дыхание, сказал мастер смерти. – Но я всего лишь за бамбуком. Зубастик очень его любит.
- Зубастик – это жираф, - внезапно вставил свои пять копеек Таби, наконец придя на помощь бессмертному, мощным рывком вырывая его из водного плена.
- Я знаю, - пробормотал Ханген, благодарно кивая смертному и пасом руки меняя на себе одежду.
- Ах ты ж! – внезапно взорвался Хичоль. – Ты кинул свои мокрые грязные штаны к моему любимому спортивному костюму!
- Хи-а, твой любимый красный спортивный костюм грязней не станет от воды из целебного источника с моих чистых черных джинсов, - плотоядно улыбнулся Ханген, слегка разводя руки в стороны.
- Ай, ладно! – тоже развел руками в стороны Хичоль, резко притягивая и обнимая мастера животного мира. – Я скучал по тебе! Так что купишь мне новый.
- И обязательно красный, хен, - кивнул головой Ханген, отвечая на объятия. – Все, пойдемте поедим. И да! Ре, подождет твой мистер Блэк, или как ты его называешь – Зубастик. Ты тоже должен поесть мяса от этих охотников. Оно обещает быть вкусным.
- Прозвучало так. Словно из них готовили это мясо, - звонко смеясь сказал Реук, быстро подходя к Таби и порывисто обнимая его. – Я скучал!
Сынхен старший вздрогнул, но не смог сдержаться и заплакал, обнимая в ответ невысокую фигурку.
- Я тоже, малыш.
- Сопли еще разведите тут, - язвительно пробурчал Кюхен, прикрывая глаза рукой и уводя Чонуна на призывные ароматы мяса, продолжая рассуждать вслух, вызывая тем самым смех сопровождающих его бессмертных. – Хен, с этим точно нужно срочно что-то делать! Реук совсем от рук отбился. Хватает все, что плохо стоит и тащит в дом смерти! Уже подготовил загон для своего жирафа. Того и гляди обзаведемся шаманом. Я ж точно в обитель бессмертных тогда ни ногой!
- Поэтому ты всячески и пытаешься спасти эту планету? От Реука прятаться? – мягкий с акцентом голос Джоуми звучал спокойно несмотря на смех, который мягко скреб слух.
- Ну мастеру Пространства все равно где прятаться, - в ответ прошелестел Чонун теплым ветром, скрывавшим за тонкой улыбкой некую тайну.
- Судя по блокам в сознании нашего Чонуна, у этих двоих есть какая-то тайна, - хохотнул Ханген, прищурив глаза и сканируя идущих почти в обнимку мастеров Пространства и Времени.
- Хани, бесполезно! Я уже с какого боку их не сканировал! Не сдаются о месте, где они от нашего мастера забирать чужие жизни прячутся! Даже сам Ре не в курсе, и приходит поплакаться, когда эти двое линяют в неизвестном направлении от вспышек его гнева, - размахивая сорванной веточкой вставил свои пять копеек Хичоль, придерживая старшего китайца под руку и ведя его почти след в след идущей впереди парочки бессмертных. Сзади шел один мастер Флоры и с тревогой следил за сломленной веточкой в руке мастера Памяти, попутно вздыхая по поруганной чести растения. – Не ной, Мими. Сейчас присядем кушать и ты посадишь эту удачливую во всех отношениях веточку. Ибо не из каждой веточки сам мастер природы деревья растить будет.
Шумная компания скрылась за поворотом. Таби отпустил Реука и посмотрел ему в глаза. В бездонных глазах смерти он прочитал одно слово: «Молчи!»
Послушно замерев, Таби увидел, как Реук достал из кармана просторных домашних штанов небольшой свиток, на подобии того, с каким когда то, казалось бы, уже миллион лет назад, Кюхен, при самой первой их встрече, переносил их в японский зоопарк.
«У вас не более десяти минут, иначе Ханген все поймет», - теплым ветром прилетела чужая мысль. Свиток вспыхнул голубым огоньком и исчез.
В тот же момент пространство словно замерло. Исчезли все звуки, и природа окунулась в теплый полумрак. Лишь полыхающий мрамором Реук подошел к лавочке, на которой еще недавно сидел Таби, и опускаясь на нее, тихо попросил:
- Присядь. Сам понимаешь, что у нас мало времени. А мне нужно о многом и рассказать и попросить.
- Давай тогда с основного, малыш, - бас Таби прозвучал неуместно громко в полной тишине окружающего их пространства. Подойдя к той же лавочке, Сынхен старший сел с другой стороны и мраморные всполохи с тела сидящего Реука устремились к нему, но напоровшись на неизвестную преграду создали неясный ореол вокруг тела смертного.
- Спасибо, Кю-а, - выдохнул Реук, резко вставая и уводя свои силовые очертания в сторону.
- Хен, я тоже заинтересованная сторона. Поэтому уж поспеши. Сложно изображать живое участие в том, где быть нет ни сил, ни желания, - холодный как лед голос эвил-макнэ достаточно больно ударил по Реуку. Было заметно, как его качнуло.
- На что он злится? – тихо спросил Таби, вновь вставая и совершая еще одну попытку подойти к Реуку, но тот сам резко отошел в сторону, точней переместился почти на метр, вытягивая руку вперед.
- Не пытайся подойти или прикоснуться, смертный, - тяжелый звонкий рокот достаточно больно резанул слух шамана. – Это в реальном мире я еще могу контролировать свои силы. А в межвременье мне это не подвластно пока. Я слишком долго был закован. Сил копилось много. Настолько, что я чуть не убил двух дорогих мне существ. И если про одного вспомнили, так как он был в тот момент на виду, то про младшего, которого посчитали моим сообщником в оскорблении старейшего из бессмертных, забыли. А он всего лишь пошел сдержать меня и потратил весь свой жизненный потенциал. Если бы не он, от вашего кафе в тот вечер камня на камне не осталось бы, так мне хотелось уничтожить тогда всех вся. Когда все поняли, что случилось, его, как всегда, замкнуло. И если бы не взаимный интерес, он бы и сейчас не заговорил со мной или еще с кем-либо.
- А что за интерес? Я могу помочь?
- Только ты и можешь, шаман, - выдохнул Реук, и мрамор на его теле из серого перешел в мрачно темные всполохи, указывая на метания и грусть.
- Почему только я? – снова усаживаясь на лавочку и откидываясь на спинку, спросил Таби. Его руки вновь привычно теребили колоду карт. – Ты сам можешь попросить Сынри, не используя меня.
- И открыть ему полностью информацию о том, что в его памяти сидят все козырные карты, которые помогут уничтожить мятежников без войны? Думаешь, я успею ему сообщить, что это нарушит полностью баланс сил природы и приведет к необратимым изменениям, финалом чего станет гибель всего живого на Земле?
Таби почесал подбородок, на мгновение прервав разбор карт.
- Думаю нет, - констатировал Таби свой вердикт, возвращаясь к картам, аккуратно выкладывая их на столике, чуть отодвинув в сторону пепельницу. – Но отчего не Джиен? Он лидер, одно его слово...
- Такое чувство, что ты не знаешь своих друзей? – усмехнулся Реук, мельком посмотрев на часы на руке и качнув головой. – Только ты не пойдешь на все, чтобы предотвратить войну любой ценой. Ценой гибели всего живого. Так как ты видишь это, а не всем это дано: видеть и знать, что правда, а что ложь.
- Но почему ты думаешь...
- Выбор: не дать умереть тем, кто тебе дорог, остановив войну. Или отпустить ситуацию и довериться судьбе.
- И в конечном итоге умереть, - закончил за Реука Таби, доставая из колоды карту смерти.
- Или вы... Или все, что есть живое на земле.
- Сложный выбор, - внимательно изучая девятку пик, тихо проговорил Таби. Реук молчал, понимая, что торопить его сейчас он не может, хотя стрелка часов неумолимо перевалила за половину отведенного времени.
Таби молчал. В его голове мелькали воспоминания. Но одно он понял точно: так или иначе, они все равно умрут.
- И что от меня нужно? – наконец спросил он. Его глаза блестели от сдерживаемых слез. Ибо осознание, что его время все-таки предательски быстро подходит к финалу сжимало горло и затрудняло дыхание.
- Сынри должен либо забыть одно имя, либо поклясться жизнью никогда его не использовать.
-Поклясться жизнью... Это значит не только своей, но и еще четырьмя жизнями, - задумчиво проговорил Таби, краем глаза отмечая, как поежился Реук, снова посмотрев на часы.
- Забыть он может только со своего же разрешения, так как память ему вернул старейшина бессмертных и никто из нас не может противостоять этому. Иначе мне не пришлось б сейчас с тобой разговаривать об этом.
Реук достал из кармана свободных штанин невесомый шарик, в котором плясала розово-пегая дымка.
- У тебя будет выбор. Но ты должен помнить. Если он использует это знание будет уничтожен весь мир. А если нет, то судьба будет решаться только в тот день и в тот час. Наше вмешательство привело к неустойчивому будущему. Есть около пяти вариантов развития событий. И это только сейчас.
Таби аккуратно взял в руки мягкий теплый шарик, который будто мурлыкнул, врастая в ладонь шамана и становясь невидимым.
- Ты должен прикоснуться к виску Сынри, какое бы он решение не принял. Если забыть, то в этот шар скользнет память об имени. Если клятва – то печать договора. И когда придет время – я заберу его у тебя. Прости, шаман.
В это же мгновение пространство качнулось и жизнь вернулась в окружающий мир. Журчание ручья показалось намного звонче после мрачной тишины безвременья. На лице Реука сияла детская улыбка, а кожа была привычного нежно молочного отлива. Лишь в глазах таилась мощь и еще отголосок тревоги.
- Малыш, может все же мы поедим со всеми? – внезапно с улыбкой пробасил Таби, вновь хватая мастера смерти в свои крепкие объятия. Реук не сопротивлялся, понимая, что все это не часть спектакля, а насущная необходимость этого доброго великана. Он сдержал свою мощь без проблем сейчас и ответил на его объятия своими.
- Конечно! Раз уж сам Хани-хен велит.
И эта странная парочка, обнимаясь, направилась в сторону кухни, откуда уж были слышны громкие голоса трапезничающих, нахваливавших кулинарные способности охотников.
- Эй, вы там что-то быстро уплетаете! – капризно вскрикнул Реук, ускоряясь и таща со всех сил Таби, на лице которого расцвела улыбка. Вечно голодный мастер смерти был таким забавным в моменты вспышек своей непосредственности.
- Меньше обниматься надо было, - язвительный голос Кюхена казался вполне добродушным. Теплая компания во всю наслаждалась пиром. И вряд ли незнающий смог бы понять, что это не группа обычных мужчин устроила себе пикник, а сами силы вселенной забежали на огонек к величайшему шаману кумихо, приютившему на одну ночь самых лучших охотников на девятихвостых лис этого мира.
- Миленько, - тихий шепот сменился легким порывом ветра и девять пегих хвостов крошечной лисы скрылись в пространстве.
- От любопытства кумихо мрут, - немного мрачное язвительное шипение запечатало кусок пространства над местом, куда исчезла младшая из королев. – И слушать то нечего, а столько сил потратила.
- А сам не меньше, - тихий смех старейшего шамана, внезапно появившегося у источника, смутил тень мастера пространства, в которой до этого скрывалась младшая королева. – Иди уже, я приберу. А то тело без тени скоро привлечет внимание. Не можешь же ты вечно прятаться от света.
Стоило тени исчезнуть, как легкое марево возникло над источником и тонкой струйкой целебная вода устремилась в розовый водоворот.
- Какая веселая пирамида у вас тут, - качнул снова головой шаман.
- Ну, кто ж виноват, что всем этим странным существам вдруг именно сегодня захотелось тут устроить вечеринку. Би, ты же знаешь, что в этот день раз в год я всегда наслаждаюсь твоей пещерой, - прозвучал грудной глубокий вздох, и старшая королева королев мягко ступила на траву. Дрожа всем телом – О вселенная! Как я замерзла! Сидеть несколько часов в источнике! И еще эта пятая точка Хангена! И правда хорошо, что белье было чистым, иначе я бы его утопила.
- Я не могу долго сдерживать это место, ваше величество, - глубокий поклон шамана заставил королеву поморщиться.
- Я тоже пойду. Было познавательно, - королева склонила голову в ответ, кутаясь в теплое полотенце, которое вытащил из пространства шаман и протянул ей. Прежде чем исчезнуть в золотистом мареве, она с улыбкой сказала. – Не волнуйся, шаман. Твой внук будет жить. Это я могу тебе сказать со всей уверенностью. Несмотря на все пять вариантов развития событий.