Тысячелетнее проклятие

- Все, закончили! – провозгласил Джиен, останавливая музыку, которая до этого лилась из динамиков в студии. Прошло две недели после пикника с бессмертными. Парни после ужина заснули прямо на траве у источника, а проснулись каждый в своей кровати. Ощущение, что их тела были просто переполнены энергией. И они щедро расходовали ее, готовясь к предстоящему выступлению.

Было принято решение подготовить четыре композиции с постепенно усиливающимися текстом и ритмом. Танцы упростили так, чтобы не потратить все силы до начала боя. Но все было подготовлено так, чтобы музыка и простые, но заводные движения привлекли к себе внимание и желание повторить.

- Ви, ты посмотрел площадку? – спросил Джейди, опускаясь на пол, повесив на мокрую от пота шею полотенце.

- Сегодня поеду, - ответил макнэ, отхлебнув воды и промокая футболкой лицо.

- Я с тобой! – внезапно вызвался Таби. По привычке никто не пытался противостоять решению шамана.

- Заодно присмотрите место под фургончик с кофе, - тихо попросил бариста.

- Тэян-хен, а будет только фургончик или планируешь поставить столики и стулья? – мягко спросил мороженщик, обмахиваясь листами с планом мероприятия.

- Лучше будет поставить и стулья со столами, - произнес лидер. – Тогда Дилайт сможет и мороженое подготовить к продаже. Надо по максимуму защитить людей.

Парни уже привыкли называть друг друга охотничьими прозвищами и свои настоящие имена почти не использовали даже в обыденной жизни. Хотя их жизнь уже нельзя было назвать обыденной, так как она была полностью посвящена подготовке к войне. Они постоянно носились по городу, оставив кофейню на Херин и Ена, который вернулся вместе с ними, став более язвительным и сосредоточенным, чем ранее.

Оба кумихо занимались подготовкой меток для собратьев, которые выступят на стороне людей в войне против мятежников. Таковых было не так уж и много, и каждого было необходимо проверить. Хорошо, что шаман был наделен достаточной силой распознать ложь, а у Херин были знания для создания меток. Поэтому работы было достаточно у всех.

Наскоро приняв душ, охотники молча разошлись по своим делам.

Сынри мягко вел машину, погрузившись в свои мысли. Таби заметил, что после возвращения младший часто был погружен в свои мысли. Особенно когда вдруг его взгляд падал на китайского шамана, к которому он стал особо благоволить после возвращения. Но пару дней назад макнэ охотников вообще замкнулся в себе и почти не разговаривал ни с кем, ссылаясь на усталость. Придя с работы или с репетиции, он наскоро съедал бутерброд, не дожидаясь ужина, и уходил в свою комнату, откуда выходил лишь если была действительно необходимость в его присутствии на каком-либо обсуждении.

Таби никак не мог решиться на разговор с младшим. И даже сейчас, сидя в машине, он изредка кидал взгляд в его сторону, вновь и вновь пытаясь подобрать слова для начала разговора. А сам Сынри никак не помогал ему, сидел молча и смотрел на дорогу не отрываясь. В машине тихо играла музыка. Но Таби не слышал слов, словно его сознание было блокировано чем-то или кем-то. В голове пульсировало лишь: «Нужно поговорить с Ви!» Но решения с чего начать - не было.

Через час дороги и пробок, Сынри поставил машину на стоянке торгового центра. Пару мгновений посидев в темноте автомобиля, макнэ ударил ладонями по рулю и вышел. Удивленный шаман вышел следом.

- Ви, ты ничего не хочешь мне сказать? – тихо спросил Таби, идя следом за широко шагающим макнэ.

- Пока ничего, хен. А должен? – непривычно серьезно спросил Сынри, слегка обернувшись, но не переставая идти.

- У меня есть к тебе разговор, - начал было старший, но резкое движение руки макнэ почему-то прервало и эту попытку.

Быстро пройдя через толпу, охотники вышли через девятый выход станции метро прямо на оживленную улочку, тут же окунувшись в шумный и пряно пахнущий Хондэ.

- Хен, не отставай! – немного резко сказал Сынри и ускорился, рассекая толпу праздно гуляющих туристов и молодежи. Пройдя чуть вперед, охотники оказались на распутье. Справа от них были слышны уличные выступления. Танцоры, перебивая друг друга музыкой, соревновались за внимание зрителей. Были здесь и одиночные певцы, и бэнды. Справа были множества самых разнообразных кафе, призывающих зайти и вкусно отужинать. Пару мгновений постояв на распутье, Таби собрался было пойти оценить уличных музыкантов, когда рука макнэ немного резко дернула его влево.

- Если пройти немного вперед - будет неплохая площадка. Мы ж там как-то выступали, хен, - перекрикивая шум улицы, сказал Сынри. Сынхен старший кивнул и пошел следом. Площадка открылась почти сразу через сотню метров. Покрытая асфальтом с небольшим уклоном, она была идеальным местом для выступления. А рядом со стоящими кафе можно было спокойно разместить фургончик с кофе и мороженым, что несказанно обрадовало Таби. Сынри снова остановился на пару мгновений, окидывая взглядом место выступления. Быстро посмотрев на часы, он словно кому-то кивнул и, схватив старшего за руку, снова потащил его дальше по улице. Внезапно он резко свернул направо и, перейдя через дорогу, быстрым шагом повел его вдоль небольших кафе и магазинчиков.

По мере продвижения вперед становилось все тише. Пройдя еще метров пятьдесят, Сынри резко остановился у входа в небольшое кафе, призывно источавшее яркие ароматы кофейных зерен. В витрине стояло множество фигурок котиков, что заставило шамана улыбнуться.

Но они не долго стояли у входа. Резко выдохнув, Сынри зашел внутрь. Таби зашел следом. Мягко звякнул колокольчик, после чего перестали быть слышны звуки улицы. Лишь мягкая музыка, способная успокоить любую разгоряченную гоном душу, звучала здесь.

- Добрый вечер, - приятный голос приветствовал их. За прозрачной стеклянной витриной, присоединённой к стойке, стояла очаровательная молодая женщина, темные волосы которой плащом покрывали почти всю ее спину, и улыбалась открытой широкой улыбкой. – Что будете заказывать?

- Два американо и ваше фирменное печенье, - склонил голову Сынри, усаживая старшего за столик спиной ко входу, а сам, расплатившись за заказ, сел напротив старшего, наблюдая за происходящим на улице, словно глядя сквозь шамана. Некоторое время парни сидели молча, погруженные в собственные мысли. Когда заказ был готов, Сынри получил его, кивнув хозяйке, стоящей за стеклянной витриной, протирая чашки.

Разместив заказ на столике, младший аккуратно размешал сахар и, сделав крошечный глоток ароматного напитка, наконец поднял глаза на Таби.

- Говори, хен. Теперь точно никто не услышит.

Старший поставил кружку на блюдце и скрестил пальцы рук на уровне груди, словно отгораживаясь от мира и самого макнэ.

- Где мы?

- В смысле где? Это обычная кофейня хен, где делают ароматный и вполне себе качественный напиток. Я здесь бываю иногда, когда надо подумать и расслабиться. Да и мы бывали тут раньше, - усмехнулся Сынри. – К тому же это единственное место из тех, что поблизости, где мы можем, наконец, поговорить.

- А почему ты решил, что мне есть, что сказать тебе? – внезапно замкнулся Таби, строго глядя в глаза младшего, в которых плясали адреналиновые бесята, которым явно не чего было терять.

- Тоже мне секрет Полишенеля! Ты уже раз пять пытался сказать, что хочешь со мной поговорить, а потом внезапно тебе словно перекрывали рот.

- Да, мне есть о чем тебя попросить, - тихо произнес Таби, откидываясь в кресле, и откусывая печенье. Неспешно жуя выпечку и почти не ощущая ее вкуса, он вновь оттягивал время до начала разговора.

- Ну, я так и знал, что ты не начнешь, - усмехнулся Сынри, тоже откусывая печенье и откидываясь на стул. – Хен... Ты мне не доверяешь? Или ты за меня боишься?

- Второе, - просто ответил Таби, решив не оскорбляться первому замечанию младшего. Уж кому, а ему он верил, как себе.

- Ну так как мы все умрем, думаю ты уже можешь наконец сказать мне то, что должен. Иначе ты не сможешь начать нормально спать, а ты нам еще вообще то живой нужен, - язвительно заметил Сынри, отпивая кофе. Все это время он не отводил взгляда от затуманенных сомнением глаз старшего.

- Ты должен забыть кое-что, - наконец решился Таби, чуть наклоняясь вперед и тоже не отрывая взора от карих глаз с пляшущими искорками младшего.

- Что?

- Имя

- Какое?

- Ну если ты должен его забыть, значит ты его знаешь, но это не значит, что его знаю я, - усмехнулся Таби наконец расслабляясь. Но вместо ожидаемого язвительного смеха, макнэ охотников напрягся, сжав губы в тонкую струну.

- Тебя об этом попросил маленький любитель жирафов? – наконец спросил он, переводя взгляд на кружку с ароматным кофе.

- Да, - Таби произнес это так тихо, что Сынри скорей понял это, чем услышал.

- А еще какие варианты он предложил? – спросил макнэ, отпив из своей чашки и ставя ее на стол.

- Клятва жизнью, что не используешь, - чуть вздрогнув сказал Таби, опустив взгляд в свою чашку и делая пару небольших глотков. – Хорошее место здесь...

- Да. Здесь всегда спокойно, словно кто-то хранит это место, - расслабленно поигрывая чашкой на блюдце, произнес Сынри. – Ты печенье попробуй хен.

Сынри взял печенье и, чуть перегнувшись через стол, неаккуратно ткнул им в рот старшему. Таби нахмурился и попытался перехватить руку младшего. Ладонь внезапно запульсировала, когда макнэ перехватил руку старшего и немного резко притянул к своему виску. Прикрыв глаза, он быстро произнес:

- Клянусь жизнью не использовать одно известное мне имя, увиденное мною в воспоминаниях мастера смерти. Да будет так.

Когда Таби смог вырвать руку, было уже поздно. Мягкое розово-пегое свечение мелькнуло между виском младшего и его ладонью, и ледяная тяжесть на мгновение возникла и исчезла.

-Ты зачем! Надо было забыть его! – внезапно взорвался старший, но Сынри снова засунул ему в рот печенье, не дав договорить.

- Ты опоздал, хен. Я уже дал одно обещание, и оно противоречит второму. По нему я не имею права забыть это имя. Поэтому, - не договорив, Сынри в пару глотков допил свой кофе. – Нам пора. Парни ждут.

- Стой! – достаточно жестко остановил младшего Таби. Он настолько редко пользовался привилегией старшего, что от удивления Сынри не только остановился, но и сел обратно. – Кому ты обещал и что?

- Хен, прости, - молитвенно произнес макнэ. – Я не могу сказать, что я обещал и кому. Но поверь. Я не использую это имя до самого конца. Я ведь знаю, что, если я нарушу клятву, умереть придется не одному мне. Ведь мы осколки одной души.

Таби резко качнул головой, признавая право младшего молчать.

- Думаю парням не стоит об этом говорить. У них своих тайн и тараканов хватает, - слегка расслаблено усмехнулся Сынри. Таби снова кивнул, признавая это. – Что ж, место есть. Выступление есть. Дело за малым – определиться со временем.

Теперь уже оба парня встали и, не оборачиваясь, быстро покинули кофейню.