ГЛАВА 59
Сынри то ли помогал, то ли мешал Джиену готовить мясо. Лидер в принципе был не силен в готовке, но если упирался, то сдвинуть его с места не представлялось возможным. Ну хотя бы в этот раз разрешил помочь все подготовить. Стоя у входа в беседку и глотая голодную слюну, Сынхен младший надеялся, что старший сможет все-таки нормально пожарить, а не спалить столь шикарную мраморную свинину.
- Занят? – тихо спросил его китайский шаман, явившийся внезапно и протягивая плошку, в которой лежали небольшие рисовые шарики с мясной начинкой. Быстро засунув один в рот, Сынри подошел к лидеру и быстро засунул ему другой. Шаман рассмеялся и, прислонившись к опорному столбу беседки, продолжил. – Я решил тебя задобрить, а ты все раздал.
- А что меня задабривать? – удивился Сынри, запихивая себе в рот очередной шарик, после того, как накормил Дэсона и Енбэ. – Я всегда добрый, когда сытый. Ой, а Таби не осталось...
Вздохнув, шаман протянул Сынри еще одну плошку, полную таких же шариков. Вручив так же бутылку вина и пустой бокал, Би с усмешкой кивнул в сторону выстланной гравием дорожки.
- Иди по этой тропе. В конце увидишь вашего шамана на скамейке за столом, где он снова свои карты раскладывает, пытаясь найти новый ответ на старый вопрос. У него уже бокал есть, а вот закусить - нет. Об остальных я позабочусь.
Слегка подтолкнув удивленного макнэ охотников, Старший шаман подошел к холодильнику, доставая необходимые ингредиенты, чтобы приготовить новую порцию рисовых шариков. Вернувшись к столу, он разложил все на столе и громогласно возвестил:
- Светлейший, уж рисовые шарики то катать вы сможете, так что присоединяйтесь. Будет лучше для всех, если вы будет под моим присмотром.
- Я тоже могу за ним присмотреть, - произнес практически без акцента высокий и невероятно красивый парень, заходя в беседку и неся на подносе пиалки с мороженым. – Все-таки природа не зря создала все необходимое, чтобы мы насладились этими невероятными десертами, что придадут нам сил.
- Мими, прекрати! Кто ест сладкое до основного блюда? – слегка усмехнулся Чонун, пытаясь сообразить, как надеть на себя фартук.
- Лучше при всех зови меня Джоуми, хен, - слегка нахмурил свои густые брови вошедший, в момент надевая на недоумевающего мастера Времени тканный продукт, сделавший его похожим на повара-недоучку, ибо фартук был ему велик и почти полностью скрывал ноги, напоминая юбку. – И потом, пока этот славный Поток не приведет сюда нашего Кю-я и лиса, мы все будем голодать. А я к этому не готов.
- Кто кого не приведет? – слегка ошарашено спросил Джиен, отвлекаясь от мяса на присутствующих бессмертных и шамана.
- Не отвлекайтесь уважаемый Разум, а то мы без ужина точно останемся, - строго проговорил, покрываясь салатово-зелеными разводами, мастер природы.
- Попросту говоря: Сынри случайно стал засланным в стан депрессирующих за пределы пещеры. Просто он пока не в курсе, - порвав уже вторую перчатку, при попытке надеть ее на свою хрупкую руку, слегка раздраженно шикнул Чонун. Бии уже почти открыто смеялся, замешивая рис для шариков. Резко повернувшись к мясу, дабы смущенно-раздраженный мастер Времени не заметил едва сдерживаемой улыбки на его лице, Джиен снова начал готовить мясо, размышляя над услышанным.
То, что там остался Кюхен, Джиен знал. Но смутила фраза: «Стан депрессирующих». Значит там был кто-то еще. И Джи очень хотел верить, что это не Таби. Иначе это значило, что война для них действительно станет линией перехода в мир смерти.
- Нет, нет, милейший, там никак не ваша интуиция! Она во всю развлекается у источника с картами! – успокаивающей похлопал его по руке Джоуми, вызывая толпу приятных мурашек по всему телу и желание летать, словно ты свободная птица.
- Я думаю, Тэян – это сердце? – тихо предположил Джиен, резко повернув голову и посмотрев в изумрудно-карие глаза мастера природы.
- мммммм... Тэян... А кто из них чем занимается? Простите, но я не слышал имен и говорю то, что мне видно, - виновато улыбнувшись, снова прошелся по руке лидера Джоуми, вызывая очередной взрыв эндорфина в его организме.
- Джоуми, будь любезен, прекрати разрушать центр удовольствия в голове этого милейшего лидера охотников! – уже достаточно раздраженно прошелестел Чонун, которому наконец удалось надеть печатку на правую руку, а он теперь воевал со второй, пытаясь надеть ее с первого раза на левую крошечную ладошку. – Тэян – это татуированный малый, который покорил тебя своим мокиато! А Дэсон...
- О! Такие сильные Чувства! Под стать Разуму! И теплое Сердце, которое делает самое вкусное мороженое, что я когда-либо пробовал в этом тысячелетии!
- Разум, чувства, сердце, интуиция и поток, - произносил по кругу как зачарованный Джиен, аккуратно переворачивая ароматные кусочки мяса, стараясь сохранить сок и вкус. При этом его мозг работал сейчас на все сто процентов. В его голове уже сложился ответ, почему именно они пятеро были собраны вместе. И пришло понимание, почему нет ответа у карт, чем для них закончится война. Ведь они одно целое, и стоит кому-либо умереть, умрут и остальные. Джиен и ранее не представлял своей жизни без парней, а теперь знал почему. И знал, кто они все...
В это же время, держа в одной руке пиалку с рисовыми шариками, а в другой бутылку с вином и бокал, Сынри прогулочным шагом шел по витой тропинке, насвистывая незамысловатую мелодию и изучающе осматривая окрестности. Пару раз тропинка пересекалась сама с собой, словно пыталась запутать идущего, но Сынри не обращал на это внимания. Смешение флоры и фауны со всего мира на маленькой площади впечатляло. В голове мелькнула шальная мысль: «А есть ли тут жирафы?», после чего пришлось сдерживать легкий смех, готовый сорваться. Но именно это и заставило Сынри прекратить музыкальные эксперименты, которым вторил птичий хор. Впереди мелькнули бабочки над ярким ковром цветов и тропинка, как заправский экскурсовод провела путника вокруг, давая насладиться игрой цвета и ароматами мира. Левей показались стены пещеры, увитые лианами, покрытыми так же цветами, словно это был дом не шамана кумихо, а какого-то сумасшедшего цветовода. Малыши колибри тоже были тут, испивая нектар. Приоткрыв рот от удивления, Сынри чуть сошел с тропы и очнулся, когда его кроссовок вдруг оказался в воде. Отойдя назад, он присел, изучая гладь небольшого водоема, на кувшинках в котором с наслаждением квакали лягушки. Странным было то, что там, в беседке их не было слышно.
Устав удивляться, Сынри встал и направился дальше, внезапно поняв, что никак не может найти указанную скамью с хеном. Рука уже устала носить пиалу, и макнэ охотников ускорился, слегка хлюпая мокрой обувью и оставляя влажные следы на каменной тропинке. Продолжая двигаться, Сынри заметил, как вытягивались вверх деревья и спокойней становились краски окружающего мира, но ни скамьи, ни хена не наблюдалось. Раздраженно выдохнув, макнэ охотников опустил голову и чуть не закричал, увидев на тропинке свои же мокрые следы. Сделав еще пару глубоких вдохов, он четко проговорил:
- Уважаемые, я прекрасно понимаю вы тут все маги и прочая нечисть! И мир красиво показать можете. Но кружить голову несчастному человеку, которого сами же и послали напоить и накормить хена – не культурно и обидно!
Тут же раздался звонкий смех Ена и язвительное замечание, правда от слабости голоса сказавшего, слегка кольнуло в груди:
- Несчастный, говоришь? Ему тут красоты мира бесплатно демонстрируют, а он еще и не доволен. А ногу сам замочил, так что без претензий.
- Хен, пусти уж его, что ли, - смех кумихо был все так же раздражающе веселым. – Я чую его не с пустыми рукам послали! А то мы уже дедово вино приговорили. А мое тебе не нравится
Тихий вздох был ему ответом. Тут же мелькнул конец тропинки, упирающийся в небольшой столик, рядом с которым в плетеном кресле полусидел – полулежал Кюхен, поигрывая почти пустым бокалом. Рядом на земле, устремив взгляд в небо, лежал Ен с лицом, на котором были заметны лилово-красные разводы, отчетливо походившие на следы драки.
- Не понял, а где хен? Мне сказали Таби–хен меня ждет, - начал было Сынри, но был остановлен едва уловимым жестом китайского шамана. Кюхен вообще мысленно был не здесь, и на его замечание внимания не обратил.
- Ты ему что там нес? Рисовые шарики? Уа! Дед таки соблаговолил их приготовить! Дай срочно! – Ен сел, скрестив ноги и протягивая руки за пиалой. Но Сынри не спешил отдавать ему еду. Он подошел и устроился на свободном стуле, что стоял рядом. Сунув в руки Кюхену бутылку вина, он коротко приказал:
- Открывай давай.
В этот момент во взгляде Кю мелькнуло недоумение. Он неспешно переводил его с бутылки на стоящего рядом Сынри.
- Ты точно уверен в том, что можешь мне приказывать, смертный? – тихо, но с нотками угрозы спросил бессмертный, который, судя по состоянию, стремительно терял этот статус.
- Тебе? Могу. Быстрей меня захочешь прибить, быстрей все свои силы на это потратишь и помрешь с миром. Ты же к этому так стремишься? Ну а так как прибить меня не так-то просто, ведь сам Ен будет защищать меня. То на правах единственного выжившего я стану бессмертным. Мне нравится эта перспектива. Так что, либо открывай уже эту бутылку, либо убивай. Чего тянуть Ена за хвост.
- А с чего ты решил, что Ен будет тебя защищать? – после небольшой паузы, сузив глаза, спросил Кюхен, покручивая в руках злосчастную бутылку.
- Ну хотя бы с того, что я знаю его настоящее имя. Не то, что он сказал Тэяну, преодолев амулет солнца, что кстати, говорит о реальной силе этого шамана. Ван Ибо, не так ли?
- Ван И Бо, - медленно и глухо проговорил Кюхен, сделав акцент на каждой части имени и не отрывая при этом своих бездонных глаз от Сынри. Макнэ охотников пару раз моргнул, с трудом сглатывая. В тот момент было слышно, как гулко бьется его сердце, так как вокруг воцарилась мертвенная тишина. Но еще через пару ударов все вернулось на круги своя, и Сынхен младший, как ни в чем не бывало продолжил:
- Ну или я могу попросить прийти младшую из королев. Ибо ее имя я тоже знаю.
В этот момент вновь опустилась мертвая тишина. Только эта тишина была еще и удушливой. После двух ударов сердца Кюхен внезапно тряхнул головой и, с легкостью выбив пробку из бутылки, сделал пару глотков прямо из горла, пытаясь прийти в себя от услышанного. Резко поставив бутылку на стол, он закашлялся. Хлопая себя ладонью по груди в перерывах между приступами, он выдавил из себя:
- Такое вино испортили, извращенцы! Ну кто ж амброзию в Шато Грюо Лароз добавляет! Да еще и столетней выдержки!
В ту же секунду вернулись звуки природы и ушло удушье, что позволило Сынри подорваться со своего места и попытаться поучаствовать в анализе принесенного им продукта.
- Точно Грюо Лароз? – он удивленно хлопнул глазами, хватая бутылку и читая этикетку. – Может просто в бутылку налили?
Ен перехватил бутылку из рук макнэ охотников, аккуратно принюхиваясь к содержимому.
- Не, это точно, Грюо Лароз. И он действительно безнадежно испорчен. Сироп какой-то!
Сынри притянул руку шамана с бутылкой и тоже принюхался:
- Это Лагранж! Принюхайся! Тонкая нотка терпкости чуть слабей! К тому же Лароз чуть более вязкий по языку!
- Нет! Это Лароз! Цвет смотри! – Ен прокрутил бутылкой, чуть приподняв ее и отмечая игру цвета.
Громкий смех Кюхена заставил вздрогнуть обоих спорщиков.
- Не! Один вино пить начал всего год как, второй вообще мало что смыслит в подобных напитках, но оспорить мнение эксперта – это просто святое, - язвительное замечание заставило смертных засиять улыбкой во весь рот. – Ох, а счастья то! Вот сейчас как заставлю вас эту бурду выпить, посмотрю – останутся ли ваши лица столь радостными.
- Ну я глотнул бы, пожалуй, - заметил Ен, слегка потирая распухшее лицо. – Но для начала надо приготовить, чем потом этот вкус перебить
- Ну раз уж умереть мне не дали, - проговорил Кюхен, забирая обратно бутылку и делая еще несколько глотков. – Буду жить.
Вернув бутылку Ену, мастер Пространства сотворил на столе небольшой шторм, результатом которого оказались три чашки первоклассного рамена и несколько бутылок соджу.
Ен отхлебнул из бутылки и скривился, словно его заставили пить что-то не перевариваемое от слова совсем. Но почти сразу его лицо вернуло первоначальный облик. Сынри протянул было руку за бутылкой, но вместо нее он получил пару деревянных палочек и мысленный приказ от бессмертного: «Жуй и молчи! А то до войны не доживешь со своими знаниями! Я не буду спрашивать откуда ты знаешь. Сам проболтавшийся виноват. Но лучше не пытайся использовать это знание. Иначе не только ты потеряешь свою жизнь. Ведь я надеюсь не только до шамана и лидера дошло, почему вы пятеро так сильно привязаны друг к другу, И-я»
Сынри впервые за все время знакомства с мастером пространства молча принялся выполнять приказание, чем вызвал легкий смешок и получил еще одно мысленное послание: «И постарайся быть естественно туповато язвительным, как обычно, иначе могут заинтересоваться, чем же я тебя так напугал»
Яростный взгляд в сторону Кюхена и нечленораздельное: «Фам ты уой!» вызвали приступ смеха у сидящих. После чего, бессмертный, тряхнув бутылкой с соджу, создал в ней водоворот, подтвердивший качество продукта. Затем он быстро открыл и разлил напиток по рюмкам. Выдохнув, Кюхен поднял свою, с призывом выпить.
Кое-как дожевав, Сынхен младший уважительно принял свою рюмку и, отвернувшись в сторону, выпил. Ен поклонился бессмертному, удерживая рюмку двумя руками, и быстро выпил напиток, сразу же сморщив свое аккуратное личико. Кюхен качнул головой, наблюдая за почестями.
- Вы что, на заседании совета изгнанников тут? Где я – самопровозглашенный почетный председатель? Устроили показательное выступление на тему: кто лучше продемонстрирует свое уважение, - фыркнув еще раз, мастер пространства выпил залпом соджу, шумно выдохнул и, поставив рюмку на стол, принялся не менее шумно поглощать рамен из своей чашки.
- Не уважают – не нравится, уважают – не нравится. Ты беременный? Говорят, у беременных женщин настроение меняется по сто раз в день, - не прекращая жевать, но все же вновь рискнул своей жизнью Сынри.
- А он своей смертью не умрет, - хохотнул Ен, в глазах которого смешались удивление и страх одновременно.
- Не ты первый, не ты последний, кто ему это сказал, - смеясь проговорил Кюхен, продолжая жевать. Внезапно он закашлялся. Сынри пару раз хлопнул его по спине и выдал, видимо решив добить хрупкую психику китайского шамана:
- Не умеешь есть и говорить одновременно - не пытайся! А то подавишься и помрешь. Ищи потом нового мастера пространства. Я как-то уже передумал.
Поставив чашку на стол, Кюхен кое как проглотил рамен. Смех требовал выход наружу. И бессмертный выпустил его, напугав окружающий живой мир. Смех был настолько яркий и открытый, что смертные невольно начали улыбаться, при этом Сынри не прекращал есть.
- Давно я так не веселился, - наконец успокоившись смог выговорить Кюхен. – Ладно уж, живи. А то мир без тебя скучным станет.
- Наслаждайся, пока есть возможность, - язвительно проговорил Сынри, поставив пустую чашку на стол и делая пригласительный жест, намекая, что не плохо было бы выпить по второй. Кюхен удивленно приподнял бровь, но все же разлил напиток по рюмкам. Выполнив шутовски уважительный полон в сторону макнэ охотников, он поднял свою рюмку, уже с призывом выпить.
- А что мне может помешать наслаждаться этим в дальнейшем? Вроде как наш Реук к тебе вполне спокойно относится, - выпив, спросил Кюхен.
- Да не, с великим и ужасным Ким Реуком все хорошо. Но работа есть работа. Так что месяц у тебя еще есть. Если уж так нравится – можешь поселиться у нас. С уходом Ена... Ой, Ибо! Херин пригодится помощник. Посуду там принести, или помыть.
- Зови меня Ен, так привычней. Да и кто сказал, что не вернусь с вами обратно? – немного удивился шаман. – Я сам решаю по жизни. Большой уже мальчик.
- То есть ты готов против своих идти драться?
- Ты забыл, Ви-я, - чуть склонив голову, Ен назвал Сынри охотничьим именем. – Не все кумихо жаждут этой войны. И не я один выступлю на вашей стороне.
- Идемте мяса поедим, - внезапно выступил Кюхен, вставая и испаряя столик с посудой. На его лице уже не осталось и тени улыбки. Поправив голубой кардиган, надетый поверх белой футболки, бессмертный засунул руки в карманы свободных домашних брюк и, шлепая тапками, надетыми на босу ногу, направился по тропинке вглубь пещеры.
Смертные молча поплелись следом, недоумевая о причине столь резкой смены настроения. Но мысль о вкусном ужине быстро затмила остальные, несмотря на недавно съеденный рамен.
«Спасибо, хен», - улетела в пространство тихая мысль.
«Всегда пожалуйста, Кюхен-и, - прилетел мягкий ответ, в котором так и читалась улыбка. – Управление сознанием и страстями по твоему желанию – всегда весело»
«Шивон! Ну неужели! Заходи, у нас тут вкусный ужин! – тихий шелест третьего бессмертного, узнаваемого своими нотками, вклинился в пространственный диалог.
«Прости, хен, - мягкое дипломатичное извинение и тихая грусть прозвучали в новом голосе. – Здесь смертные, ты сам знаешь, что я не дам всем нормально отдохнуть. Получится либо клоунада, либо драма с клонированным настроением. Хотя я очень соскучился по всем вам. А вы слишком много времени проводите на Земле, среди людей»
«Вариант – разложить смертных отдыхать вокруг источника и самим устроить пирушку? Здесь ДжоуМи, Ре примчится, да и Шиндон не против будет вкусного мяса поесть, особенно если с винами их погребов местного шамана. Можно и остальных позвать и устроить пьяный конклав!» – язвительное воодушевление в голосе Кюхена было встречно качающимся от смеха пространством.
«После которого Пьяный Донхэ задушит нас любовью! А Хекк уложит спать весь Тайвань на пару лет, в связи с чем война ваших охотников пройдет без них» - смех Шивона был заразительным, но само замечание озвучило тайную мысль мастера Пространства, что естественно отразилось на его настроении. – «Прости, Кюхени, настолько судьбы менять мы не можем. Поэтому мясо покушайте без меня.»