ГЛАВА 40
Охотники тихо вернулись в кафе, которое уже закрыла влюбленная парочка. Дэсон отправился в свое убежище, прихватив небольшую корзинку с персиками, которые чуть не стоили жизни одному неугомонному язвительному бессмертному. Аккуратно распаковав аккуратные круглые плоды, Дэсон вдохнул аромат. Тонкий, струящийся, волшебный... Такие в это время года не найти в Корее. «Именно так захочешь побаловать только кого-то истинно дорогого,» - мелькнуло в голове мороженщика, когда он с улыбкой принялся чистить небольшие сочные персики. Только одного не мог он понять: чем же так приглянулся этот мальчонка лисенок смерти. Вряд ли именно ради Дэсона Реук, сломя голову, полетел бы через пол мира.
Ну раз уж смерть так заботится об этом ребенке, значит стоит и ему постараться. Поставив готовиться свежую порцию мороженого, мужчина аккуратно нарезал плоды, небольшими кубиками, заваривая сироп из кожицы и лепестков роз.
Каждый охотник как минимум пару раз заглянул в коморку мороженщика, в надежде первым снять пробу из того чуда, что создавало сказочный аромат на все кафе.
А в это время Кюхен все еще сидел в комнате старшего, прикрыв глаза и наслаждаясь тишиной. Хотя скорей мучаясь, ведь попытка включить компьютер Реука, чтоб сыграть в парочку игр не увенчалась успехом, а нагло взламывать пароль ему было немного неуютно, все таки смерть пострашней будет в своих способностях чем он. И если сразу ему улизнуть удастся, ведь бессмертный в своей прихоти умудрился за пару часов растратить все те силы, что скопил за не полные четыре месяца в кафе, то в любом случае поздней кара его точно настигнет, ибо память в старшего была феноменальной.
Кюхену было страшно и неуютно сейчас. Понимание, что рано или поздно Реук может случайно уничтожить тело, в котором заперт уже больше полутораста лет и таким образом умереть и сам, заставляло сжиматься сердце. Он помнил хена всю свою тысячу лет. Они сразу сошлись втроем. Именно им чаще всего доставалось, так как именно втроем они чаще всего и больше всех вмешивались в жизни людей. Хорошо, что Тукки был слишком добрым, а то бы стер их давно с лица вселенной. Хотя один раз они еле успели унести ноги. Именно тогда, когда Кюхен решил объяснить бессмертным, что такое любовь, не прибегая к услугам бессмертного Донхэ, жаждущего всех погрузить в иллюзорный любовный мир. Как раз тогда Реук впервые впустил в свою жизнь человека. А потом страх потери объекта интереса привел к катастрофе, запершей смерть в теле, пусть и очень привлекательном, но, все таки, смертном. И сил в этом теле становилось все меньше. Не факт, что он протянет еще хотя бы половину того времени, что уже прожил. И если они, наконец, не найдут решение, как распаять этот гордиев узел бессмертного с телом, уже в скорости им придется приветствовать нового бессмертного. И не факт, что он будет достоин стать частью их команды. Отчего то Кюхену казалось, что с уходом Реука и он уйдет, тем более что после войны он сможет наконец отдать свой долг и освободиться. За тысячу лет он уже порядком устал и хотел покоя. Хоть последний год и выдался достаточно веселым, дальше жить в личине бессмертного становилось все тяжелей.
- Еще раз услышу, ты до войны не дотянешь, - прохладным ветром пронеслась чужая мысль в голове Кюхена. – Неужели пароль не знаешь? Займись уже своими стрелялками, только не ной, спать мешаешь.
- Как там? Рёука, я тебя тоже люблю!
- Иди играй уже, блаженный игроман! Любит он меня!
Маленький комочек под одеялом пару раз шевельнулся и снова затих. Когда Кю подошел к компьютеру, то успел увидеть пароль, прежде чем он исчез и экран показал рабочий стол.
- Да, хен, ты не исправим, - с легкой усмешкой он качнул головой, усаживаясь к экрану и надевая наушники. – Осталось надеяться, что кое-кто не вспомнит имя, а то грош цена твоему паролю.
Погрузившись в мир компьютерных игр, Кюхен не заметил, как пришел Сынри и, переодевшись после душа, пожелал ему спокойной ночи, увалившись спать. А спустя еще час маленький комок под одеялом стал еще меньше.
Дождавшись, когда охотники, причитая, что им так и не дали попробовать новое произведение кулинарного искусства разошлись спать по своим комнатам и дав им еще пол часа на то, чтобы погрузиться в сладкий мир снов, Дэсон аккуратно уложил свое произведение в контейнер. Обув кроссовки и убедившись, что точно не спорхнет с лестницы вниз, мороженщик отправился в тюрьму, повесив на себя на всякий случай еще пару защитных амулетов.
Брать с собой бессмертного, пусть и потратившего уйму сил, чтобы достать персики для малышка кумихо, он не хотел. Странная жажда собственничества, совершенно не свойственная характеру Дэсона, гнала его к клетке, в которой сидел этот крошечный островок пушистой кавайности.
Когда он зажег свет и вошел внутрь, все кумихо спали и никак не отреагировали на его появление. Подойдя к большой клетке и присев у решетки, Дэсон на пару секунд задумался, не зная, как позвать малыша. Ведь имени его он не знал. Но сам пегий лисенок уже не спал и наблюдал за ним, поднял свою голову с чуть раскосыми карими глазенками, в которых плясали смешинки.
Заметив, что пегий не спит, мороженщик поманил его к решетке, показав контейнер с мороженным.
- С персиками, как ты просил, малыш, - нежно проговорил Дэсон, приоткрывая контейнер. Пегий лисенок оглядел фигуру мороженщика и заглянул за его спину.
- А ты один сегодня? – спросил он, слегка склонив лохматую со сна голову. – Храбро, даже опасно храбро.
Услышав его, Дэсон аккуратно прикоснулся к ошейнику и перечислил имена сидящих в клетке, отдав им приказ спать еще ближайшие двенадцать часов.
- А как же я? Что же ты мое имя не называешь? – потягиваясь и, наконец, вставая, с легкой язвой в голосе спросил лисенок.
- Ну это же не твое имя, - так же с язвой в голосе, отозвался мороженщик, приоткрывая дверцу в клетку.
На улице видимо решила разыграться непогода, так как внезапно мелькнула за окном молния и косые струи дождя ударили в стекло. Лисы в других клетках заволновались, просыпаясь и начиная расхаживать от стены к стене, клацая зубами и порыкивая, глядя на Дэсона и маленького пегого лисенка.
- А ты умный оказывается, - хохотнул лисенок, склонив голову в другую сторону, все еще продолжая сидеть в центре рыжего ковра в клетке.
- Мне подсказали, - честно признался Дэсон, внезапно почувствовав укор совести, что отправился сегодня к кумихо без Реука. Но стоило маленькому пушистому комочку подойти к дверце клетки и, высунув голову за пределы клетки, аккуратно и доверчиво ткнуться ему в ладонь носом, как блаженство и радость, что это трогательное создание ему доверяет, пришли на смену этому чувству.
- Мороженку дай, - хитро блеснули глаза лисенка, и маленькая пасть распахнулась в ожидании заветного угощения. Инстинкт самосохранения куда-то испарился, и Дэсон, открыв контейнер с лакомством, поставил его у своих ног, отчего малышу пришлось выйти, дабы наконец вкусить долгожданное чудо. Жадные маленькие зубки впились в мороженое и блаженное урчание заполнило окружающее пространство, приводя мороженщика в восторг. Еще никогда и никто так не радовал его своим аппетитом. Руки со сжатыми в кулак пальцами, до этого прижатые к груди, расслаблено опустились. Фраза, когда-то сказанная ему, не трогать это лохматое чудо, выветрилась из сознания. Оперевшись левой рукой в пол, для равновесия, Дэсон медленно протянул правую руку вперед и прикоснулся к лохматой голове малыша кумихо, приглаживая стоящий ежиком мех.
Тихое блаженное урчание было ответом на это движение. Уже покончив с лакомством, малыш подобрался поближе к Дэсону, ставя свои крохотные передние лапки ему на колено и подставляя голову под новые ласковые поглаживания.
На улице бушевала буря. Свет мерцал, угрожая погрузить тюрьму кумихо в кромешную тьму. Но Дэсону было все равно, ведь на его коленях, свернувшись клубочком урчал маленький счастливый пушистый комочек, изредка порыкивая, когда ласковые поглаживания опускались с головы к шее, запрещая подобную вольность. Мороженщик улыбался в этот момент и начинал почесывать малыша за ухом.
Он так увлекся процессом, что в один момент пропустил, как свет погас и включился, освещая в проходе небольшую фигурку. Свет мелькнул еще раз, и фигурка исчезла. Лишь очередной удар грома и дикий ветер сорвал с соседней крыши кусок железа, и он резко влетел в окно, разбивая его.
В этот же момент сработала сигнализация. Дэсон быстро положил лисенка в камеру и закрыл ее, после чего схватил контейнер и выбежал из комнаты с клетками. Лисенок приподнял внезапно грустную мордочку и властно топнул лапкой. Ближайший лис поднял голову и аккуратно подкатил небольшую заслюнявленную подушечку в виде пингвина к малышу, после чего поспешил отодвинуться подальше.
Малыш лисенок положил на нее свою лохматую голову и тихо прошептал:
- Теперь мы квиты, смерть. Жизнь за жизнь, - в тот же момент капелька золотистого цвета скатилась на маленькую подушечку и исчезла вместе с ней.
В этот момент охотников словно подняло на своих местах. Быстро схватив ближайшее оружие, что было в комнате, они устремились в сторону тюрьмы. Сынри подорвался так же быстро. Путаясь в одеяле, хватая цапку и арбалет, он с грохотом вывалился из спальни, даже не обратив внимания на то, что кроме него в комнате никого не было.
Как и с какой скоростью все оказались в тюрьме кумихо, никто не понял. Так как и то, почему вдруг пуленепробиваемое окно разлетелось от какого-то куска металла. Открыв дверь, охотники убедились, что все лисы на месте и спят в своих клетках. На часах было почти три утра. Но сон как рукой сняло. В головах не было никакой ясности.
Енбэ включил стоявшую здесь же кофемашину и приготовил для всех кофе. А Дэсон быстро сбегал наверх и принес всем мороженое с персиками с сиропом из лепестков роз, с виноватым выражением лица. Но все лишь были благодарны и не винили его за то, что не угостил их ранее. Но сил вкусить это чудо, так же, как и выпить кофе, ни у кого не было.
В разбитое окно уже начал спускаться туман с улицы. Изначально прогноз погоды не обещал дождя, а тем более такой мощной грозы. Чтобы хоть как-то разобраться в происходящем, парни включили висевший на стене телевизор, дабы посмотреть на канале новостей сводку, в надежде хоть там уловить информацию. Им была нужна любая подсказка.
Но показывали клип о природе. Внезапно все зависли, глядя в телевизор, где мелькали образы леса под приятную мелодию. Таби сел на диван, не отрывая взгляда от экрана, в то время как Сынри устроился с другой стороны, но через пару мгновений его тело, под тяжестью усталости, приняло горизонтальное положение, уложив голову на колени Сынхена старшего. Джиен сел в одно кресло, а Дэсон, неспешно поедавший мороженое, в другое. Оба тоже зачарованно следили за происходящим в телевизоре. Енбэ присел на барный стул, устремив взор туда же, куда и остальные охотники, держа блюдечко, на котором стоял все еще не начатый кофе в одной руке, а второй обнимая не на шутку взволнованную Херин.
Видимо это был какой-то новый клип, так как зазвучал приятный мелодичный женский голос, а в глубине экрана появилась и стала приближаться одинокая фигура в длинном белом платье до земли и с распущенными русыми волосами в пол спины, которыми играл ветер. Мелодия все больше и больше навевала сон. Туман заполнил комнату... И когда уже из экрана вышла очаровательная высокая женщина с невероятно глубоким взглядом зеленых глаз, все охотники погрузились в сонное оцепенение.
Неспешно пройдя пару шагов, незнакомка слегка тряхнула головой, после чего ее чуть растрепанные русые волосы стали длиной до плеч, а длинное белое платье сменилось удобными голубыми джинсами, и на босых до этого ногах появились вполне удобные кроссовки черного цвета. Футболка на тон темнее с изображением кошки и черный кардиган до колен сделали ее ни чем не отличимой от обычных иностранных туристок. Европейским было и чуть вытянутое лицо, полноватые губы, выразительный нос, делавший ее горделивый профиль почти королевским. И лишь слегка восточный разрез глаз придавал ее лицу некую таинственность несмотря на то, что в целом форма глаз не была чисто азиатской. На одном плече висел серый рюкзак, из которого торчал скрученный в рулон плакат. Прикрыв чуть светящиеся в темноте зеленые глаза, незнакомка, словно корабль, рассекая туман, подошла к Енбэ. Слегка приблизившись к его лицу, она почти соприкоснулась носами. Легкая улыбка скользнула по губам, когда она почти почувствовала шипение рядом.
Движение, и Херин припечатана к стене, почти не имея возможности пошевелиться, а незнакомка все продолжала смотреть в прикрытые веки баристы, наблюдая за тем, что видит он.
А в это время охотники, одетые во все белое, внезапно босиком, блудили по незнакомому лесу. Насыщенные сочные зеленые цвета резали взгляд, ибо яркие после дождя лучи солнца, отражаясь от влажной листвы, солнечными зайчиками, норовили ослепить парней, заставляя их двигаться в попытке укрыться от этой какофонии.
Таби увидел в конце полянки, на которой оказались ребята, нежный девичий профиль, который тянул за собой в лес небольшого жирафа. «Странно, - мелькнуло в голове Сынхена старшего,- А говорили жирафы семи метров»
Животное с удовольствием жевало сорванные с дерева листья и не спеша вышагивало за таинственной девушкой, чьи русые волосы каким-то волшебным образом создавая длинный шлейф, полностью скрыли лицо и фигуру незнакомки. Сорвавшись с места, Таби устремился за ней, понимая, что сможет наконец решить проблему с покупкой экзотического чуда для несчастного парня Реука, которого все настойчиво именовали смертью. Инстинкт охотника гнал его вперед, но казалось, что незнакомка с жирафом все равно где-то на шаг или два впереди. Он слышал низкий грудной смех и звуки срывания листвы все время впереди. И чем быстрей он бежал, тем недостижимей казалась его цель. Азарт застил глаза и вот уже не чуя ног охотник выбегает на крутой обрыв, понимая, что затормозить у него нет ни времени, ни возможности...
Увидев, что Таби устремился куда-то в лес, Сынри, зная его способность заблудиться в одной комнате, не то что в лесу, собрался было пойти следом, когда услышал крик о помощи где то чуть правей себя. Обернувшись, он увидел, как незнакомка из последних сил цепляется за сук дерева, почти готовая сорваться вниз с высоты почти в свой рост. Присмотревшись внимательней, Сынри увидел, что это дерево стоит на краю обрыва. Понимая, что необходимо как можно быстрей бежать на помощь, и надеясь, что за пару минут Таби далеко не уйдет, макнэ охотников устремился вперед. Но чем быстрей он бежал, тем дальше становилось дерево. Собрав остатки сил, Сынхен младший попытался ускориться. Рывок! В последний момент он пытался ухватиться кончиками пальцев за кору дерева, которое внезапно оказалось рядом, понимая, что это ему не поможет так как взгляду открылась бесконечность пропасти под ногами...
Енбэ пытался понять, что происходит. Ходить босиком по раскиданной вокруг хвое было достаточно дискомфортно. Но он увидел, как оба Сынхена вдруг резко покинули поляну, устремившись в разные стороны. Оглянувшись, он пытался понять, что делать ему, и где сейчас Херин. Легкий женский смех раздался откуда-то позади. Он услышал, как его Херин смеется с кем то, но он не видел ни любимую девушку, ни ту, с кем она весело проводила время. Не спеша, аккуратно ставя ноги по иглам, он пошел в сторону голосов. Впереди, среди деревьев, мелькнуло два силуэта, один из которых был до боли знаком.
«Ты примешь смерть за него?» - весело смеясь спросила незнакомка с русыми волосами, полностью скрывавшими лицо.
«С радостью!» - так же весело смеясь, вторила ей Херин.
«Тогда летим?»
«Летим!» - захлопала в ладоши Херин и, внезапно сорвалась с места. Обе девушки, почти не касаясь земли ногами, обутыми в элегантные белые туфельки, быстро побежали в противоположную от Енбэ сторону.
«Нет!» - мысленно закричал бариста, не имея возможности отчего то произнести вслух такое, казалось бы, простое и короткое слово. Забыв о боли в ногах, которые саднило от соприкосновения с колючим ковром между деревьев, он бежал за двумя девушками, постоянно то находя, то теряя их из виду. Внезапно стена из деревьев закончилась и уже не видя ничего перед собой, Енбэ выбежал вперед и его ноги поехали на хвое, лежавшей тонким слоем на прогретых солнцем камнях обрыва...
Джиен чувствовал этот морок всем своим существом. Он понимал, что это не реальность, но все что случится здесь, обязательно отразится с ними там, в реальности, но ничего не мог поделать. Нужно найти того, кто создал его. Но и нужно остановить друзей, которых, как назло, разнесло в разные стороны. Лишь Дэсона он не видел нигде. Это и пугало, и успокаивало одновременно. Стоя на месте и не спеша оборачиваясь вокруг своей оси, он прислушивался к своим ощущениям. Чуть левей от себя он почувствовал движение пространства. Но он не спешил обернуться. Печальное пение послышалось откуда то слева...
- Пол года счастья – это много?
Скажи мне правду, не тая,
Коль нет – уйду своей дорогой
А если да, то я твоя.
Пол года счастья – это мало?
Мне не понятен наш нюанс:
Казалось, все уже пропало,
Но нет, судьба дала нам шанс.
Пол года счастья – это сколько?
Сто двадцать три счастливых дня
С тобою рядом и украдкой
Целуешь в губы ты меня...
Пол года счастья – это вечно?
Но нет... Что ж, чувства затая,
Живу и радуюсь беспечно
Не жду последнего я дня.
Пол года счастья – это много?
Скажи мне правду, не тая,
Коль нет – уйду своей дорогой
А если да, то я твоя...
Внезапно обернувшись и выкинув влево руку, Джиен обернулся. В это же мгновение взгляд его карих, наполненных слезами глаз уперся в бездонные наполненные зеленью глаза, а рука схватила нечто ледяное, как мрамор, лишь отдаленно напоминающее руку...