ГЛАВА 39
Утро встретило Сынри рано и грохотом. Приоткрыв глаза, он с удивлением наблюдал сонного Реука, прижавшего к груди огромную подушку-пингвина, лежащего почти по середине своей половины комнаты на спине, закинув ноги на диван и злобно бормоча что-то типа: «И угораздило меня именно тут его поставить». Затем, немного побарахтавшись на полу, путаясь в широких штанинах пижамы, с упорством осла не выпуская из рук подушку, он наконец встал, сначала на колени, а за тем и во весь свой небольшой рост. Злобно сверкнув глазами в сторону Сынри, бессмертный уже членораздельно изрек:
- Да, я хожу во сне!
- Но я ничего не сказал, - пробубнил Сынхен, садясь на кровати и закутываясь в одеяло.
- Сколько раз можно повторять, что ты слишком громко думаешь, - бубня себе под нос и не реагируя больше на макнэ охотником, Реук, все больше напоминая обиженного ребенка, направился к кровати, залезая под одеяло с головой.
- Нормально, - буркнул Сынри, глядя на небольшой холмик на кровати. – Сам упал, сам наворчал и спать ушел. А я виноват.
«Я все слышу, отвали!» - мелькнуло разраженное в голове.
«А я и не приваливал! Прогулял где-то всю ночь, приперся под утро, разбудил! И наехал до кучи! Враль несчастный! Ходит он во сне» - в ответ послал мысль макнэ охотников, поправив сползшее одеяло с плеч и вновь устремляя взгляд на кровать бессмертного.
«А вас, молодой человек, поставил присматривать, а не подсматривать!» - легкая обида в голосе Реука, рассмешила Сынри.
«Так я и присматривал, - уже более мирно послал мысль макнэ – а то как бы я узнал, что с тобой уже все в порядке, если бы не видел как ты с завидной регулярностью по ночам сквозь стены скачешь»
«Какая милая забота, - язвительно и довольно холодно скользнула мысль в голове Сынри, заставляя волосы шевелиться. – А ты оказывается умеешь и тихо думать, раз я до сих пор не знал, что ты в курсе. И что ж... Кто еще знает?»
«Ну, я думаю все уже понемногу догадались. Но не прогонять же такого удобного соседа»
«Сарказмом всегда проще скрывать страх, не находишь?» - от холодных поглаживаний чужих мыслей становилось все больше не по себе. Но как вытряхнуть бессмертного из своей головы, Сынри не знал. – «Да не трепыхайся ты! Я всего лишь хочу уложить тебя спать дальше! Нужна мне твоя голова сейчас ровно с той целью, чтоб поспать самому. Ибо если ты не заткнешься, я тоже уснуть не смогу. А ты не поверишь – мне, все-таки, как и обычным смертным, иногда надо спать»
Вздохнув, Сынхен аккуратно устроился на подушке, позволяя прохладе расползаться в его голове, погружая сознание в садкий сон.
Проснулись они одновременно в приподнятом настроении. Занимаясь на тренажерах, они хором подпевали какой-то девчачьей группе, выступление которой показывали по телевизору. Проиграв бессмертному в камень-ножницы-бумага первенство похода в душ, Сынри отправился заправить кровать и с удивлением обнаружил, что время на часах всего девять утра. С учетом часовой тренировки и путем нехитрых исчислений, охотник выяснил, что он умудрился не только выспаться, но и отдохнуть всего за два часа!
- Ваааа! Вот бы всегда так! Два часа и ты как огурчик! – проговорил Сынри, рассматривая в зеркало свое свежее со сна лицо, которое не портили даже его извечные круги под глазами, делавшие его похожим на панду.
- Еще чего, - услышал он, получая по голове чем-то мягким. Опустив глаза, он увидел под ногами маленькую подушку с изображением жирафа. – Я сам редко за услугами к Ынхеку хожу. Вредный он, как та еще зараза, мне еще надо расплатиться с ним за эти два часа целебного сна. И еще неизвестно что он затребует.
- А... - начал было Сынри, но тут же заткнулся, видя, как Реук прикрыл глаза и сжал тонкие губки в ниточку.
- Ну греки называли его кто Гипнос, кто Морфей, римляне – Фантазус. Часто за внешность его к девушкам причисляли, - тихо хихикнул Реук. – Индию жуть как не любит. Сейчас вспомню... а! Нидра Деви. Вообще в Азии его чаще женщиной видят. Мне нравился его образ у индейцев! Питао-Пекала. Еще и змеи вокруг. Ух, аж в дрожь бросало, когда он вдруг в него наряжался на какую-нибудь посиделку бессмертных. Давно их не было... И не вздумай меня спросить почему! Просто, попробуй не думать и иди уже мыться, вонючка послетренировочная!
Сынри пулей понесся в душ, стараясь шумом воды заглушить кучу возникших вопросов и предположений, что роились в его голове. Чтоб их не прочитал Реук, он начал мысленно петь, на что ему тут же прилетело: «Твоя какофония в голове на фоне пения, пусть и приятным голосом, мне сейчас убьет все настроение! Поэтому можешь просто думать, я потерплю» И вообще лучше пойду погуляю. Раз уж вы все в курсе, что со мной все в норме. Мне еще персиков купить надо. НИ СЛОВА!»
Окончательно запутавшись, что можно думать, а что нет, Сынри переключился на работу и предстоящий музыкальный фестиваль прокручивая новый номер, который он сам придумывал в этом году, так как Джиен был поглощен предстоящей войной с кумихо.
Наконец намывшись, Сынри отправился в кафе, заварить себе кофе, раз уж он уже встал. Но в зале он обнаружил заспанного Дэсона, клевавшего носом над чашкой с крепчайшим эспрессо. Было ощущение, что проще уже было просто пожевать зерна, чем напрягать кофемашину, перегоняя несколько раз через нее напиток. Но судя по состоянию друга, даже этот напиток адских богов ему не помогал. Встревожившись не на шутку, видя подобное странное состояние у друга впервые за время их знакомства, Сынри присел перед ним и слегка потряс за плечо.
- Дэсона, ты как? Ты чего?
- А, Сынри? Уже полдень?
- Нет, только десять.
- А ты чего так тогда рано? Тебя же в одиннадцать из пушки будить надо, чтобы поднять, я знаю.
- Ну сегодня меня наш бессмертный уложил спать, чтоб я ему спать не мешал. Его иногда выносит из кровати. Зацепился за что-то и разбудил меня, а потом погрузил в сон. Типа я громко думаю и мешаю ему спать, - с легкой усмешкой вещал Сынри, отчего то не решившись сказать другу, что знает о том, что с Реуком все уже вроде как в порядке.
- Да? А я что-то не могу уснуть. А тут вот вдруг вспомнил, что нужно купить персиков и уже смысла спать ложиться нет.
- С чего это вдруг персиков? – не понял Сынри. – Ты решил сделать что-то новое?
- Ну я просто не делал этого давно. А так мороженное с кусочками персиков. Сейчас, конечно, не сезон, но люди оценят, а нам нужны деньги, ведь впереди война, всего столько надо купить – зачем-то пустился в пространные объяснения мороженщик, путаясь в словах и не фиксируя от усталости взгляд, от слова - совсем.
- Ну ... Сегодня наш друг из отряда бессмертных просто в ударе! – улыбнувшись во весь рот, возвестил макнэ охотников, - Ибо он только что отправился покупать персики! Видимо он почувствовал, что они тебе понадобятся. Так что можешь идти спать, сама смерть на страже твоей работы!
Дэсон отчего то злобно стрельнул взглядом в сторону младшего Сынхена, чего за ним раньше не было замечено также. Макнэ внезапно понял, что происходит что-то, о чем ему не скажут, даже если придется пытать друга, которого, отчего-то, сильно напрягла информация о том, что кто-то уже отправился на поиски персиков.
- Дэсона, - тихо, но настойчиво позвал Сынри, стараясь поймать взгляд друга. Тот немного сконфужено моргнул и закрыл лицо руками. Макнэ уловил тихий всхлип. Совсем растерявшись, он уже собрался бежать и звать всех вниз. Но крепкие руки друга удержали его на месте.
- Не надо, Сынри-а, - тихий шёпот словно пригвоздил младшего к стулу, на который он успел сесть, когда пытался понять, что происходит. – Я знаю все, что мне скажут. Что я добрый, заботливый, лучший друг, мастер волшебного мороженного, но никто никогда не признается мне глядя в глаза, что я самый бесполезный из всех вас. Я не могу сразиться с кумихо, постоянно путаюсь под ногами, создаю кругом проблемы. И вот даже сам не смог пойти и купить персики.
К концу тирады голос Дэсона стал совсем тихим. Он спал, уложив голову на плечо друга, и сквозь тонкую ткань футболки Сынри чувствовал всю печаль, что скопилась на душе мороженщика.
Аккуратно прислонившись к стене, макнэ устроил голову друга на своем плече, подложив его сложенную кофту так, чтоб голова не скатывалась. Сладкое сопение в ухо подсказало, что наконец то он спокойно уснул. Но на душе самого макнэ спокойно не было.
На самом деле Дэсон был самым не приспособленным только с виду. Он, как и Таби в минуты опасности становился настоящим охотником, способным уложить не одного кумихо. Под мешковатыми одеждами скрывались рельефы мышц похлеще лидерских, хоть сейчас переодевай это эмоциональное недоразумение с самым добрым сердцем и чистой совестью и отправляй на конкурс боди-билдеров. Но в любое другое время он словно терялся, порой не мог подобрать слов и бессвязно что-то бормотал, создавая внутренний дискомфорт у тех, кто пытался его понять. Именно у Сынри и не хватало терпения дождаться, пока он сформулирует мысль, отчего он постоянно перебивал его, за что получал подзатыльники ото всех охотников и порцию мороженного от самого Дэсона. Который, естественно, всегда за него вступался, говоря, что он глупость нес и мелкий прав, что перебил его. Но если вдруг у Сынри хватало сил дождаться (ну или мощный кулак лидера на горизонте вещал об угрозе потери парочки зубов, что естественно сказывалось на росте терпения шила в пятой точке опоры у младшего охотника), он мог получить грамотное решение какой-либо глобальной проблемы. При чем оно было выстроено максимально лаконично и логически выверено, но было озвучено примерно через пол часа извинений и сообщений о собственной тупости мороженщика предварительно.
И сейчас сидя рядом, Сынри безумно хотел понять, что же так встревожило его друга, что он успел и разозлиться и заплакать после бессонной ночи.
- Вы чего тут? – тихий голос Енбэ вывел Сыхена младшего из ступора и он, прикрыв одной рукой ухо спавшего друга, прошептал:
- В душе не знаю. Но он не спал всю ночь. Даю выспаться.
- Жертвуя своим плечом и работой? – тихий смех Енбэ развеял сонм грустных размышлений. Улыбнувшись, Сынри все равно продолжал сидеть тихо, как мышонок, пока бариста отправился на поиск помощников. Через пару минут почти бесшумно, чем несказанно удивил младшего, появился вечно все роняющий Таби. С помощью Енбэ переложив на плечи спящего мороженщика, он так же бесшумно вышел, оставив Сынри растирать затекшие плечи.
- Что произошло? – спросил Джиен заходя в зал, слегка недоуменно наблюдая за младшим, на лице которого вновь нарисовались переживания за друга. Коротко пересказав утренний разговор с Дэсоном, так же коротко сообщив, что Реук утром ушел как раз на поиски персиков, при этом снова утаив то, что сделал он это не как простые смертные через дверь и надеясь, что обратно ему хватит ума прийти обычным способом.
- Персик? – задумчиво произнес Джиен. – Кроме того, что его добавляют при создании амброзии, я не знаю ничего о его воздействии на кумихо.
- А никакого и нет воздействия, - спокойно сказала Херин, появление которой осталось незамеченным. – Ну кроме того, что его добавляют, когда варят амброзию целители душ.
- Блин, хорошо быть кумихо, столько всего знаешь, - с легкой завистью проговорил Сынри. Херин закатила глаза и, хохотнув, отправилась варить всем кофе. Тихий смех Джиена разозлил макнэ, и он обиженно надулся, скрестив руки на груди.
- Малыш, у тебя провалы в памяти видимо образовались. Раз ты забыл, ну или не вспомнил, как мы читали об этом в салоне Хичоля. Ведь именно там мы опробовали все кулинарные шедевры Енбэ и Дэсона.
Хлопнув себя по лбу, Сынри покачал головой, в то время как кумихо и лидер, заговорщицки переглянувшись, хором пропели:
- А у Сынри память дырявая!
Утро плавно перетекло в день. Сынри, выпив кофе и заработав испорченную прическу от лидера, который примирительно закопался рукой в его волосы, ушел на работу, снова с опозданием. Сам лидер был вынужден встать на подмену, смешивая заготовки для мороженного. Это был тот максимум что все умели: положить шарики мороженного и добавить в него топпинг. Благо все топпинги были уже заранее намешаны, сложены в контейнеры и подписаны. Хотя несколько контейнеров без подписи стояли в холодильнике. Но зная, как может быть опасно чудесное мороженое, никто и никогда не совал свой нос в тайную кухню магистра холодных десертов.
Сам же мастер проснулся ближе к трем часам и был встречен радостными объятиями всех присутствующих, особенно рад был Джиен, который порядком продрог в его коморке и постоянно получал жалобы от посетителей на качество своего труда.
Реука все еще не было, что уже начало вызывать беспокойство у охотников. Ведь уйти, не попрощавшись, даже смерть не могла бы. Дэсон тоже недоумевал и выказывал признаки тревоги, что не осталось не замеченным остальными. А в свете его утренних злоключений, это было еще одной загадкой. Ведь после пробуждения мороженщик ни слова никому не сказал о произошедшем, а Сынри, чтоб провести перекрестный допрос с разбором переживаний Дэсона, все еще не вернулся с работы.
Вечером был массовый наплыв посетителей. Херин, уже привыкшая к постоянной помощи Реука, устала объяснять, что солнечного мальчика сегодня не будет, и что возможно не будет больше. Радовало, что эта информация хотя бы пока не заставляла покидать посетителей стены их кофейни. Часов в десять вечера наконец вернулся Сынри, уставший и голодный. Поэтому ничего не говоря, он отправился в свою комнату, снеся стул и пару углов по пути.
Но буквально через пару минут он влетел в зал, жестикулируя и пихая в руки недоумевающему Дэсону небольшую корзину со свежими персиками!
- Сде.. Сделай быстро, что ты там должен! Иначе он сейчас всё!
Паника в голосе и глазах Сынри были неподдельными. Джиен и Херин резко подорвались и понеслись следом за макнэ. У входа в комнату они замерли, не имея возможности пошевелиться: ровно на границе половин комнаты лежал Реук, бледностью сравнимый с мрамором. Его волосы был белыми, глаза прикрыты и веки слегка лишь вздрагивали. Вокруг него носились странные тени, но словно не замечая их, Сынри упрямо тянул налитое огромной тяжестью и совершенное не подвижное тело в свою половину комнаты, ибо все тени вились на стороне смерти и словно разбивались о невидимую стену. Внезапно Джиен влетел в комнату, подбитый несущимся на максимально возможной для него скорости Дэсоном, и перекатился на половину Реука. Его сердце сковал страх и ужас, которые ему не принадлежали. Он словно оказался сразу на нескольких казнях, его тело задирало изнутри, но сквозь пелену боли он видел, как Дэсон что-то капнул в рот Реуку, после чего его тело выгнулось дугой и он сделал резкий вдох. Тут же все ужасы закончились и боль ушла. Джиен тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Шок от понимания того, как много страха и боли хранит в себе это маленькое тело, раздираемое постоянно ими изнутри, мешал здраво мыслить. Лидер на коленках подполз к Реуку, протягивая вперед руку, желая погладить его по голове и хоть как-то облегчить страдания. Но резкий удар по руке и толчок отбросили его в сторону и неожиданно грозный голос Дэсона просто добил лидера:
- У тебя что, в роду суицидники? Лапать смерть в момент, когда она не контролирует свои силы?
- А ты сам? – с трудом выговорил Джиен, видя, что голова Реука мирно лежит на коленях мороженщика.
- У нас со смертью пакт о ненападении. Пока я ему зачем-то нужен, - тихо выговорил Дэсон, аккуратно пригладив растрепанные волосы на голове уже начинающего превращаться из мраморного во вполне себе живого бессмертного.
- Но это не повод постоянно контактировать со смертью, - язвительное замечание прозвучало из половины комнаты Реука, в которой уже материализовалась вторая язвительная заноза охотников – Чо Кюхен, который явно был где-то на отдыхе, ибо пляжный костюм и мокрая голова свидетельствовали о не Сеульском происхождении этого безобразия. Подойдя к Дэсону, он с легкостью поднял Реука и перенес на его кровать, бормоча по ходу:
- Персиков кому-то захотелось, ну и конечно кроме как перелететь самостоятельно в Чили идей попроще не нашлось? Ох хен, это еще Чонун не в курсе...
- И ты ему ничего не скажешь, - раздалось знакомое раздраженное бормотание, от которого у охотников отлегло от сердца: Реук таки не умер... Как бы странно это не прозвучало, но именно эта уязвимость казалось бы бессмертного сделала его еще ближе охотникам. Смерть победила смерть.
- О твоих подвигах разве что Донхэ не знает, так как увлечен очередными созданиями вселенной. Тукки сам лично шел впереди стражей, со скоростью раненой черепахи.
- Спасибо что успел, - тихое, но уже твердое звучание голоса.
- Я? В смысле? Спасти твоего спасителя от тебя? Да не за что, - легкое недоумение, скрытое усмешкой, и легкий пас рукой, после которого возникла невидимая стена, не давшая Дэсону по-быстрому сбежать из комнаты.
- Что ты несешь, Чо Кюхен? – легкое раздражение и охотники увидели, что Реук уже садится на кровати, глядя в сторону охотников. – Хотя да, скорая реанимация была не твоих рук дело. Ну будем считать это платой за персики.
- Персики для мороженщика? – вновь прозвучало легкое недоумение в голосе макнэ охотников. Пауза и тихий смех. – Ну плата так плата. Да, Чонун-хену лучше всех подробностей не знать. Эх, накрылся мой отпуск. А ты лежи, путешественник к смерти и обратно.
Секунда и в комнате зазвучала приятная музыка из телевизора. Реук свернувшись клубочком, прижал к груди подушку в форме пингвина, повернулся к охотникам спиной.
- Спасибо, Дэсона. Я запомню это, - прозвучало глухо. После чего все вдруг сразу поняли, что Реук спит и тихо покинули комнату. Последним выходил Сынри. Прежде чем закрыть за собой дверь, глядя на хрупкую спину, он подумал: «Береги себя, бессмертный раздолбай. Мне еще войну в твоей компании воевать. А без чувства юмора - сам понимаешь»
И, прежде чем дверь закрылась, легкая прохладная мысль, подкрепленная тихим язвительным смехом, мелькнула в его голове: «Ты мне тоже нравишься, Сынри-я»