Тысячелетнее проклятие

Белая чашка, зажатая между тонкими длинными пальцами, слегка покачивалась в такт мыслям того, кто ее аккуратно прокручивал, так не прикоснувшись губами к манящей горке мороженого сверху. Милый рисунок из шоколада притянул к себе взгляд Кюхена и не отпускал уже с пол минуты. Хорошо еще что окружающие были заняты вопросом кофепития, никак не определяясь в очередности получения своего напитка. Лишь один китайский шаман, скромно стоя в углу, неустанно смотрел на макнэ бессмертных, в глазах которого был заметен подозрительный блеск. Но он молчал, тайно сочувствуя существу, имеющему мощь разрушить мир, но при этом не имевшему элементарной возможности стать счастливым. Внезапный легкий удар по лбу, словно кто-то отвесил ему щелбан, заставил слегка тряхнуть кумихо головой в поисках того, кто это сделал. «У каждого свое время на печаль, на радость. В том числе и на счастье, шаман» - пришел в голову шелестящий зимний ответ. – «Я не собираюсь и дальше закрывать твои мысли. Поэтому смени их сам. Иначе узнаешь на своей хлипкой шкуре, что такое пинок пространства. И помогать кое кому не проиграть в войне будет некому» «Да не буду я его бить, хен,» - на удивление тихий и мягкий звенящий смех заставил глаза кумихо раскрыться на пол лица: милый диалог в голове шамана вдруг привет его к мысли, что он, выпив кофе от баристы, видимо сошел с ума, ведь не будут же двое бессмертных в его голове вести беседу, вместо того, чтоб пообщаться напрямую. «Не будем, конечно,» - третий голос, возникший в сознании, подкосил ноги бедняги, и он просто сполз по стене, прижав колени к подбородку. – «Но мне нравится твоя реакция. Значит еще живой. Вот только надо было проверить твои настоящие чувства. Прежде чем допускать. Хотя все равно. Если ты нарушишь обещание, я легко найду... Не, не тебя... У тебя же жена и трое лисят, отец, дед... О! Он еще жив! Надо проведать, поболтать!»

- Деда не трогай, пожалуйста! Никого не трогай! Я клянусь помогать им и быть на стороне королевы! – кумихо пал ниц, ударяя лбом о пол и тихо завывая.

Все замерли в том же месте, где находились. Недоуменно хлопая глазами, охотники переводили взгляд с кумихо на сидящего рядом Кюхена, который, в свою очередь, переводил взгляд с одного хена на другого.

- Ну чего вы на меня смотрите? – недовольно проговорил макнэ бессмертных, наконец перемешав содержимое своей чашки, уничтожая рисунок до того, как тихо крадущийся к нему Сынри успел его рассмотреть. – Я всего лишь тихо сидел и ждал, пока он тут плакать в мою сторону о моем одиноком бытие перестанет, чтоб кофе насладиться. А тут еще сочувствующие нашлись и решили этот процесс ускорить. Кто ж знал, что он такой нервный. Хотя не! Кто ж знал, что он такой правильный. Это вы шальные и не правильные. С вами не соскучишься.

Закончив свою речь, Кюхен, сжав длинными пальцами чашку, прикрыл глаза, вновь погружаясь в свой мир, только в этот раз его замершее тело изредка совершало вполне человеческие движения: сложилось ощущение, что парень полностью погрузился в процесс наслаждения кофе.

Енбэ сдавленно охнул, ощутив двойной подзатыльник. Раздраженно стрельнув газами в двух нахмуренных бессмертных, которые тоже стройно делали вид, что наслаждаются процессом поглощения кофе, но при этом не спускали своего внутреннего взора с зависшего макнэ. Выдохнув и покачав головой, бариста решил оставить раздражающую троицу и заняться своими смертными делами.

Резко дернув за плечо китайца, Джиен поднял его с пола, понимая, что не стоит его пока добивать. Видимо он владеет некоей информацией, которая может им помочь. Пока несчастного шамана кумихо приводили себя, отпаивая кофе, Енбэ подробно рассказал откуда он тут взялся. Всех смутил один и тот же факт: как он смог раздобыть вещи Сынри, ведь макнэ охотников спал в палате будучи одетым. Но тот, после разговора бессмертных в своей голове пока мало был на что способен. Лишь тихо раскачивался и повторял как мантру: «Я вам все расскажу. Я вам все расскажу». Немого погодя Сынри вспомнил, что на китайце был довольно старый костюм, который пропал у него с вешалки на работе. Он тогда решил, что его по ошибке унесли стирать и потеряли. Получив от лидера подзатыльник за ротозейство, он пробормотал, что шкафчик его всегда с оберегами и что даже его коллеги не могут в него попасть. В добавок к этому, Енбэ рассказал о странных мыслях, что возникают, когда он находится именно вне кофейни.

Этого было достаточно, чтобы сделать вывод: в их обороне появилась дыра, в которую уже регулярно попинался либо этот, либо еще какой-то шаман кумихо. Тем более что фраза, оброненная Реуком о том, что кто-то вытягивает силу у хранителя его любимой телесной оболочки, только подтверждала это. Но как понять, где эта дыра и что послужило причиной ее появления, если все происходило пока за пределами кофейни. Рано или поздно, можно пронести в сам форт-пост опасность. А сидеть безвылазно они точно не могли. Подготовка к надвигающейся катастрофе по имени война требовала постоянного присутствия в городе, тем более что кумихо становилось все больше. Нужно было допросить китайского шамана. А исходя из его состояния, обойтись уже без своего шамана они точно не смогут. Решив, что лучше это сделать уже у себя в тюрьме, предупредив о предстоящей работе Таби, охотники начали подготовку к переезду. Наибольшую проблему как раз доставляла доставка шамана кумихо. Он явно слишком много знал и не факт, что свои же позволят его спокойно доставить до тюрьмы. И снова все упиралось в его состояние. Не помог даже кофе с каплей амброзии, которую нашел в своих запасах примчавшийся Джиен. На вопрос, как сам лидер оказался в студии, ответа тоже не было. Последнее что он помнил, это как попытался сесть в машину, чтобы отправиться домой после посещения очередного лежбища кумихо для зачистки. Потом был яркий свет, и он оказался в студии в компании Чонуна. Это описание заставило Сынри поморщиться, словно от приступа зубной боли. Он рассказал, что видел странный сон, словно Джиен, закончив уничтожение тел погибших кумихо, подцепил на левый кроссовок золотистый кулон со странным символом, который острыми краями врезался в подошву. А когда лидер садился в машину, кулон, при столкновении с оберегами в автомобиле, накалился и взорвался, разрывая тело самого Джиена. Это и разбудило Сынри, но уже здесь же в студии.

Резко сдавив пальцами лоб, Джиен застонал. Потом, развернувшись к Реуку, громко спросил:

- Так я жив или мертв на это раз?

Реук в одно мгновение и милого живого молодого мужчины превратился в мраморное изваяние, от которого исходила такая тяжелая аура, что у всех присутствующих подкосились ноги. Хрупкого Чонуна качнуло и лишь сильная рука младшего, который внезапно оказался стоящим рядом с хеном, удержала его на ногах. Все остальные, кроме сканируемого Джиена, упали как подкошенные, пытаясь сохранить возможность дышать, хватая воздух ртом, как рыбы, выброшенные на берег.

- Хен, ты можешь ускориться? Иначе у нас скоро появятся все шансы быть размазанными на полу предыдущего этажа, - прохрипел Кюхен, ноги которого тоже начали дрожать, как и его рука, растопыренные пальцы которой удерживали остатки живительного воздуха над корчащимися на полу людьми. Все закончилось так же быстро, как и началось. Джиен кинулся поднимать друзей с пола, в то время как Кюхен обессиленно почти рухнул на руки шатающегося Чонуна, которого также прикрывал во время работы смерти. Реук подошел к друзьям и с легкостью, словно они не весили больше плюшевой игрушки, поднял обоих и удобно уложил на диван в углу студии, не меняя каменного выражения лица.

Затем он подошел к кумихо, который почти без дыхания лежал чуть в стороне от охотников. Положи руку ему на лоб и чуть прикрыв глаза, он уверенно произнес:

-Все хорошо, твое время еще не пришло и сам знаешь, что не скоро придет, так что возвращайся. Пора уже определиться и помочь слабейшим.

Тело кумихо выгнулось дугой, но почти сразу он хрипло вдохнул и пришел в себя, садясь на полу студии. Он тут же попытался пасть ниц перед Реуком, но был остановлен его каменной рукой и фразой:

- Да, да, все знаю, великий и ужасный. Но давай ты об этом попричитаешь попозже. И без меня, а то от твоего нытья уже зубы сводит, а стоматологи нынче дороги. Бог мой, Зубастик! Надеюсь, Шивон его все-таки покормил.

В это время охотники кое как расселись по креслам. Джиен недоумевал, почему с ним словно ничего не произошло, тогда как остальные никак не могли прийти в себя. У него было не так много опыта ухода за больными, поэтому он запутался, решая, что делать первым: протереть друзьям мокрые лбы или принести попить воды.

- Воды им дай, - раздался смеющийся голос Кюхена, в котором еще была слышна слабость. – Лбы сами уж смогут вытереть, руки смотрю шевелятся.

- Ты и умирая шутить будешь? – буркнул лидер охотников, направляясь к холодильнику, в надежде найти там хоть какую-нибудь жидкость. На его удивление там оказалась целая спайка пива, увидев которую он присвистнул, усмехнувшись одним уголком губ.

- Шутить и бухать, - чуть слышно хохотнул Чонун, делая наклоны головой из стороны в сторону так, что были слышны щелчки в суставах.

- Одной не хватает, - эгьешно улыбнувшись проговорил Джиен, демонстрируя шесть баночек, завернутых в пленку.

- Ну ты ж за рулем, - с легкой иронией ответил ему Енбэ, сделав кимчи и подмигнув, чем вызвал смех у всех присутствующих, даже у шамана кумихо, который выглядел физически намного лучше большинства присутствующих.

- Соррян, братва, машинки нету, - так же милашничая и возвращаясь к образу маленького принца выдал Реук, присев пару раз в шутовском поклоне. – Чонуни хен спас вашего лидера, а вот машинку не спас. Вот она не любовь к прогрессу! Я бы спасал эту милашку... Ролс ройс кажется? Всего лишь надо было не дать ему сесть в машину и удалить этот знак, что до сих пор торчит в его кроссовке.

После этих слов все дружно уставившись на ногу Джиена, на которую указал в своем последнем поклоне Реук. Быстро разувшись, лидер увидел золотую подвеску, которая застряла в рисунке подошвы его обуви. Шаман не спеша подошел к нему, забирая кроссовок. Пару мгновений, морща нос, кумихо изучал неизвестный предмет. Аккуратно подцепив кулон ногтем, он подул в его сторону и вытащил из резинового плена.

- Ты обувь хотя бы раз в неделю моешь? – спросил он у Джиена, возвращая ему кроссовок, удерживая в пальцах найденный символ.

- Оберег северных кошек, - продолжил свою речь шаман, уже обращаясь к бессмертным, которые, пока шла эпопея с обувью, распечатали спайку и, сидя рядышком на диване уже наслаждались пивом.

- А мы тут при чем? – икнув, спросил Чонун, которого уже расслабили пара выпитых глотков, нарисовав на его очаровательном личике милую хмельную улыбку.

- Северные кошки в Корее, - немного смущенно повторил шаман. Бессмертные переглянулись. Сделав очередной глоток, Кюхен строго посмотрел на кумихо и тихо проговорил:

- А теперь кругом! И повтори то же самое вот этим трем гражданам, по совместительству – охотникам. Мы тут так, пивка попить зашли.

Не смея противоречить бессмертному, силу которого все уже имели возможность наблюдать, кумихо повернулся к троим сидящим в креслах в ряд охотникам и, протягивая золотой кулон, произнес отчего то смущенным шёпотом:

- Кошки в городе.

- Ага, а еще собаки, голуби и вороны, - закончил внезапно Сынри, вызвав очередной приступ смеха у присутствующих и даже смущенную улыбку у шамана, который окончательно запутался и охнув, просто уселся по середине студии, сжав голову руками.

- А еще карпики в прудах плавают, - не выдержав съязвил Кюхен, бросая охотникам по очереди оставшееся пиво. Енбэ качнул головой и передал свою баночку несчастному шаману со словами:

- Держи, Ван Ен Бо. Будешь Еном, так проще. Выпей, поможет. Иначе к ситуации не привыкнуть. Я обойдусь.

- Э нет! - протянул Реук, ловко доставая из под подушки, лежащей рядом, еще одну баночку с пивом и перебрасывая ее баристе. – Пить, так всем пить. Я, конечно, не Хичоль хен, но кое что могу.

- Ну, что, Ен? За знакомство? – поднял свою баночку Джиен, слегка толкая носком кроссовка под пятую тоску опоры шамана. Тот в свою очередь развернулся слегка к охотникам, поднимая свою баночку для приветствия. Все выпили и в наслаждении погрузились в тишину, лишь изредка прерываемую звуками глотания.

- Так моего ролс ройса больше нет? – наконец прервал молчание лидер.

- Прости, я не так быстр. Я едва успел не дать твоей душе с телом разойтись, а то бы пришлось мотать и мотать время по кругу, пока бы до парней дошло, что у нас тут небольшая катастрофа.

- Ничего себе, не большая! На пол миллиона долларов! – язвительно выдал Кюхен, уворачиваясь от подзатыльника.

- Ну... Можно написать заявление об угоне? Она же застрахована? Угнали и взорвали, - чуть пьяно предложил Чонун, подмигивая Джиену.

- Ты чему людей учишь, хен! – громко смеясь возмутился Реук, ударяя старшего по колену и чуть не разливая пиво.

- Дык мы и сами не плохо соображаем, - подмигнув, состроил милашную рожицу Сынри.

- А ты вообще молчи, мелочь недобитая! – Реук резко метнул в сторону макне охотников диванную подушку, - Ты что с игрушкой жирафа сделал? Почему я ее не чувствую? Я ее оставил присматривать за тобой! А ты что, выкинул?

- С ума сошел? Жираф у меня на кровати живет! Я с ним как дурак, каждый вечер разговариваю! – возмутился Сынри, прижимая пойманную думочку к животу, борясь с желанием кинуть ее обратно.

- Ага, и на нас жалуется! – довершил пламенную речь младшего бариста. - Дескать обижаем, работать сверхурочно заставляем и кормим плохо.

В этот момент с троих бессмертых словно слетел весь хмель.

- Точно? Жираф в той комнате? – переспросил Кюхен, словно погружаясь в себя.

- Ну да, на подушке. Я его всегда перед уходом туда усаживаю. Да хоть у Херин спросите! Она все время надо мной на эту тему подшучивает, - надулся Сынри, ничего не понимая и занимаясь поисками телефона в карманах. Енбэ взял его телефон с пульта и передал макнэ. При чем его выражение лица уже было не таким беспечным, как еще пару мгновений назад.

- Дом как решето, - тихо произнес Кюхен, слегка качая головой. – Хен, я уверен, что аура дома была целой два месяца назад, когда убрал твою комнату.

- Кофейня целая, - так же тихо произнес Чонун, прикрыв глаза. – Мои руны на месте.

- Кто-то посмел выступить против смерти? – металлическим мертвым голосом произнес Реук, начиная полыхать мраморными всполохами.

- На такое способен только жаждущий смерти, - тихо произнес шаман. – При чем не только своей.

- Старейшина? – едва слышно выдохнул Енбэ.

- Но как? – внезапно спросил Джиен. – Он в клетке. И там все обереги работают. Или...

В следующую секунду вся компания оказалась сидящей вокруг стола на первом этаже кофейни.

- Реук-а, очень приятно тебя снова видеть. Ты хоть уже и не человек, но очень милый малыш, и можешь продолжать сидеть у меня на коленях, если тебе удобно. Я скучал, – приятный бас Таби напомнил о том, что в вечернее время он обычно как раз сидит за этим столом, раскладывая свои карты. И как раз смерти повезло оказаться перенесенной на его стул, который, естественно оказался занят. – А кто это очаровательный лис и серебряной аурой у нас на столе?

- Не обед точно, - пробурчал Ен, стараясь без последствий слезть с упомянутого предмета мебели и не потревожить расклад карт шамана охотников.

- Но сейчас время ужина, - слегка удивился Таби, приобняв Реука, и тиская его, не обращая внимания на сопротивление, по большей части оказываемое только для вида. Видно было, что и Реук скучал по большому и доброму охотнику. – Как там жираф?

- Зубастик великолепен! – звонко возвестил смерть, но перейти к рассказам о трехметровом любимце не дало мягкое прикосновение Чонуна к руке Реука. – Потом расскажу! Обещаю! И фото покажу. А пока надо разобраться с пятнадцатисантиметровой его копией.

Наконец выбравшись из объятий шамана охотников, мастер Смерти первым направился в жилую часть. По мере приближения к двери в комнату, в которой он прожил несколько месяцев бок о бок с макнэ охотников, его аура меняла свой цвет, начиная вызывать удушье у окружающих и заставляя их отступить:

- Кто-то посмел убить моего стража! – мрачно прошипел Реук. От этого тона все присутствующие рухнули на пол, хватая ртом воздух, хотя Кюхен и воздвиг пространственную завесу. Сами бессмертные уже не могли противостоять гневу смерти, начиная оседать на пол.

- Хен, остановись, - сипел Кюхен, пытаясь достучаться до сознания друга.

- Кто посмел бросить мне вызов? – звенящий рокот голоса мастера Смерти заставил дрожать стены кофейни, словно она находилась в эпицентре землетрясения.

- Кому-то видимо стало скучно жить, друг мой. Но не думаю, что это повод разрушить то место, которое ты так хотел сохранить и убить тех, кого сам же решил оберегать, - смог выговорить Чонун, наконец добравшись до Реука и прикоснувшись рукой к его щеке, возвращая к реальности происходящего, прежде чем тело, в котором в этот момент находился мастер времени, потеряло сознание.