ГЛАВА 49
Обескураженный внезапным появлением бессмертного, Енбэ, качнувшись, схватился за стул рукой, в которой все еще был зажат амулет солнца. В это же мгновение несчастная мебель вспыхнула, грозя рассыпаться пеплом.
- Спички детям не игрушка! – неожиданно резко рыкнул Реук, оборотным движением пальца останавливая пламя и слегка прокручивая время назад, чтоб успеть скрыть амулет солнца из руки баристы до соприкосновения со стулом.
В это же мгновение кумихо плашмя упал на пол, положив руки рядом с лицом. В этот момент он, казалось, даже не дышал.
- Что это с ним? – шепотом спросил Енбэ, тихо подходя к дивану и становясь рядом с Реуком, продолжавшем сидеть на боковинке дивана, нахохлившимся спросонья воробьем.
- Нормальная реакция адекватного существа на появление бессмертной сущности, - буркнул Реук, положив подбородок на игрушку. – Кофе дай.
- Тут только арабика осталась... Да еще и без сахара, - извиняющимся голосом сказал Енбэ, тихо обходя смерть и приседая рядом с макнэ, всматриваясь в лицо спящего.
- Вот и не верь потом в гороскопы! – по детски надув губы пробурчал Реук, легко соскакивая с насиженного места. Он с трудом удерживал одной рукой штаны от пижамы, которые отчего то были ему велики и постоянно норовили сползти. Размахивая второй рукой на подобии крыла мельницы, сжимая в ней, несчастную игрушку пингвина, бессмертный направился к пульту, за которым еще недавно сидел Енбэ. – Предупреждали же, буду работать сверхурочно и бесплатно!
- Ну что ты гундишь, - раздался недовольный сонный голос Сынри. – Я тебе под матрасом оставлял всегда твои любимые снеки. Ты что уже все съел?
Через мгновение раздался грохот падающего тела, вызвавший злорадный смешок Реука. Сынри сидел лицом к дивану, хлопая удивленно глазами.
- Кара настигнет любого, кто посмеет оскорбить бессмертного, - прозвучало глухо из уст китайца, ибо говорить лежа лицом в пол, регулярно пытаясь подсмотреть происходящие и находиться при этом в трепетном страхе, все же проблематично.
- Я передам лидеру, что великий китайский шаман кумихо назначил его ответственным за наказание макнэ после оскорблений великого и ужасного бессмертного любителя жирафов, - смеясь возвестил бариста, поднимая за шиворот сидящего на полу Сынри.
- Ой, вы только послушайте! Мой Зубастик невероятно милый! И из всей зелени ему больше всего почему-то нравится жевать бамбук! – звонкий голос смерти разлетелся колокольчиком по студии. Сам Реук, в пижаме не по размеру, сидел развалившись в кресле, размахивая рукой с зажатой в ней игрушкой пингвина, а в другой руке был надкушенный снек из пачки, лежащей рядом на пульте. Данный вид настолько не сочетался с тем ужасом, что должен был бы испытывать любой, зная с кем он имеет дело, что все присутствующие прямо услышали глухой удар челюсти о пол: шаман старался незаметно потереть подбородок, так как удар получился достаточно болезненным.
- Это кто? – отчего то шепотом спросил Сынри у Реука.
- Ты это у меня решил спросить? Я, если что, тоже только что пришел. Когда понял, что какая-то скотина вытягивает силу у хранителя моей любимой телесной оболочки. Мне пришлось бросить кормить моего Зубастика! Надеюсь, Шивони-хен его докормит. Хвала вселенной он тоже любит животных. Так вот. Мой Зубастик!
- А почему на нем моя одежда? - вновь так же шепотом, аккуратно наклоняясь к уху бессмертного, спросил макнэ охотников, при этом аккуратно утягивая один снек из пачки. Сжав губы в тонкую нить и прикрыв глаза, Реук сделал глубокий вдох, после чего произнес четко, почти по слогам:
- Так вот, мой Зубастик, милый и очаровательный жирафенок, всего трех метров в высоту, с добрыми и немного наивными глазами, такими, как и у тебя, черт побери, Ли Сын Хен, когда ты воруешь мои снеки! – закончив почти на октаву выше, чем в начале тирады, бессмертный вскочил на ноги на вертящийся стул, заходясь всполохами мрамора по телу и резко ударяя макнэ охотников игрушкой по голове. В следующую секунду многострадальные штаны от пижамы, выпущенные из рук, совершили волшебное падение, открывая нижнюю часть хрупкого тела бессметного.
В тот же момент, китайский кумихо подорвался с пола, срывая с себя пиджак не по размеру и прикрывая им оголившиеся стройные ножки смерти, при этом роняя свои, точнее, штаны Сынри, державшиеся до этого на нем на честном слове и с помощью рук.
Эту очаровательную полунудистскую картину застали Джиен и Чонун, внезапно появившиеся из пространства, заставив теряющего разум и сознание шамана, своим появлением, вцепиться почти насмерть в чудом державшегося на вертящемся кресле Реука. И, прежде чем мир взорвался смехом, все услышали змеиное шипение из уст смерти:
- Ни слова Кюхену!
Следом раздалось откуда то сбоку, язвительное:
- А мне слов не надо, мне хватит фото на память. Скажите дружно: кимчиии!
Всем собравшимся в крошечной студии стало жарко, ибо смерть в этот момент горела не холодным серым мрамором, а алым извержением вулкана, накаляя все вокруг. И лишь только Чонуну удалось успокоить друга, аккуратно коснувшись руки, привнося легкий прохладный морской бриз в кипящее гневом и смущением сознание Реука.
- Добро пожаловать домой, Милейший, - тихий смех мастера Времени вернул Смерть в реальность. – Вы как всегда в ударе, чуть не уничтожив всех и вся вокруг себя минимум на километр.
Реук застыл изваянием, в очередной раз осознавая, что совершенно разучился чувствовать свою силу за прошедшие сто пятьдесят лет. А его еще считали самым милым и добрым из их тройки. Чонун, конечно, мог взорваться, но это ограничивалось только словами и лишь изредка – полетами во временных петлях. При чем сам же Чонун потом всех посланных в дальние дали из этих петель и доставал, бубня параллельно про их неблагодарность и вселенскую нелюбовь к нему. А как его было не любить? Реук просто не знал. Будучи самым тихим и по своему вредным, Чонун часто уходил в себя, грозясь никогда ни к кому больше не прийти. Но стоило только подумать о том, что он нужен, как он оказывался рядом, молча и безропотно помогая решить проблему. Сто пятьдесят лет он ежедневно создавал временные петли вокруг этого тела, в котором застрял Реук, дабы он не разрушил ни себя и вселенную. Сто пятьдесят кошмарных лет терпел все его выходки и нападки, не давая Тукки забрать то, что уже ему принадлежало по праву. Говоря, по правде, Хранитель Душ и сам не особо жаждал забрать то, что необходимо было сделать по штатному расписанию бессмертной канцелярии. И то и дело у него находились срочные дела, где-то на подходе. За это время они лишь раз столкнулись. И тогда оба знали, что не только за душой Сынри пришел Хранитель... Пятьдесят четыре тысячи семьсот пятьдесят дней Чонуни хен хранил его от него же самого!
- Плюс тридцать семь дней, - меланхоличное замечание прервало, как оказалось, не только внутренний монолог смерти, а фактически оду благодарности старшему другу, которое так же сопровождалось деликатным покашливанием Кюхена и тихим иканием Сынри, у которого вдруг пронеслось в сознании то самое стертое воспоминание-полусон, когда он сидел в кресле и видел битву сил смерти и странного красивого мужчины с грустным, но очень добрым взглядом, за которым безумно хотелось пойти.
- Во имя вселенной, кто-нибудь научите его думать по тише, - простонал Кюхен, отвешивая подзатыльник макнэ охотников и сбивая со всех ауру внезапной вечной благодарности Чонуну, одновременно возвращая ему спокойное, потусторонне отсутствующее выражение лица.
- А можно вопрос? – прочищая мизинцем ухо, спросил макнэ бессмертных – А можно это буду я? Великим пинком вселенной, а не ваш чудо-лидер, которого великий китайский шаман кумихо назначил ответственным за наказание макнэ охотников после оскорблений великого и ужасного бессмертного любителя жирафов. Кстати, как там зубастик? Не пора ли косить бамбук? И да оденься уже что ли, хен! Ты, конечно, красавчик. Но! В психиатрических лечебницах под пижамами как-то сильно сказывается отсутствие нижнего белья. А то занесенный каким-то ветром вселенной шаман скоро хлопнется в обморок. При чем совсем и на долго. И шанса товарищам охотникам получить ответ на самый заветный с момента их соединения, наверное, вопрос не появится.
- Ну и пусть хлопается, - меланхолично ответил Чонун, подходя к пустому холодильнику и пару раз открыв и закрыв дверцу. – Если Джиен-щи вспомнит про третий вопрос и задаст его правильно, то я на него отвечу. А пока, Енбэ-я! Можно мне американо хот, Кюйсаню – латте, а хозяину Зубастика, наверное, карамельный мокиато.
- Но, - начал было Енбэ, но, увидев едва уловимый жест в сторону холодильника, молча отправился к нему, доставать все необходимые ингредиенты.
- Эй, пегий, - тихонько потрепав несчастного китайца по голове, позвал Реук. – Отпусти уже, я оделся. Да и сам переоденься, что ли.
Кумихо отпустил Смерть, который неспешно, спустился, почти не касаясь предметов, и сел на тот самый стул, на котором до этого стоял. На парне уже была белая футболка и легкие спортивные брюки, а кофта была обвязана вокруг шеи. Удобные кроссовки довершили образ молодого спортивного мужчины, забежавшего на огонек к друзьям выпить по чашечке кофе.
Джиен, который все это время тихо стоял в стороне, словно очнулся и подошел к Енбэ, отвешивая мощный подзатыльник, после которого бариста чуть не сел на пол.
- Ты за телефоном следить можешь? И что это за чушь ты прислал Херин сегодня? Я еле ее успокоил! Хорошо, что у Дэсона всегда есть про запас качественное мороженное с мятой.
- У меня где-то брешь в обороне, но я не могу понять где. От этого в голову приходит всякая ерунда. А на счет телефона... Прости, я знаю, что дурак. И, Кюхен-щи, спасибо. Может гляссе?
Кюхен, в это время мягко оттиравший игрушку пингвина, которую неизвестно каким образом все же отобрал у смерти в момент его эмоционального взрыва, слегка пожал плечами, словно не слышал вопроса, в то время как Реук и Чонун благодарно улыбнулись Енбэ, запомнившему вкусовые предпочтения их друга.
- Так ... Это был не ты, - задумчиво прозвучал голос Чонуна, стоявшего за спиной кумихо, вновь натянувшего на себя штаны и испугано искавшего себе угол потемнее, чтобы там попытаться пересидеть вечеринку, совершенно не помещавшуюся в его древнем сознании: трое бессмертных в компании троих людей, пусть даже и охотников на кумихо. Вздрогнув после слов лидера, он чуть снова не упустил штаны, в которые вцепился до посинения пальцев. Легкий вздох, и старший из присутствующих бессмертных не спеша отошел от кумихо, оставив того в еще большем смятении, ибо одежда приобрела вполне себе нормальный размер, а тихое ощущение покоя поселилось в груди кумихо.
- Нашел на кого силы тратить, - пробурчал Реук, слегка толкая свой стул так, чтобы он отъехал немного от стола и оказался в центре комнаты. – Он и сам бы справился.
- Он своими страхами портит мою душевную гармонию. А я ее только-только восстановил, - мягко касаясь пальцами клавиш, ответил Чонун. – Париж прекрасен в это время. Не так жарко, как в Корее.
- А я тебя на Магере Брюг снова видел, - задумчиво проговорил Кю, наконец закончивший чистить пингвина, довольно усаживаясь на дальний диван и подкладывая его себе под руку.
- А можно без интимных подробностей, - громко прошептал Сынри, зажимая руками уши. Бессмертные вздрогнули и удивленно посмотрели на макнэ охотников.
- Каких? – не выдержав хохотнул Кюхен, упирая взгляд в потемневшие глаза Сынри, следом, почти мгновенно зажав рот руками, чтобы не сразить всех громким смехом, предпочтя давить его в себе, сотрясая пространство вокруг. Когда макнэ бессмертных почти сложился пополам от смеха, виновник его истерики, видя недоумение в глазах остальных бессмертных, наконец опустил руки и прокричал:
- Ну ты совсем малой! Подсматривать за интимными играми хена!
Кюхен уже сполз на пол икая и тихо помахивая рукой в сторону Чонуна, не имея возможности сказать хоть слово.
- О нет! – только и успел выговорить Реук, прыгая в сторону и снося своим телом Сынри, заваливая его на одинокую фигурку кумихо. Джиен хлопнул глазами, заметив сизое марево гнева, устремленное в сторону, где до этого стоял макнэ.
- Ой, теперь мы кофе не попьем, - тихо икая, наконец восстанавливая дыхание сказал Кюхен. - Но радует, что у вашего Енбэ он с собой, будет что выпить где-то там. В каком году, хен?
Джиен резко обернулся и, не найдя у кофе машины друга, резко дернувшись в сторону Чонуна, выкрикнул:
- Вери его быстро! Он же без защиты!
- Ощущение, что это не мы, а вы бессмертные, - глухо сказал бессмертный делая шаг в сторону лидера охотников и уперев свой черный, как смоль взгляд в горящие яростью глаза Джиена. – Захлопнись, а то и тебя отправлю вслед за ним. И не уверен, что именно ты там выживешь.
Далее последовал непереводимый на журналистскую речь лексикон, который обычно не дают слушать детям до восемнадцати лет. Радовало, что в этот момент в комнате таковых не было, поэтому все почти с благоговением слушали проникновенную брань Чонуна, ибо подобные обороты ранее никому слышать не приходилось. Даже Реук и Кюхен приоткрыли рты от удивления. Когда наконец Чонун выдохнул, исчезнуть ему не дал лишь повиснувший на руке Сынри, шепчущий со слезами в голосе:
- Прости меня, Чонун-щи, я оскорбил тебя не в силу злобы, а в силу незнания. Я прошу тебя, накажи меня, но верни нашего друга. Ты можешь быть с кем угодно и как угодно проводить время, я был не прав.
- Ты вообще в школе учился? – глухо спросил Чонун, наклоняясь и встречаясь ледяным взглядом с испуганным взором макнэ охотников. – Географию Европы, например, читал?
- А при чем здесь Европа и этот Магере Брюг, ну то есть эта.
- Хен, - шепотом Кюхен обратился к Реуку, который не спеша и с большим трудом выбирался из телесного бутерброда, где он был начинкой между глухо шипящим под ним кумихо и, в очередной раз рискующим своей жизнью, держа за руку Чонуна и сидя на его животе, Сынри. – Мы же как-то считали, сколько раз ему сказали, что он не умрет своей смертью. Не помнишь последнюю цифру?
- Это мост в Амстердаме, дебил! – Рыкнул Реук, наконец стряхивая с себя пятую точку опоры макнэ охотников, который теперь оказался в двусмысленной позе, стоя на коленях перед Мастером Времени. – А теперь из-за твоей пустой головы мы имеем искренне переживающего после того, как вышел из себя, нашего хена и пропавшего твоего. И проблема не в том, что он где-то пропал. А в том – когда! И хватит ли у него ума ничего там не пытаться менять и по-тихому отсидеться – неизвестно. Мы сами порой теряемся, что делать. А тут смертный во временной петле! Тукки нас точно прикопает под ближайшим кустиком, если получим эффект бабочки.