ГЛАВА 21
Портретница еще раз мигнула и погасла. Херин аккуратно взяла ее и вновь повесила себе на шею. Пару минут была слышна лишь только музыка. Первым, как всегда, очнулся неугомонный макнэ.
- Так получается, что Кюхен – это брат погибшего возлюбленного королевы кумихо? Я б на его месте эту королеву в земном ядре растворил!
- Много ты понимаешь, Сынри-а, - ткнул его в щеку Дэсон, вставая и направляясь в свой уголок. Через мгновение он вернулся назад и протянул Херин баночку с розовым джемом. – Я думаю, он ничего не помнит.
- А я думаю помнит, - пробасил Таби. – Он как-то сказал, что еще помнит, как это быть человеком. Просто став вечным, он, я думаю, сменил приоритеты, и понимает, что убить королеву – значит снова начать войну, так как не родился равный ей по силе.
- Или знает, что самая лучшая месть, это жить с тем, что по твоей вине погиб тот, кто был дороже жизни, - чуть тише сказал Енбэ, как единственный из присутствующих знающий не понаслышке, что такое любовь.
- Или любит сам, - внезапно прозвучало от Джиена.
- Ой, с чего ты думаешь? Они не виделись с одиннадцати лет! – возразил Сынри.
- Виделись. Он же приезжал к матери и сестре и видел эту Кон не раз. А королева ничего так, красивая по всем меркам. Пройти мимо и не заметить мог только слепой. Да и сам Иль мужественный красавец. Был... Не то что тот Кюхен, чье тело он выбрал сейчас, - возразил лидер, вставая и вновь направляясь за стойку, приготовить всем по кофе.
- Хен, это было тысячу лет назад! Тогда люди взрослели по-другому и не факт, что лет через десять этот И, или Иль, не выглядели бы как Кюхен, - не унимался макнэ.
- Ну и как тогда должен сейчас выглядеть по твоему И? Или Иль? – спросил Енбэ, также вставая и собирая со стола чашки с остывшим напитком, ведь погрузившись в чужие воспоминания о нем никто и не вспомнил.
- Я думаю и королева не сильно похожа на эту Кон. Ноль... странное имя она взяла себе, - пробасил Таби, укладывая подбородок на сложенные руки.
- Все просто, - прошептала Херин. – Она считала, что ее еще нет, как человека...
- Интересно, ведь имя у королевы то есть. Какое оно? – вновь встрепенулся Сынри, вопросительно глядя на погрустневшую кумихо.
- Его никто из живущих не знает, - задумчиво проговорила кумихо, наконец выпутываясь из пледов. - Мне кажется, что даже отец не знает его, ведь он всего лишь был старейшиной и не имел допуска в королевские залы.
- А бессмертные? Если у них спросить?
- Да зачем тебе? – удивился Джиен, ставя перед макнэ его кофе.
- Ну как. Через имя можно воздействовать на кумихо! Я вот думаю, мы и имени Херин настоящего то не знаем. Ну кроме Енбэ, может быть, - закончил Сынри, вдыхая аромат напитка и делая небольшой глоток
- Я не знаю, - спокойно сказал Енбэ, подавая кофе любимой и сидящему рядом с ней Дэсону. – Я сам сказал не говорить его мне, чтоб точно никто не мог навредить ей.
- Так, - чуть суровей сказал Джиен, усаживаясь на свое место. – По ходу я упустил что-то.
- Ох, читать надо было побольше легенд и сказаний о кумихо, хен! В сказках не все ложь. И вот Енбэ подтвердил это только что! Ведь наверняка не просто так он записывает имена пойманных лис на табличках в нашей тюрьме! И наверняка не просто так ты, хен, который рисует, как бог не смог вдруг вспомнить и нарисовать образ всего одной лишь лисички, которая по ошибке вселенной оказалась младшей из двух королев! – Завелся Сынри, размахивая руками на подобии ветряной мельницы так, что даже флегматичному Таби пришлось отодвинуть подальше от него чашки с кофе.
- Ну предположим ты узнаешь имя королевы, - пробасил он, пытаясь осадить пыл макнэ. – Что ты будешь с ней делать? Посадишь в нашу тюрьму? И будешь каждое утро, надев все известные тебе обереги пытаться насильно влить в нее американо с корицей от нашего Енбэ или затолкать мороженое с лимоном от Дэсони, чтоб она не разрушила половины Сеула, в попытке оттуда сбежать?
Представив это, охотники, и даже Херин, разразились смехом, который вконец разрядил обстановку.
- А как выглядит королева? – вдруг спросил Джиен, посмотрев на Херин. На этот, казалось бы, постой вопрос она не нашла что ответить. На ее лице отобразилось недоумение и шок.
- Я не помню, - пробормотала она, прикрыв ладошкой рот.
- Камеры! – хлопнул себя по лбу Джиен. Быстро достав телефон и включив программу слежения, он включил запись с камер в кафе. Все молча уставились на экран, стараясь не пропустить ни секунды. Херин в это время быстро достала ноутбук, чтобы вывести изображения на большой экран. Ведь камер было много и на всех трех этажах.
Загрузив наконец компьютер, все принялись просматривать записи. Вот Херин бежит наверх с подносом, ставит его на стол и уходит. Вновь и вновь бежит к тому же месту, у которого ее нашли охотники. Но у этого места был минус: лишь одна его сторона четко попадала на камеру. Вторая находилась в тени, что не позволяло хорошо рассмотреть двух сидящих девушек. Одно лишь было понятно, что обе девушки в платьях. Но почти все пришедшие сегодня в кафе девушки были именно в платьях!
- Так, - резюмировал Джиен. - Все на сегодня. Я сохраню информацию на компьютер. Завтра спокойно просмотрим все изображения камер. Сейчас все отдыхать. Я сейчас схожу на второй этаж забрать синтезатор. После все идем спать.
Все кивнули и потихоньку принялись убирать со стола. Лишь Таби продолжал сидеть, уперев подбородок в сложенные на столе руки и меланхолично смотреть в экран ноутбука.
Когда Джиен поднялся на второй этаж, то вспомнил, что нужно закрыть веранду на третьем этаже ширмой, чтоб дождь ночью не залил. Глубоко вздохнув, так как за день он уже набегался, и желания идти на третий этаж, да еще с опухшей после объятий со шторой ногой, у него не было, лидер отправился наверх. Уже поднявшись на этаж и соединяя створки ширмы, борясь с порывами ветра и первыми каплями дождя, Джиен вдруг замер, вспомнив, что Таби, когда выпроваживал всех вниз ЗАКРЫЛ ШИРМУ!
Тело охотника замерло, сканируя пространство всеми имевшимися в его арсенале органами чувств. Убедившись, что сейчас в помещении точно никого нет, он не спеша повернулся. Его взгляд был направлен на столик, за которым сидели королевы. На нем стояли две пустых чашки из-под кофе, блюдечко от десерта и пустая пиалка, а ведь посуду тоже забирали, это Джиен помнил точно. Подойдя ближе, он присел рядом со столиком, принюхиваясь: из одной чашки, что стояла рядом с блюдечком, четко ощущался аромат корицы, в то время как вторая пахла лишь арабикой, но пустая пиала четко указывала на то, что вторая из королев ела мороженое с лимонным топпингом...
- Как же он красиво поет, - пробасил Таби, не отрывая глаз от экрана компьютера, в то время как остальные наконец-то закончили уборку и собрались за его спиной, слушая волшебный голос Йесона, который пел о любви, которую нельзя забыть.
- Эх, - прошептал Сынри, - они и правда крутые. Может они смогут подсказать, как поймать королеву?
- Даже если ты ее поймаешь, мой дрогой Сынри-а, противопоставить ты ей все равно ничего не сможешь, - раздался спокойный голос Джиена, который спустился с третьего этажа, неся грязную посуду.
- Почему это? А волшебный кофе нашего баристы? Или чудесное мороженое?
- Ну, - Джиен потряс, зачем-то, перед его носом грязной посудой и пошел к раковине.
- Не понял, - пробубнил макнэ.
- Если я правильно понял, то наши королевы по достоинству уже оценили и волшебный кофе с корицей от нашего баристы, - сказал лидер, приподняв чашку, откуда он до этого ощутил знакомый аромат корицы, и опустив ее в раковину. После чего перевернул пиалу, демонстрируя, что из нее все съедено, закончил – и чудесное мороженое с лимоном от нашего мороженщика.
- Ну да, -так же меланхолично проговорил Таби. – И я думаю еще и добавку брали.
- Брали, - тихо добавила Херин. Все вдруг замерли.
- Девушка... невысокого роста... брала кофе и мороженое, - прошептал Енбэ, прикрыв глаза. – Херин еще взяла поднос и пошла провожать ее наверх.
- Это когда Кюхен чуть угол лбом не пометил, столкнувшись с посетительницей? – как обычно удачно спросил Сынри, спотыкаясь и почти падая в объятия лидера, выходившего из-за стойки, наконец-то намереваясь пойти и забрать синтезатор.
- Ты своей смертью точно не умрешь! – буркнул лидер, ставя макнэ вертикально. – Прекрати ты уже цепляться к бессмертному!
- Это не он. Это я сам споткнулся, - смущенно отозвался Сынри, вдруг потухнув.
- Ты чего это? – недоуменно спросил Джиен, вглядываясь в лицо младшего.
- Да так. Ведь если он все помнит - это же страшно, - Сынхен младший неловко качнувшись на костылях, вполне аккуратно отошел в сторону, пропуская лидера.
- У малыша есть сердце, - пробасил Таби, все так же вглядываясь в экран ноутбука, где в то время Йесон допевал уже третью композицию. – Но вот ума нет, мне кажется.
- Мне вот не понятно другое, - грустным голосом сказал Дэсон. – Мне, конечно, приятно, что мое мороженое оценила сама королева кумихо. Но все таки, они должны были потерять силы. А если брали добавку, то и могли даже умереть...
- Здесь сегодня были бессмертные, значит в воздухе витала амброзия, - тихо пояснила Херин. – К тому же было много людей, источавших позитив. Он просто насытил эфир так, что его можно было потрогать руками. Пир для кумихо.
- То есть и кофе, и мороженое в любое другое время для них так же опасны? - уточнил Джиен.
- Не совсем так, как для меня, например, или для моего отца даже. Но опасны. Они могли потерять свои силы приняв вторую порцию, в то время как мы пострадали бы после первой.
- Выводы сделаны. Посуда убрана. Всем отдыхать, - отдал команду лидер, и вновь глубоко вздохнув, прихрамывая пошел на второй этаж.
Кофр лежал там же, где его и оставили бессмертные, только в помещении кроме Джиена оказался еще один живой человек. Точней не человек.
Рядом со столом, на котором лежал кофр с инструментом, сидел Чонун, перекатывая по поверхности хрустальный шар, в котором играли снежинки. Его тонкие пальчики чудесным образом удерживали шар на неровной поверхности. Мурлыкая до боли знакомую мелодию, он словно не замечал вошедшего Джиена. А и сам лидер не спешил напомнить о себе, не отрывая взгляда от игры снежинок.
- Так значит вы уже знаете историю? - внезапно прозвучал вопрос уставшим голосом.
- Да, - чуть слышно прохрипел Джиен, в горле которого стоял ком. Он почти был готов броситься и отобрать шар силой. Но тело его не слушалось и его сил хватило лишь на то, чтобы приблизиться и сесть с другой стороны стола.
- Не зря Ми... Херин одна из самых умных в семье, - так же устало прозвучал голос бессмертного, который, наконец, оторвал свой взор от пляски снежинок и перевел его на Джиена, заставляя, тем самым, и его посмотреть себе в глаза.
- Поговорим? - просипел лидер охотником, с трудом подавляя желание утонуть в бездонных глазах Чонуна.
- Спрашивай. У тебя три вопроса, - спокойно сказал бессмертный, замирая и превращаясь в каменную статую, у которой живой была лишь кисть руки, тонкие пальчики которой поглаживали сферу, успокаивая пляску снежинок.
- Почему три? – удивленно спросил Джиен.
- Не знаю, просто обычно отвечают на три вопроса, исполняют три желания. Сколько себя помню. Примерно пять или шесть тысяч лет, наверное... или больше... Но это не важно. Осталось еще два вопроса, - спокойно ответил Чонун, отпивая из чашки, которая внезапно материализовалась в его другой руке, кофе. Чуть поморщившись, бессмертный продолжил. – Не как у вашего Енбэ, но пить можно. И да, прежде чем задать второй вопрос, подумай.
Джиен и сам понял, что упустил один шанс, и уже несколько раз мысленно надавал себе пинков. Но вопросов было слишком много: королевы, война, Кюхен, ну и воспоминания самих охотников, часть которых была утеряна. Что важнее? В это же время Чонун сделал второй глоток и растворил чашку, морщась все больше.
- Гадость. Надо было мокко взять.... С американо уже перебор на сегодня, так и сердце выпрыгнуть может, - вздохнул бессмертный, вновь устремляя свой взгляд на Джиена.
- Кюхен, ну или Иль... Он помнит все? – выпалил Джиен вопрос, который, все-таки, показался ему в этот момент наиболее актуальным. Ведь от ответа на него зависело многое. И как себя вести с ним и на что можно было рассчитывать.
- Конечно, он сам решил сохранить все воспоминания. В отличие от меня, ему есть что помнить. Ведь умение понимать людей не родится просто так. А как-то повелось, что мы регулярно появляемся по всему миру, в зависимости от потребностей. Его чувство юмора помогло не одному человеческому созданию выжить. И не дало страдать от скуки ни одному из бессмертных. Благодаря ему за тысячу лет не сменился ни один из нас. Все научились чувствовать людей, сострадать, сопереживать, даже радоваться за них. Как, впрочем, и не за людей тоже. Ведь кроме кумихо есть и другие чудесные существа. А Кюхени... У него ранимая душа и доброе сердце, способное любить. Но прежде чем задать третий вопрос - подумай. Но хочу предупредить, вряд ли я открою тебе имя той, кто живет в сердце нашего макнэ, - с легкой улыбкой закончил Чонун, вновь обращаясь в статую, накрывшую рукой хрустальный шар.
Джиен замерев забыл, как дышать. Он понимал, что он так и не получил полного ответа на свой вопрос. Да и то, ему дали больше, чем он спросил. Нужно спросить правильно, так что б бессмертный ответил то, что хотелось охотнику знать больше всего.
Внезапно в голове Джиена всплыла фраза, которую Херин сказала, прежде чем пустила их в воспоминания: «Мой отец убил одного человека, который пройдя круги реинкарнации возродился спустя тысячу лет. И я надеялась, что королева простит нас, ну или хотя бы поможет мне стать человеком. Но потому, что мой отец снова пытался его убить, королева сказала, что не может мне помочь.»
Это могло значить только одно: младший из братьев возродился, и королева это знает. Нужно найти его. Возможно, это поможет решить все их проблемы и остановит войну, о которой уже неоднократно упоминалось, и которая уже скоро начнется.
По мере нарастания мыслительных процессов в голове Джиена, на каменном лице Чонуна расцветала улыбка и в глазах появился азартный блеск вперемежку со смешинками. Настроение бессмертного заметно улучшилось, что не осталось не замеченным и самим охотником. Но, прежде чем он наконец сформировал в своей голове вопрос и озвучил его, Чонун вдруг поднялся, потянулся широко расставив руки в стороны и, смеясь, сказал:
- Вы слишком долго думаете, Джиен-щи. Мне пора, ибо если я не появлюсь в следующие несколько секунд в назначенном месте, меня лишат возможности хорошо провести время в компании, так как пол вечера будут бубнить, что я мало того, что похитил чужие воспоминания, так еще и шлялся неизвестно где. Мой друг Хичоль крайне раздражителен, если что-то идет не по его. Поэтому ваш третий вопрос мы оставим для следующей встречи.
- Но, - только и успел сказать Джиен, так как в следующее мгновение стул напротив был уже пуст и только аромат знакомого дорого парфюма остался витать в воздухе, перебив даже аромат кофе.
Едва сдержав крик, лидер встал, упрекая себя в своей медлительности. Но делать уже ничего не оставалось. По крайней мере ответ ему обещали третий вопрос, а уж к моменту встречи он сможет, наконец, его сформулировать.
Вздохнув, Джиен повернулся к кофру и замер... В небольшой складочке мягкой ткани кофра лежал, переливаясь блеском в свете настенной лампы, хрустальный шар, на дне которого дремали снежинки...