ГЛАВА 11
Он был везде и нигде одновременно... Красота места притягивала... Сынри видел набережную. Это была не Корея. Это был Париж, отчего то он знал это. На мосту стоял Реук в белом фраке. На голове его был высокий цилиндр, тень от полей которого искусно скрывала лицо. Тростью он слегка постукивал по перилам. Реук наблюдал. В его шоколадных глазах читались светлые чувства. Он любовался кем-то. Это была невысокая девушка. Она стояла на краю набережной и кидала плавающим в Сене уткам кусочки хлеба. Большие глаза теплого шоколада улыбались, круглое личико было юным, прямой носик чуть вздернут, а ямочки на щеках так и хотелось потрогать. Распущенные волосы были завиты в локоны. «Анастасия, ангел мой, пойдем домой», - услышал Сынри женский голос. И юное создание, отряхнув руки, устремилось прочь, так и не взглянув на стоявшего на мосту Реука,
Следующая картинка разительно отличалась от предыдущей. Это была ночь. Огромный дворец. Тяжелые шаги по паркету, на котором плясали отблески луны, пробивающей свой свет через распахнутые окна на первом этаже. Прямо около лестницы лежало безжизненное мужское тело. Судя по одежде – это был дворецкий. Реук склонился над ним и провел рукой над телом, словно накрывая его невидимым покрывалом. На лице его читалась тревога, словно он ужасно не хотел быть здесь и что-то видеть. Ре размышлял пару мгновений, прежде чем начать подниматься на второй этаж. Сверху он услышал утробный рык и лающий смех. Злость нарисовалась на лице смерти и он просто переместился наверх. Коридор находился в тени и был освещен лишь немного из одной открытой двери. Реук не спеша двигался по коридору распахивая каждую дверь по очереди. Комната родителей. На кровати лежат два бездыханных тела, залив кровью все вокруг себя. Напротив, комната бабушки. Она умерла сидя в кресле. Все вокруг так же было залито кровью. Пустая детская. Комната старшего сына семьи. Парень так же умер во сне, залив все вокруг себя кровью. Подходя к последней комнате, Реук двигался почти на автомате. Он боялся того, что увидит там и был готов использовать всю имевшуюся у него силу, чтобы все там изменить. Но крови там не было. Посреди комнаты стоял огромный черный лис. Реук замер на входе, изучая обстановку. В комнате кроме огромного кумихо не было никого. Вздох облегчения почти сорвался с его губ.
- ссссссссс, смерть, ты думаешь я один пришел? Или это я сделал? Я всего лишь посланник. И если ты хочешь снова увидеть, как она кормит уток на набережной Сены, ты должен найти королеву и привести ее к нам, - утробно протявкал лис.
Но Реук даже не пошевелился после этого заявления. А огромного кумихо начало корчить в адских муках, сминая в ком словно шар из бумаги.
- Я все скажу, я все скажу, только пощади, - хрипел лис, пытаясь вымолить себе прощение.
- тшшшшшш, ты слишком громко думаешь, смертный. Я, итак, уже знаю, что ты можешь мне сказать, - совершенно ровным голосом сказал Реук, прикрывая глаза. В этот момент огромный ком из лиса осыпался пеплом на пол и лишь розовая жемчужина осталась висеть в воздухе. Смерть протянула руку, и она устремилась к нему. Внезапно в этих небольших руках, напоминавших в то мгновение оживший мрамор, появилась нить, на которой висел ряд подобных жемчужин. Новая присоединилась к соседям, словно там и было всегда ее место, после чего ожерелье исчезло так же, как и появилось.
Новое видение... Третья комната напомнила мансарду под потолком одного из домов в новом районе Пасси, недалеко от Булонского леса в Париже. Маленькая, грязная. Окно было распахнуто и в него светила луна, от чего в комнате было достаточно светло. В плетеном кресле сидел мужчина средних лет, с виду коренной парижанин. Его руки были сцеплены в замок, и он наблюдал за девушкой, которая свернувшись клубочком на грязном холодном полу беззвучно плакала.
«Что произошло? Почему так темно и холодно? Кто это? Почему он так на меня смотрит?» - мелькали мысли в ее голове, но она не могла произнести ни звука, так как ее рот был завязан. Руки стянуты грязным полотенцем сзади. Кружевная ночная сорочка не грела совсем. Девушку трясло крупной дрожью, от чего сидящий мужчина получал явное удовольствие.
Внезапно дверь открылась и зашла высокая женщина, неся поднос с кувшином воды и хлебом.
- Сказали ее покормить, - буркнула она.
- Обойдется! За ночь с голоду не помрет. А утром мы все равно ее порвем. Столько сладкой энергии, для человека. И откуда? В кого-то она должна же была родиться.
- Может Американские корни или, не дай бог, славянские? – предположила женщина, ставя поднос на стол и тоже упирая свой взгляд в испуганную девушку.
- Ну все может быть, но явно что-то сладкое, если даже смерть ею заинтересовался, - усмехнулся мужчина и отпил из кувшина.
В следующую секунду мужчину скрутило и из его рта полилась кровь. Женщина испуганно закричала и начала озираться вокруг, но и ее начало медленно разрывать на куски, один за другим. Крики сменились воем боли. Девушка закрыла глаза, чтоб не видеть этот кошмар. Когда все затихло, она почувствовала, как ее накрывают чем-то теплым, приподнимают с пола и она летит. Исчезли путы, она уже могла дышать, но все еще никак не решалась открыть глаза.
Потом она почувствовала, как ее уложили на кровать. И лишь тогда, распахнув свои огромные глаза, она села, поджав под себя ноги и кутаясь как оказалось в мужской фрак. Рядом с кроватью она увидела невысокого мужчину. Русые волосы, чуть пухлые щеки и явно не европейский разрез глаз. Она видела подобный у китайцев, что привозили продавать шелк в Париж, но на китайца он не был похож. С печалью он смотрел на девушку, не решаясь сказать ни слова. А что он мог сказать: «Здравствуй, я смерть, сегодня я забрал твоих родных, потому что имел несчастье заинтересоваться тобой и тем самым переписал книгу судеб, а еще я должен забрать и твою жизнь, но вместо этого забрал три жизни, которым еще не суждено было уходить. И теперь я должен спрятать тебя, простого человека, считающегося уже мертвым, от всесильных мира сего, не имея сил даже покинуть тело, которое использовал как временное пристанище, так как страх потери родил боль и спаял меня с ним»
Девушка сидела по середине кровати. Она давно заметила, что умеет читать людей. Всегда знает, какие они... Она и раньше видела этого мужчину, наблюдавшего за ней издалека, но стоило ей попытаться подойти заговорить, как он исчезал. И сейчас он стоял напротив. И она поняла... этот очаровательный мужчина не человек. И даже больше. Он не живой в общепринятом понимании. Глядя на него, ей виделся весь сонм возможных смертей мира и чувствовалась вся боль, что он испытывает, пропуская через себя тысячи жизней.
- Ты заберешь меня? - тихо спросила она. От ее голоса, Реук вздрогнул и качнул головой. – Почему? Ты уже забрал всю мою семью. А я?
- Я не могу, - почти простонал смерть, закрывая лицо руками. – Я слишком много наворотил, спасая тебя. И раз уж мне суждено быть наказанным, то хотя бы ты будешь жить.
Легкий стук открывшейся двери и приятный мелодичный голос:
- Сама смерть просила прийти, и я здесь, - тихий шелест и легкий смех. Незнакомка зашла в комнату и встала рядом с Реуком.
- Она должна жить, - почти беззвучно сказал Реук.
- Девятсот лет назад тебя просили о подобном. Ты сказал, что не можешь переписать книгу судеб, а сегодня ты сам порвал несколько страниц. Время и пространство изогнулись. Весь сонм бессмертных летит сюда. И как я смогу им противостоять? – легкая ирония сделала улыбку незнакомки кривой от горечи и жалости одновременно.
Реук достал ожерелье из розовых жемчужин и протянул их незнакомке. От удивления, она совсем не по-женски присвистнула.
- Проклятый род, - сорвалось с ее губ
- Здесь за все девятьсот лет.
- Одна свежая. Они хотели меня?
- Да...
Незнакомка на мгновение задумалась.
- Жизнь за жизнь, уважаемая смерть. Если я однажды я попрошу тебя спасти еще чью-то жизнь, ты мне не откажешь больше?
- Ваше величество все еще ищешь его?
- Он должен переродиться вновь и в этот раз я не позволю его убить, - сжав губы произнесла незнакомка.
- Хорошо, жизнь за жизнь, ваше величество.
Парень с ледяным взглядом медленно склонился над девушкой, что все это время молча сидела на кровати. Его прохладные губы слегка прикоснулись к ее губам. Поцелуй смерти запечатлел душу в теле, давая оформиться уже имевшейся внутри силе: в одно мгновение небольшая пегая лисичка оказалась сидящей по середине кровати, а смерть исчезла.
Тихий смех незнакомки и лисичка снова стала девушкой. Она попыталась встать, но у нее никак не получалось. Незнакомка подошла ближе и ей наконец удалось рассмотреть высокую стройную фигуру, и глаза, красивого глубокого зеленого цвета. Почему-то этот взгляд был нежным, таким, каким мать смотрит на свое дитя и говорит о том, что все будет хорошо и больше не о чем беспокоиться.
И в тот момент, как Сынри уже начал тонуть в зеленых глазах королевы кумихо, его вырвало из чужих воспоминаний. Он тяжело дышал, сидя на кровати.
Реук сидел на стуле и наслаждался своим кофе, чуть слышно подпевая музыке, что во всю звучала в комнате. Чонун наблюдал за танцующим Кюхеном, изредка пританцовывая сам, не вставая со стула. Комната была слишком мала для всех желающих потанцевать. Сам же хозяин дискотеки прыгал на кровати и во всю подпевал звучащей композиции.
- Смотрите кто проснулся, - закричал Хичоль. – Я ж говорил, надо было начать раньше танцевать.
- Спал? – недоуменно спросил он у Реука. – я спал?
- Вроде, хотя было скорей похоже, что я тебя таки напугал и ты провалился в обморок от страха, - рассмеялся парень звонко. Он лучился энергией жизни и совершенно не был похож на того Реука, которого он видел сегодня.
- Ты вообще хорош поспать, как я смотрю, - саркастически заметил Кюхен, - раз даже наше с хенами часовое караоке тебя не разбудило
- Час? –Сынри тряхнул головой и вновь посмотрел на Реука. – Я видел такой яркий сон...
- Ну в обществе мастера иллюзий все сны яркие и часто напоминают какие-нибудь невероятно интересные фильмы, но строго по настроению, - прошелестел Чонун, - как-то я во сне даже женился, а утром по всей кровати искал жену.
Все бессмертные прыснули от смеха, и даже Сынри улыбнулся.
-Так, ты уже здоров, нога не болит, поэтому танцевать! – громогласно провозгласил Хичоль, протягивая Сынри бутылку с пивом. – Или предпочитаешь соджу? Я бы предложил настойку с женьшенем, но боюсь Кюхен в силу природной жадности к алкоголю не даст.
Упомянутый Кюхен тут подхватил бутылку, стоящую на столе, и прижал к своей груди, громогласно провозглашая великую китайскую настойку – эликсиром, предназначенным только ему для лечения многострадальных нервов после того, как Реук накосячил в голове его тела, маскируя смерть Сынри и что только эта настойка станет его лечением и утешением. На это заявление отозвались сразу Реук и Хичоль, кинувшиеся к долговязому макнэ с целью отобрать добычу, чтоб угостить макнэ охотников.
- Двое на одного! Так нечестно, - причитал Кю, когда его завалили на кровать и передали отвоеванную бутылку Чонуну. – Хен, ну нет! Это мое!
Под пьяные причитания Кюхена, Чонун подал бутылку Сынри, и, стукнувшись с бутылкой с настойкой своей бутылкой пива, провозгласил тост:
- За здоровье и сладкие сны!
Все еще смеясь над нелепостью происходящего, Сынри сделал глоток...
- Ты собираешься сегодня на работу? Сынри, я уже пол часа не могу до тебя достучаться! – ноющий голос Дэсона взорвал сознание Сынхена. Он резко сел на своей кровати на первом этаже и уставился в открытое окно.
Потянувшись за телефоном, лежащем на краю тумбочки, он сделал резкое движение и чуть не взвыл, зацепившись гипсом за край кровати.
Сынри уставился на гипс на ноге, ничего н понимая. Он помнил, как страж вылечил ногу и гипса не было.
Дверь резко распахнулась. На пороге стоял Джиен.
- Я конечно все понимаю, неделя дома это хорошо, я и сам был не против, чтобы ты уволился. Но сейчас, когда мы нашли этих троих, что нам сорвали операцию в Токио, может ты все-таки соизволишь стряхнуть свой благородный зад с кровати и отправится в родные стены университета, тем более что сегодня первый день после каникул?