ГЛАВА 10
За окном была стена. И темнота. Створки небольшого окна были полностью открыты, но шторы висели, не шевелясь.
Две огромные кровати с узким проходом между ними, холодильник между кроватью и стеной, за которой располагался туалет с душем. Закуток с раковиной и шкафами, двухкомфорочная плита. Стол, на котором стоял чайник и шумел, пытаясь закипеть. Парочка стульев и зеркало метр на метр размером. Дверь. Стена. Закрытое окно, шторы которого плотно закрыты. Открытое окно...
- Слушайте... Я, конечно, его смял немного в пространстве. Случайно. Но вроде умом не должен был поплыть, - легкая тревога была слышна в голосе Кюхена, - или на живых мертвецов перемещения по-другому действуют?
- Ну... исходя из его действий сегодня, он особым умом и не отличался и при жизни: отправиться к трем сущностям прямо на факультет, - усмехнулся Реук.
- Ну, положим на тот момент не к трем, а к одной, - тихий смех Чонуна мягко стелился, заполняя комнату. – Кто-то сам застрял в этом теле, и мы в очередной раз бегали за Шивони по всему земному шарику с целью раздобыть ответ на вопрос: как тебя оттуда вытащить.
- И да! Я не понял, что за хрень у меня с рукой? Ты так ужасно с памятью обращаешься! Здесь такой хаос и ничего не складывается в логический порядок! Хен, ты осторожней, не дай бог мозг повредишь! Я не хочу другое тело! Мне это нравится. И характер что надо, - недовольно буркнул Кю.
Наконец Сынри кроме стен, окон и интерьера комнаты, в которой находился и изучал, вращаясь, не спеша вокруг своей оси, сидя на одной из двух кроватей, начал различать и образ троих мужчин. Чонун сидел на стуле, оперев локоть о стол, сложив губки в трубочку и глядя в пустоту. Кюхен сидел на столе рядом с кипевшим чайником и вертел перед глазами рукой с повязкой, которую сделал Джиен еще не так давно в кафе. Реук стоял, прислонив пятую точку опоры к раковине. Они все трое были ближе к кухонной зоне.
- Хен, подай посуду, - тихо попросил Кюхен, и Реук безропотно поставил перед ним три чашки.
- А мне? – сипло попросил Сынри, догадываясь, что сейчас они наведут себе кофе, а о нем и думать забыли.
- Перевари пока что выпил. А то ты сейчас вылитый труп, - огрызнулся Реук, наблюдая за тем, как макнэ разливал кипяток. И правда, в комнате запахло растворимым кофе.
- Ох... что же теперь делать? Скоро я начну разлагаться? А я тоже начну хотеть есть человеческое мясо? Или кровь пить? – вопросы сыпались один за другим. Кюхен закончил разливать кипяток по чашкам и поднял на него взгляд. Смешинки плясали в его глазах и словно мириады звезд нашли там свое отражение.
- Кто-то пересмотрел «Поезд в Пусан»? – едва сдерживая смех, спросил он.
- Я думаю скорей «Станция Сеул», - уже откровенно смеясь, озвучил свою мысль Реук, все так же не глядя в сторону Сынри. Он взял чашку с напитком, принюхался и сделал первый глоток. Поморщив свой милый носик, смерть, запертая в человеческом теле, произнес – да... Бывало и по хуже.
- Может кино посмотрим? – внезапно произнес Чонун, отпивая из своей чашки. – Все равно мы не знаем, что с ним делать. Проще, конечно, отдать его Тукки. Но тогда у Ре появится долг пострашней ходячего мертвеца. Быть должным кумихо ... Не хотелось бы мне такое пережить снова. Я прошлый долг еле вернул.
- Если бы просто кумихо, - выдохнул Реук.
- Я как-то обращу ваше внимание на один момент, - с сарказмом вдруг высказал Кюхен. – Мы как-то не решили еще, отдадим его Тукки или нет. Но на тот случай, если нет... Нам придется что-то делать с ним по любому.
- Почему? – легкое недоумение и наклон головы сделали внезапно сущность Чонуна похожим на того самого преподавателя с глазами-блюдцами, полными недоумения и детской наивности.
- Дать слово, что не расскажу друзьям ничего из того, что со мной произошло с момента злосчастного падения с третьего этажа, я не смогу. Так что, прежде чем вы там меня куда-то сдадите, дайте кофе что ли выпить. Изверги, - пробубнил Сынри, глядя с мольбой на троих бессмертных, которые сейчас совершенно не были похожи на себя. Это были трое смертельно уставших парней, пьющих кофе с надеждой получить от него хоть какое-то решение. А сама причина возникших проблем по имени Сынри им в этом не только не помогала, а еще и требовала поделиться живительным напитком.
- Сам ты изверг, - устало выдохнул Реук, отливая в пустую чашку из своей и протягивая ее Сынри, все еще сидящему по середине кровати. - Ну нету у нас больше кофе на этой квартире. НЕ-ТУ!
- Спасибо, - как можно более искренне поблагодарил Сынри. – А кто такой Шивони? И почему меня нельзя отдавать Тукки?
- Помолчи пока, смертный, - устало выдохнул Чонун. – Нам надо подумать.
- Я вроде как уже умер. Ну хоть перед тем, как жнецы меня заберут, могу я получить ответы, - надулся Сынри. Обычно он всегда получал ответы на свои вопросы, стоило ему состроить обиженную мосю. А тут на него не реагировали.
- Вот придут жнецы, и спрашивай. А пока молча посиди, - сморщившись, словно только что съел лимон, пробубнил Кюхен. Его глаза были прикрыты, он словно смотрел внутрь себя. И Сынри на всякий случай все-таки решил подождать с вопросами и молча наблюдал за присутствующими. Через мгновение младший наконец открыл глаза и посмотрел с укоризной на Реука. - Какая топорная работа, хен! Я, конечно, не Хи хен, но даже я понимаю, что нельзя просто взять и вырезать кусок, ничем не заменив. Не мудрено, что у меня так голова пухнет от непонимания! Только я вышел из аудитории и вот я уже держу за бейджик эту тушку! Хорошо хоть не понял, что он уже мертв.
«Сам ты тушка! Я спортивный» - подумал Сынри, после чего получил в свой адрес одновременно три укоризненных взгляда.
- Я же говорил, что ты громко думаешь, - скривившись проговорил Реук. - А сейчас это слишком некстати.
- Ой да ладно вам, зануды! Иногда просто необходимо громко думать, лапушка мой, - внезапно раздался быстрый голос, наполненный смехом, и из туалета распахнув дверь настолько, насколько позволила стоящая рядом кровать, вышло чудо. Иначе и не назовешь: огромные глаза, улыбка во весь рот, открывающая белоснежные зубы, развевающиеся пепельные волосы до плеч. Спортивный костюм, мешковатый кардиган и лохматые белые тапочки довершили образ. Оно наклонилось над кроватью, изучая Сынри как диковинное животное, затем ласково повело рукой над головой, практически даже не коснувшись волос, и громко закончило. - Но лучше не долго, а то дядя Тукки услышит.
- Хен! – улыбаясь произнес Чонун, подрываясь со стула и практически кидаясь в объятия этого чуда.
- Да да да, я вас нашел, я умный, - смеясь так заразительно, что и у Сынри начала расплываться улыбка, чудо залезло на стол рядом с Кюхеном и приобняв его, достало из кармана термос. От этого зрелища, у Сынри отпала челюсть. Конечно, он слышал про кроликов из шляпы! Но про термос из кармана! – Ну что? По кофе и будем думать, что делать, чтобы и дядя Тукки был спокоен, что одна лишняя душа по свету гуляет, и малыш Ре никому не был должен, и чтоб охотники ничего не узнали. Ты же будешь кофе, малыш? – закончило свою тираду чудо, глядя своим теплыми глазами в распахнутые глаза Сынри.
- И не надо меня чудом звать, я всего лишь иллюзионист, - сложив губы в трубочку выдало Чудо, после чего резко раскинуло руки в стороны, от чего стол, на котором оно все так же продолжало сидеть вместе с макнэ, жалобно заскрипел, но эти звуки потонули в бурных аплодисментах троицы бессмертных, вместе с улюлюканьем и смехом.
- Добро пожаловать в прекрасный мир иллюзий и воспоминаний Вселенской Звезды Ким Хичоля, - Закончило предоставление это чудо театрально кланяясь, после чего под всеобщее ликование, взмахом руки он включил музыку, запустил невесть откуда взявшийся дискотечный шар и разлил кофе из принесенного термоса в чашки присутствующим, не забыв добавить чашку и себе.
- Ну вот теперь можно и поговорить, - уже без тени улыбки сказал тот, кто только что представился Ким Хичолем. – И да, ты можешь снова думать, Сынри-я, на вечеринку ко мне дядя Тукки не придет, даже если на ней будет тусить сотня потерянных душ
- Да не потерянная он душа, хен, - чуть скривившись сказал Реук, потирая одной рукой лоб, так как в другой руке была чашка с богически ароматным напитком. – Он в своем теле. Я успел душу запечатать, пока тело хранило память о жизни. Но оно успело запомнить мгновение смерти. Такие вещи тело помнит, как и момент рождения.
- Да... Самые сильные воспоминания, определяющие начало и конец жизненного пути, - констатировал факт без иронии и всякой философской подоплеки Хичоль, делая глоток из своей чашки. – Ты пей, малыш, пей. А то эти зануды и жадюги тебе даже растворимой бадяги зажали. А это самый настоящий кофе из Бразилии! Решил попробовать. Как вам, ребята?
- Кофе как кофе, - буркнул Кюхен, принюхиваясь и делая небольшой глоток. Его перекосило, словно он в рот ложку сухого кофе без сахара положил. – Как это можно пить! Оно же не сладкое!
- Ну во-первых, не оно, а он - кофе! Ну а во-вторых, ничего ты не смыслишь в настоящем черном кофе, мой сладкий ребеночек! – хлопнул его по спине Хи, от души смеясь. – Ладно, сейчас.
Сынри распахнул глаза и неотрывно следил за тем, что собирался в это мгновение сделать этот мастер иллюзий. А было на что посмотреть: он начал быстро водить указательным пальцем по кругу над чашкой Кюхена, создавая небольшой черный смерч, который постепенно менял свой цвет к шоколадному, затем к светло коричневому. Когда он стал бежевым, Хичоль слегка подул на свое произведение и оно, не спеша раскручиваясь, опустилось в чашку.
- Вуаля, ваш мокко готов, моншер! – на французский манер произнес мастер иллюзий, театрально кланяясь. После этого поклона стол в очередной раз качнулся, грозя уронить двух седоков. – Так, перебазируемся на кровать! А то крушить мебель в чужом доме не есть хорошо.
Опять же театрально приподнявшись в воздух над столом, не меняя своей позы, Хичоль перелетел на соседнюю кровать и, усевшись ровнехонько по середине, приглашающе похлопал рядом с собой. Но Кюхен не стал заниматься подобным циркачеством, вполне по-человечески, аккуратно и неспешно слез со стола и, чуть ковыляя, так как видимо отсидел на столе свои крепкие ноги, направился к кровати, на которую совсем уж по-ребячески плюхнулся всей своей тушкой, уложившись на крепкое плечо старшего.
- Хеееееен, я скучал, - проканючил он, пытаясь выглядеть взрослым, что в этот момент у него совсем не получалось. Хичоль приобнял большого ребенка за плечо и смачно поцеловал в щеку, от чего Кюхена передернуло и он стал усиленно тереть ее рукой, едва не пролив кофе на постель.
- Скучал он, как же. Сразу оттолкнул и щечку свою вытер, словно я зараза какая-то, - наигранно надулся Хичоль и посмотрел на старших из этой тройки. - Ну что, полегчало?
- Ты умеешь разрядить обстановку, - слегка улыбнувшись вполне по-весеннему прошелестел Чонун. В его голосе было заметно меньше тревоги.
- А можно мне промолчать? – отозвался Реук, наконец пересаживаясь на стул, что стоял между стулом Чонуна и кроватью
- Ну то, что ты оторвал свой милый зад от раковины и пригвоздил к предмету мебели, ответственному за содержания как раз таких милых пятых точек опоры, как твоя, говорит о том, что ты тоже приходишь в себя, - улыбнулся Хичоль. Затем, немного подумав о чем-то своем, он прикрыл глаза и театрально приподнял руку. Буквально через пару мгновений в окно влетела розовая жемчужина и приземлилась на открытую ладонь иллюзиониста. Он приоткрыл глаза и, слегка улыбаясь, изучил прибывший сюрприз. Кивнув своим мыслям, Хичоль уронил эту жемчужину в кофе Реука, от чего легкий розовый пар на мгновение приподнялся над чашкой и исчез, оставив аромат розы. В это же мгновение, глаза Реука благодарно блеснули, Сынри готов был поклясться, что видел в них слезы. – Да малыш, это слезы... ведь сейчас это чудо, едва не убившее себя окончательно раз десять за сегодня наконец то оживет. Наверное, это мгновение достойно слез счастья, - прошептал Хичоль одними губами глядя в округлившиеся глаза Сынри.
- Не вздумай сейчас ничего подумать, - тихий усталый шёпот от Реука, - я не хочу сейчас злиться.
Все присутствующие повернулись в сторону бедняги Сынхена, на лице которого читалась вся скорбь вселенной. Ибо как заставить себя не думать, когда после слов Хичоля в голове нарисовалось неописуемого огромное количество вопросов! Но злить саму смерть ему не хотелось, так как он понимал, что смерти самого этого Реука каким-то образом связаны с ним самим. Поэтому у него на лбу крупными буквами было написано: «Не думать, не думать, не думать, не думать!» И естественно все присутствующие не просто читали, но и слышали эту его мантру. Реука скривило как от зубной боли, в то время как остальные просто не могли остановить смех, рвущийся наружу.
- Ты прав, малыш, - ты сегодня так старательно умер, что чтобы ожить кое кому пришлось использовать огромные силы, что он не особо сейчас способен делать, ибо заперт в теле человека, а тело не способно перенести силу высшего создания, - миролюбиво объяснил Хичоль. Этот парень все больше нравился Сынри! Никаких тебе заморочек с тем, чтобы понять, что тебе говорит или отбить летящий в твою сторону сарказм.
- А почему? – начал уже не имеющий сил сдерживаться Сынри
- А! – закричал Реук – Я больше не могу, убейте меня! Этот парень достал меня! Нет! Я сам его убью и плевать на долг, все равно я отдать его не смогу, ибо умру до того, как взойдет солнце! Так как убивать я его буду медленно, со всем известным мне вкусом!
Он поднялся и навис над сидящим на кровати Сынри. Они в этот момент были почти одного роста и их глаза встретились. Мгновение и охотник просто утонул в этих бездонных глазах, не имея возможности остановиться. Уже почти достигнув дна, он увидел себя стоящего рядом со смертью на одной из набережных Парижа... «Не может быть», - последним мелькнуло у него в голове, прежде чем он растворился в чужих воспоминаниях.