ГЛАВА 8
Голова пульсировала нещадно, кажется там кто-то бил в набат. Вечерний звон в ушах пропускал звуки окружающего мира с опозданием и сквозь вату. «Я жив?» - родилась мысль в голове Сынри. Но, никого не найдя в этом хаосе боли, решила так же по тихому уйти в небытие.
- Нужен снимок, - наконец он разобрал одну фразу. Голос был знакомый и почему то сильно раздражал. – Хотя я почти на сто процентов уверен, что там трещина.
Сынри все ярче начал различать звуки мира. Стояла тишина, хотя вроде до этого их кафе напоминало пчелиный рой с песнями и плясками, где главная пчела-матка в лице Ким Чонуна, вызвала катаклизм с его падением.
«Трещина?»- вновь возникла мысль в его голове. – «Ничего себе я приложился, раз у меня в голове трещина»
- Не шевелись ты, спасатель хренов, - раздался голос Джиена, в котором слышалась тревога.
«Я не шевелюсь, - новая мысль, уже более четкая и осмысленная, - хотя стоп, почему спасатель?»
- Свали, - злобное шипение где-то рядом. – Руки, ноги целы, голова на месте. Подумаешь палец треснул. Вон своим буйноголовым командуй.
«Кем? – в ноющую голову залезла мысль с эмоцией возмущения. – О! Ты уже эмоционируешь? Значит приходишь в себя, Сынри. Это радует»
- Сейчас он придет в себя и займусь, - спокойным тоном любящей мамочки произнес Джиен. – А пока дай сюда руку. Нужно сделать перевязку, чтобы не было смещения. А то будут кривые пальцы. Девушки любить не будут.
- У меня есть много чего, из-за чего они меня любить не будут. Так что за палец можешь не переживать, - яда в голосе было столько, что при желании можно было отравить всех присутствующих.
- Успокойся, Кюйсань, и делай, что тебе говорят, - достаточно высокий, мягкий, но при этом пронизывающе холодный голос вынес из головы вату и вернул слух.
«Кюйсань... Кюйсань... Я знаю это слово» - застучало в голове вместо боли.
- А ты открывай уже глаза, - едкое замечание, подкрашенное легким шипением чуть сбоку, и легкий тычок в щеку стали для Сынри неприятным сюрпризом вдобавок к стучащему в памяти слову «Кюйсань». - Хватит тут в мертвеца на столе играть.
- На столе? – просипел Сынри, силясь открыть глаза и осмотреться.
- Хвала всевышнему! – мощный вздох облегчения, в котором он с легкостью узнал Енбэ. Прохладные руки друга поглаживали Сынхена по щекам и коснулись висков. ВИСКОВ? Обоих... значит он не ударился виском об угол стола? Это было невероятное и счастливое совпадение. Но не понятно, с чего он был без сознания и почему у него так болит голова... Провал в памяти... Но это решаемо. Сынри стало интересно, кто еще пострадал в этой давке. И он стал медленно садиться с помощью старших друзей, озираясь вокруг. В зале почти никого не было. Вдоль стен стояло несколько посетителей. Наверху было тихо. Наверное, все разошлись. Опустив взгляд, Сынри увидел сидящего на стуле Кюхена, над правой рукой которого колдовал Джиен, накладывая повязку. Рядом, скрестив руки на груди этот процесс контролировал главный раздражитель Сынри, король всех его негативных переживаний сегодня – Ким Реук. Его взгляд с тревогой следил за любым изменением лица младшего. Но тот стоически, и почти с улыбкой смотрел за аккуратными жестами лидера охотников.
- Пришли в себя? – услышал он взволнованный голос со стороны двери. Ким Чонун не спеша зашел в помещение. На его лице отражалась вся вселенская скорбь вкупе с чувством вины. Сделав глубокий поклон, он чуть слышно сказал – Простите меня, пожалуйста, что так вышло. Я не думал, что так будет.
- Да ладно вам, кто ж знал, что у вас такие буйные фанаты, - пробасил Таби, продолжая придерживать уже свесившего ноги со стола Сынри.
- Я думал, что все уже забыли, - так же тихо сказал Чонун, сдавливая пальцами глаза. – Я уже шесть лет не пою, а только преподаю.
- Хен, успокойся, - мирно произнес Кюхен. – Это же здорово, что тебя помнят и хотят снова слышать. Я бы еще не раз послушал, - закончил он чуть тише.
- Нет... Это глупо. Из-за меня пострадали два человека. Я не могу простить себе, - Чонун чуть склонил голову на бок глядя извиняясь на Сынри и Кюхена.
- Ой, по сравнению с росписями на моем теле эта трещина просто пшик, - максимально тепло попытался улыбнуться Кюхен, но поняв, что сказал что-то из того, о чем не стоило здесь говорить, мгновенно закрылся в собственной психологической ракушке.
Чонун стремительно подошел к нему и обнял, тем самым помешав Джиену закончить накладывать повязку. Прозвучавшее признание повисло тяжелым комом в воздухе.
- Ну и куда мы денем все эти десерты? – нарочито громко спросил Енбэ.
- Пожалуй я съем один, - почти без эмоций сказал Реук, глядя в пустоту. – А сколько их?
Енбэ показал на витрину, от чего глаза маленького принца округлились и лицу вернулись человеческие переживания.
- Так... Сейчас решим, - решительно сказал он, стремительно выходя за пределы комнаты.
- Я иногда не понимаю, зачем Реук учился на медицинском факультете? Он потрясающий маркетолог, - усмехнулся Чонун, отпуская голову младшего и рассеяно перебирая его волосы.
- Ага, а еще менеджер, стилист, визажист и жуткий зануда, повернутый на девочках, - пробурчал Кюхен, разряжая обстановку.
- Конечно! А еще не плохой продавец! - закончил за него Реук, заходя обратно с широкой улыбкой. – Двадцать пять американо и двадцать два латте на вынос. Ну и надо упаковать десерты. Вот список.
Дальше начался небольшой хаос. Зашумела кофе машина. На столе выстроились в ряд стаканчики. В пластиковые коробочки паковались десерты. Дэсон бегал по всему кафе в поиске салфеток. Реук принял участие в паковке заказов и командовал снующими поклонниками Чонуна, который, в свою очередь, сидел за столом, оставляя на салфетках автографы, постоянно смущаясь от возгласов, приходивших по очереди за своими заказами почитателей его голоса.
Только двое пострадавших сидели в рядок подальше от всего происходящего, регулярно кидая друг на друга изучающие взгляды.
- Болит? – внезапно спросил Кюхен, глядя в глаза макнэ.
- Что? – не ожидавший вопроса, сморозил глупость Сынри.
- Ну не знаю. Я б предположил, что душа, но ты то головой приложился, - усмехнулся Кюхен, склоняя голову и язвительно глядя на товарища по несчастью.
- Бывало и похуже, - улыбнувшись сказал Сыри. – Я как-то вышел в окно и сломал ногу. Болело дольше
- У тебя хобби интересное, - тихо засмеялся Кюхен.
- Ну да, - вторил Сынри – обожаю вляпываться в неприятности. Жить так не скучно.
- А других зачем втягивать? – улыбка гостя стала чуть шире, когда он поднял вверх правую руку, где к больному пальцу были аккуратно примотаны палочки для еды.
- Ну, я не настаивал на участии, - чуть округлив глаза и подпустив сарказм в голос, вторил Сынри. – И вообще, я ничего не помню, поэтому не считается, - и показав язык, отвернулся
Кюхен громко рассмеялся. Смех был точно таким, каким помнил его Сынри, громкий, немного театральный, но в этот раз он не вызывал раздражения, а лишь желание поддержать его.
- Ну, мимо тебя летел на крыльях фанатской любви, я бы сказал, слон. Я сам еле успел слиться с интерьером. Но пришлось вспомнить о ближнем и оттолкнуться от стены, чтоб в полете спасти чью-то буйную голову. Правда эта голова, отскочив от моей руки, какого-то хрена приложилась о пол, - язвительно озвучил историю с приключениями Кюхен. А затем, чуть понизив голос и подбавив желчи закончил. – Теперь знаешь, так что считается.
Показав округлившему глаза Сынхену язык, он снова рассмеялся.
На смеющегося младшего отреагировал первым Чонун, оперев голову на руку и глядя на него с любовью старшего брата. Реук тоже завис на пару мгновений и тоже широко улыбнулся, словно его только что отпустило сильное напряжение.
Любящая нянюшка Дэсон тут же принес ребятам по мороженому. Оба парня уплетали его за обе щеки, продолжая перестреливаться колкостями.
- Нашла коса на камень, - констатировал Таби, отвлекаясь от упаковки очередного десерта.
- Ну надо же, нашелся кто то, кто может противостоять нашему Сынхени! – воскликнула Херин, хлопая в ладоши.
- А что? Он у вас кроме создания неприятностей еще что-то умеет? – удивленный голос Реука немного остудил пыл охотников родив желание как-то отомстить за младшего. Ведь он не только это умел. Он был у них весьма талантливый парень. Но ведь об этом простым смертным знать не стоило, поэтому все только пожали плечами и вернулись к своей работе.
- Слушай... Только без обид. Не захочешь говорить - не говори... А о каких росписях ты говорил, - внезапно смутившись спросил Сынри.
- Ну не один ты любишь приключения, как наверно заметил, - усмехнулся Кю, демонстрируя забинтованный палец.
- Э... ты тоже вышел в окно?
- Ну почти: попытался выйти в лобовое стекло автомобиля.
- И как оно было?
- Не помню. Я сразу отключился и еще потом в коме полежал. А когда уже ничего не болело – пришел в себя.
Парень говорил об этом обыденным голосом, словно рассказал о том, как поскользнулся на катке и набил синяк при падении. Но Сынри уже примерно представил тот масштаб что мог быть.
- Наверно сейчас страшно... ну это... в машине?
- В смысле? Я люблю водить авто. Я мечтаю об Ауди. Куплю ее при первой же возможности
Дальше парни замолчали, каждый ушел в свои мысли. Заказы постепенно закончились. Выпив напоследок кофе, Чонун, Реук и Кухен ушли.
Охотники остались. Вечер получился сумбурный. Все запутались еще больше. Было ясно, что они люди. Ни один талисман не отреагировал. Они пили кофе с корицей по специальному рецепту Енбэ, и только Кю поморщился разок, сказав, что не любит черный кофе, но все же выпил. Они ели мороженое с тайным ингредиентом Дэсона. Даже Реук, который отказался от него в прошлый раз, точней не он, а та неизвестная сущность, что была у них в гостях под его личиной...
Немного смущал Кюхен. Так как именно он дважды оказался в нужном месте и в нужное время, чтобы спасти мелкого. При чем оба раза Сынри не ожидал спасения. Но сломанный палец и защитное поведение никак не напоминали того Кюйсаня, с которым они были знакомы.
Последней надеждой на получение ответа был их тайный заключенный. Старейшина корейских кумихо, которого они не так давно заключили в камеру в своей охотничьей тюрьме. Но для этого нужно было отправиться в это место. Желание получить ответ было огромным. Но нужно было иметь силы и энергию, чтобы противостоять его воле. Хоть он и был заперт в специальной камере, слабей он от этого не стал.
Решили отправиться утром, чтоб успеть вернуться к открытию кафе, ведь работу никто не отменял. И потом, что после второй травмы головы за один день, Сынри был явно слаб и нуждался в отдыхе. Не слушая его жалостливые протесты, что он в состоянии помочь с уборкой, несмотря на костыли, его таки отправили отдыхать.
Поднявшись на третий этаж, Сынри вошел к себе в комнату. На мгновение он решил, что кто-то стоит у окна и почти испугался. Присмотревшись, он понял, что это ветер играет шторой. Он же сам, уходя, оставил окно открытым. Не озадачившись включить свет, ибо свою комнату он знал как свои пять пальцев, Сынри поковылял к окну с целью прикрыть его на случай дождя. В его комнате были раздвижные окна, поэтому он действовал без особого страха, хотя приключения с окном как-то ненавязчиво всплыли в голове. Но вариантов не было, всемирный потоп в своей комнате Сынхен видеть не хотел, тем более что ребята обмолвились, что днем дождь прошел и тут не слабый. Отодвинув штору, Сынри выглянул в окно и вдохнул полной грудью ночной воздух, чуть повиснув на костылях и берясь одной рукой за подоконник, который был ему на уровне пояса. От обилия кислорода его дважды битая голова внезапно закружилась. Оперевшись всем весом на костыли, чтоб сохранить равновесие, Сынри отпустил подоконник и качнулся вперед. Внезапно костыли поплыли в лужах дождевой воды, которая скопилась здесь после дневного дождя. И уже теряя полностью равновесие и беззвучно выпадая из окна, он только успел подумать: «Как нелепо»
Но внезапно мир замер и его падение напомнило медленный спуск с переворотом. Словно он парил в воздухе и вокруг была низкая гравитация. Время почти остановилось, когда Сынри коснулся ногами земли, но из-за отсутствия костылей, он потерял равновесие и упал на пятую точку опоры.
- Парень, а ты меня достал за сегодня, - раздался до боли и скрежета зубов знакомый голос, который теперь вызвал не раздражение, а реальный страх из-за мертвого холода в достаточно высоком и звенящем голосе. Из мрака материализовался Ким Реук и, склонившись над сидящем на земле Сынри, сказал:
- Ты и правда так нелепо хочешь умереть?